«И построил он дом...»

Роберт Хайнлайн

"И построил он дом..."

Во всем мире американцев считают ненормальными.

Они обычно в принципе соглашаются с этим обвинением, но источником инфекции называют Калифорнию. Калифорнийцы же упрямо твердят, что своей плохой репутацией они обязаны исключительно жителям округа Лос-Анджелес. Те, в свою очередь, когда им приходится обороняться от таких нападок, начинают поспешно объяснять: "Это все Голливуд. Мы не виноваты - мы не просили, чтобы его здесь построили, он сам вырос".

Рекомендуем почитать

22:17 — Пятая временная зона (ВОСТ.) — 7 ноября 1970 — Нью-Йорк — «У Папаши». Когда я протирал очередную рюмку, вошёл Мать-Одиночка. Я засёк время — 22:17, Пятая временная зона, восточное время, седьмое ноября, тысяча девятьсот семидесятый год. Темпоральные агенты всегда обращают внимание на время и дату — это наша обязанность.

Мать-Одиночка был двадцатипятилетним парнем ростом не выше меня, обладал не слишком мужественными чертами лица и взрывоопасным характером. Внешность его мне никогда не нравилась, но именно его мне предстояло завербовать. Это был мой парнишка. Я подарил ему лучшую барменскую улыбку.

Джонатан Хог не помнит, что он делает днем. Совсем! И прибегает к помощи частных детективов, чтобы выяснить это. То, что те выясняют, может напугать кого угодно…

Из этого романа вышли такие голливудские шедевры, как «Матрица» и «Быть Джоном Малковичем». Именно в этом романе у небоскребов впервые появились несуществующие этажи, а реальность превратилась в бесформенную серую массу, которая проглядывает сквозь щели в декорациях жизни. Хайнлайн создал очень убедительный роман о том, что мир перестает существовать в тот самый момент, когда мы перестаем о нем думать.

Американцев во всем мире считают сумасшедшими. Они обычно признают, что такое утверждение в основном справедливо, и как на источник заразы указывают на Калифорнию. Калифорнийцы упорно заявляют, что их плохая репутация ведет начало исключительно от поведения обитателей округа Лос-Анджелес. А те, если на них наседают, соглашаются с обвинением, но спешат пояснить: все дело в Голливуде. Мы тут ни при чем. Мы его не строили. Голливуд просто вырос на чистом месте.

Его поместили в клинику. Врачи считают его помешанным, а Он уверен, что реален только Он, а всё вокруг только декорации, созданные специально для него.

И окружающие его люди, и его жена — тоже только…

fantlab.ru © Sashenka

Роберт ХАЙНЛАЙН

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПУТЕШЕСТВОВАЛ СЛОНАМИ

Дождь рекой струился по окну автобуса. Джон Уоттс смотрел в окно на поросшие лесом холмы и, несмотря на плохую погоду, казался довольным. Пока он катил вот так по дорогам, колесил из одного места в другое - одним словом, путешествовал, - боль одиночества стала немного притупляться. Он мог бы даже закрыть глаза и представить, что рядом с ним сидит Марта.

Они всегда путешествовали вместе; свой медовый месяц - и тот они провели в поездках по различным распродажам. Со временем в стране не осталось ни одного уголка, где бы они не побывали: маршрут 66 - в мокасинах по тропам; маршрут 1 - на велосипедах через весь округ по Пенсильванской магистрали; они тогда, помнится, на скорости проскакивали сквозь горные туннели - он сам, низко склонившись над колесом, и Марта рядом с ним; листали карты и рассчитывали расстояние в милях до следующей остановки.

Дождь струился по окнам автобуса. Джон Уоттс сидел у окна, любуясь поросшими лесом холмами. Ему было хорошо, несмотря на плохую погоду. Когда он ехал, двигался, путешествовал, боль одиночества почти проходила. В дороге он мог закрыть глаза и представить, что Марта, как прежде, сидит рядом с ним.

Они всегда путешествовали вместе; ещё медовый месяц они провели, разъезжая по территории, на которой он вел свою торговлю. Вскоре они проехали почти всю страну — Шоссе №66, где вдоль дороги стоят индейские хижины; Шоссе №1 — то самое, что проходит через округ Колумбия и столицу; Пенсильванскую Магистраль, что стремительно пробегает сквозь множество тоннелей в горах… Он сидел за баранкой, а Марта на соседнем сиденьи сверялась с дорожными картами и считала расстояние до следующей остановки.

Роберт ХАЙНЛАЙН

НАШ ПРЕКРАСНЫЙ ГОРОД

Развернув машину. Пит Перкинс остановился у стоянки Ол-Найт и гаркнул:

- Эй, Паппи!

Сторож на стоянке был человеком немолодым. Бросив взгляд на позвавшего, он ответил:

- Через минуту буду к твоим услугам, Пит.

Старик занимался тем, что рвал на узкие полосочки воскресный выпуск комикса. Недалеко от него танцевал маленький смерчик. Он подхватывал обрывки старых газет, уличную пыль и швырял их в лица прохожих. Старик вытянул руку, в которой трепетал длинный яркий бумажный вымпел.

Другие книги автора Роберт Хайнлайн

В данный том вошли лучшие романы Грандмастера НФ Роберта Хайнлайна 50-х годов XX века.

«Звездный десант» – роман, принесший писателю высшую фантастическую награду «Хьюго», – рассматривает проблему становления человека в тяжелых условиях войны, когда боль и смерть становятся платой за право решать за других. Романы «Гражданин Галактики» и «Дверь в лето» продолжают развивать темы милитаризации, ксенофобии, личной свободы и права выбора. Но помимо высокой идейной составляющей все произведения Хайнлайна – это мастерские образцы космической оперы и фантастического боевика, на протяжении многих лет волнующие умы читателей.

Впервые на русском – полная авторская версия легендарного романа. Культовой книги, ставшей настольной у поколения «детей цветов» и всей нарождающейся контркультуры. «Библия сексуальной революции» настолько опередила свое время, что, во избежание шквала протестов от фанатиков и ханжей, автор был вынужден сократить рукопись под рабочим названием «Еретик» почти на четверть, убрав наиболее «откровенные» и «идейно сомнительные» эпизоды, – и только тогда «Чужак в стране чужой» увидел свет. Это одно из немногих жанровых произведений, включенных Библиотекой Конгресса в список «книг, сформировавших Америку». И если «Властелин Колец» раскрепостил фантазию миллионов, то «Чужак в стране чужой» научил их «грокать во всей полноте». Итак, познакомьтесь с Валентайном Майклом Смитом – «марсианским Маугли». Воспитанный негуманоидными «стариками», он возвращается на Землю, где, приноравливаясь к чуждым ему нравам и тяготению и обретая новых «братьев по воде», ускоренно проходит все этапы взросления: от порочного происхождения – к несуразному наследству, от эксцентричного воспитания – к скандальной карьере и счастливой участи.

Впервые на русском – полная авторская версия классического романа «Кукловоды», опубликованная в несокращенном виде уже только после смерти Хайнлайна. Итак, в секретную службу, подчиняющуюся непосредственно президенту США и известную лишь как «Отдел», поступает сообщение о том, что в штате Айова приземлилась летающая тарелка. Это начало вторжения – вторжения инопланетных паразитов, подчиняющих себе волю человека и быстро захватывающих огромные территории. Удастся ли остановить их иначе чем ядерными бомбами и не уничтожить при этом половину собственного населения? Также в книгу входит другой классический роман Хайнлайна – «Дверь в Лето». Это история талантливого изобретателя Д. Б. Дэвиса, который пытается вернуть свой бизнес, предательски отнятый бывшим компаньоном и бывшей невестой, и помочь своему коту по имени Петроний Арбитр (для друзей – Пит) отыскать Дверь в Лето. Ведь каждое живое существо на Земле стремится найти Дверь в Лето – где тепло, нет холода, нет войны, ненависти, обиды, где тебя не предаст друг, не обманет невеста. Для этого Дэвису придется преодолеть само время – и, возможно, не единожды…

Роберт Хайнлайн вошел в американскую литературу в начале 40-х годов и оказал глубочайшее влияние на развитие в ней научно-фантастического жанра. Вот как оценивает его творчество Артур Кларк: «Боб Хайнлайн — один из основателей современной научной фантастики и первый исследователь многих тем, ставших за последнее тридцатилетие основными в ней. Вряд ли будет преувеличением сказать, что влияние, оказанное им на развитие жанра, можно сравнить только с влиянием, оказанным Уэллсом, также посеявшим семена, всходы которых с энтузиазмом пожинали последующие поколения фантастов».

По мнению большинства авторитетных исследователей американской фантастики, да и самих писателей-фантастов, именно Роберт Хайнлайн заложил основы наиболее интересного, значимого и плодотворного направления американской научно-фантастической литературы — социальной фантастики.

Влияние Хайнлайна на творчество таких известных авторов, как Клиффорд Саймак, Айзек Азимов, Гарри Гаррисон, и многих других выражалось не только в том, что они успешно разрабатывали предложенные им темы и сюжеты, но и прежде всего в том, что Хайнлайн первым из них поднял в жанре научной фантастики серьезные проблемы человеческих взаимоотношений в обществе, развития человека в обществе, взаимосвязи развития науки и социальных отношений и условий.

Роберт Хайнлайн — писатель очень сложный и противоречивый, его произведения часто мрачноваты, а в ряде работ сказались консервативные взгляды автора...

В то же время в лучших рассказах и романах Хайнлайна талант писателя оказывается выше его субъективных взглядов. Ему присуща вера в человека, в то, что человеческий разум преодолеет все преграды, даже если на это и потребуются тысячи лет упорного труда. Поэтому чрезвычайно интересно предложить вниманию советского читателя ранний роман Роберта Хайнлайна, созданный в первый и самый плодотворный период его творчества. Роман, сюжет которого разрабатывался впоследствии такими известными писателями, как Харлан Эллисон, Клиффорд Саймак (у последнего в хорошо известном советскому читателю рассказе «Поколение, достигшее цели»), и многими другими. Произведение, получившее позже название «Пасынки вселенной», впервые было опубликовано в виде двух отдельных повестей («Вселенная» и «Здравый смысл») журналом «Эстаундин сайенс фикшн» в 1941 году. В изданном в 1973 году двухтомнике «Зал славы научной фантастики» повесть «Вселенная» была включена в число одиннадцати лучших, когда-либо написанных в Америке научно-фантастических повестей. Отбор для двухтомника делали члены Ассоциации писателей-фантастов США.

По свидетельству Харлана Эллисона, самому Хайнлайну сюжет этого произведения пришел в голову, когда он читал работы К. Э. Циолковского.

«Экспедиция к Проксиме Центавра, организованная Фондом Джордана в 2119 году, была первой в истории попыткой достичь ближайших звезд нашей Галактики. О судьбе, постигшей экспедицию, можно только догадываться...»

Фрэнк Бак. Романтики современной астрографии, изд-во «Люкс Лимитед».

США. Чикаго. Некий Джонатан Хог внезапно осознает, что никогда не помнит, чем он занимается весь день на своей работе, и понятия не имеет, в чем его работа вообще заключается. Вот только по вечерам он каждый раз вычищает из-под ногтей засохшую кровь. Чтобы раскрыть эту тайну, он нанимает частных детективов, семейную пару Тедди и Синтию Рэндалл. Но то, что они выясняют, способно повергнуть в ужас кого угодно…

Человек, перед которым склонили головы такие мастера, как Артур Кларк, Айзек Азимов и Гарри Гаррисон… Согласно всеобщему мнению, он был лучшим Фантастом в мире. Человек-легенда, Роберт Хайнлайн… Настало «Время для звезд»!

Второй роман сборника – «Имею скафандр – готов путешествовать…».

Имя известного американского фантаста Роберта Хайнлайна не нуждается в рекламе. Его произведения хорошо известны всем любителям НФ.

Данный том представляет самую значительную работу Р. Хайнлайна. Роман «Пришелец в земле чужой» оказал колоссальное влияние на творчество многих писателей-фантастов, явившись своеобразным этапом в развитии жанра НФ.

Роберт Хайнлайн (1907–1988) — старейший американский писатель, наряду с А. Азимовым, К. Саймаком и Р. Брэдбери, признанный патриарх научно-фантастической литературы. Его произведения уже публиковались на русском языке и пользовались неизменным и заслуженным успехом у читателя.

Классический роман-эпопея «Гражданин Галактики» повествует о звездных скитаниях Торби Бэзлима, сумевшего пройти нелегкий путь от раба до агента Корпуса «Икс» — боевого спецподразделения по борьбе с космическими пиратами и работорговцами. Когда маленький мальчик Торби, жертва космических работорговцев, оказался на невольничьем рынке, никто не мог предположить, что купивший Торби за бесценок старый калека-нищий откроет ему дорогу к звездам. Маленький невольник, начавший свою сознательную жизнь в трущобах Джаббала, столицы Девяти Миров, превратится в покорителя пространства, члена могущественного клана Свободных Маркетеров, а впереди у него — полная невероятных приключений жизнь в прекрасном и ужасном мире, созданном неистощимой фантазией Роберта Хайнлайна.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Ощущения падения не было.

Она скользила вниз в прохладных воздушных струях, быстро приближаясь к сине-зеленой американской земле, меняя скорость падения легкими движениями рук, ног, головы. Внутри у нее все ликовало.

В эти мгновения исчезало все - ее тело, мысли и чувства, она вся, без остатка, растворялась в атмосфере, - лучше этих мгновений не было. Даже ее эгоизм, причинявший столько неудобств ей самой и окружающим, куда-то улетучивался.

Сборник, который вы держите в руках, - дань памяти замечательному американскому писателю и большому другу нашей страны Роберту Шекли (1928-2005). Его книги стали для отечественных фантастов настоящей литературной академией, в которой учат писательскому мастерству, тонкой иронии, безудержной фантазии и особому взгляду на мир.Фантастические рассказы, собранные в эту книгу, - не подражание произведениям мэтра. Это своеобразные дипломные работы, созданные писателями, окончившими «академию Шекли». Кроме текстов русскоязычных авторов, в сборник вошли новые рассказы зарубежных мастеров Иэна Уотсона и Роберто Квальи, переданные в дар сборнику в знак уважения к памяти Мастера и Друга.

Как обычно, первым, кого встретил Нико, выйдя из дома, был агент ВМО. Худой, морщинистый, он был одет в амарантовый комбинезон и накидку, ниспадавшую на плечи и собиравшуюся в складки, словно закрытый шелковый зонтик. Этот тип, по имени Эспозито, с тоненькими усиками и пучком волос возле уха, отвечал за весь район и лез буквально в каждую дыру, как, впрочем, и все другие агенты ВМО.

Нико остановился шагах в десяти от него и аккуратно застегнул пальто. Он чувствовал себя превосходно: на голубом небе ни облачка, в меру тепло, — самое время для прогулок малышей в городском парке. И все же, увидев Эспозито, Нико машинально поднял воротник пальто.

С Яношем Золтаи я познакомился на одиннадцатом конгрессе филателистов. В дни работы конгресса Яношу исполнилось восемнадцать. С непримиримостью, свойственной возрасту, он считал свою коллекцию лучшей и остро переживал присуждение восьмого места его тематической серии «Первые люди на Луне».

Моя коллекция фальшивых марок начала двадцатого века заняла десятое место, и я тоже чувствовал себя обойденным. Ведь собрать такую коллекцию неизмеримо труднее, чем «Электростанции Сибири» или, скажем, «Покорение Сахары».

эта повесть, описывающая приключения двух братьев Ника и Эрика Отфридсона, представляет собой вторую часть трилогии про никсов – стражей водных путей ведущих в волшебный мир. События разворачиваются во время второй мировой войны

К видному ученому Сергею Темолеву наведался бывший однокурсник. Он умоляет об одном – помочь спасти его умирающую дочь. И Сергей имеет возможность это сделать, но тогда получит огласку существование его тайной лаборатории, существующей нелегально на деньги частного спонсора… А в таком случае дальнейшее проведение запрещенных экспериментов окажется под вопросом!

Они способны управлять водой и пытаются применить свой талант, чтобы заставить человечество измениться, стать лучше. Только одни выбирают разрушительную мощь наводнений, а другие веру в лучшее, которую вызывают чудеса, порождаемые водой. ©Kons, fantlab.ru

Дубельт жил на самом краю поселка, где вплотную к тонким стенам домов, сделанных из дрянного, вконец износившегося пластика, подступали невысокие дюны изжелта-белой соли. Поселок, утлое скопление ветхих домишек с выжженной невдалеке черной дырой посадочной площадки, с трактиром, самым большим строением в поселке, который был когда-то жилищем для охраны рудников, и самими рудниками в отдалении, темными, неприветливыми дырами в рыхлых горбах больших дюн, — постоянно заносило песком в сезон ураганов, и жители поселка потом с бранью откапывались, понимая, что впереди будет еще много бурь и еще не раз придется вот так вот махать допотопной лопатой, кидая едучую белую соль через плечо, — беспрестанно! Ураганы на Солану были страшны. Небо становилось гнойным, потом наливалось багрянцем и темнело, по дюнам начинало шквалить ветром с ужасающей силой, и острые кристаллики соли, поднимаясь в воздух, секли одежду, секли кожу, застревая глубоко в ней, вызывая незаживающие язвы, мучительные и неизлечимые недуги. Так было по всей планете, поверхность которой сплошь была покрыта страшными соляными пустынями, и ветры, не встречая препятствий, могли достигать невероятной скорости. Когда небо Солану, обычно блистающе-белое, с яростным мохнатым солнцем, становилось мглистым, грязным, а ветер сшибал с ног, предвещая ураган, поселок наполнялся бредущими, шатающимися фигурами в хлопающих полами накидках: население поселка спешило в трактир. Рассаживались за столами, брали пива и дрянной солоноватой водки (в кредит, ибо денег на планете уже давно не было), мечтали об отлете отсюда, слушали рассказы здешнего старожила фон Норке о Базилевсах Макитарах, о Миррее, императорской столице, находящейся в миллионах парсеках отсюда, о Найжеле Орте, свергнувшем Старую Империю и на ее обломках воздвигнувшем свою. Слушали, кивая головами, медленно пьянея, пили соленое пойло, вкуса которого никто уже не чувствовал, — этим людям было уже безразлично, что будет с ними. Дальше бесплодных мечтаний они не заходили. Женщин здесь не было, ни одной на целой планете, и оставалось лишь это пойло. И пили, пили.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ

Муни

1

Я ВСЕ-ТАКИ БЫЛ

Самуил Викторович Киссин, о котором я хочу рассказать, в сущности, ничего не сделал в литературе. Но рассказать о нем надо и стоит, потому что, будучи очень "сам по себе", он всем своим обликом выражал нечто глубоко характерное для того времени, в котором протекала его недолгая жизнь. Его знала вся литературная Москва конца девятисотых и начала девятьсот десятых годов. Не играя заметной роли в ее жизни, он, скорее, был одним из тех, которые составляли "фон" тогдашних событий. Однако ж поличным свойствам он не был "человеком толпы", отнюдь нет. Он слишком своеобразен и сложен, чтобы ему быть "типом". Он был симптом, а не тип.

Виктор Ященков

Коppеспондентское обучение

Пpивет *All*! Hаконец- то я снова смог подписаться на данную эху. Кpоме психподготовки высылаю желающим нетмейлом выживание в экстpемальных условиях, котоpое является темой данной эхи, поэтому посылаю один уpок сюда. Hапоминаю, что буду возиться с набоpом до тех поp, пока не пеpеведутся желающие обучаться, так как это была не моя идея. Пока из шести pешивших пpодолжить обучение тpем я намеpеваюсь пpекpатить высылку по пpичине непpисылки заявок на новый уpок. Кто не спpяталсяя не виноват.

Katherine Kinn

The Manifesto of Vulgarity. Манифест пошлости

Всякое истинное искусство по природе своей пошло.

Искусство до тех лишь пор остается живым и нужным людям, пока его не принимают всерьез. Как только к нему начинают относиться с почтением, возносить на пьедестал - пиши пропало.

Оговорюсь сразу - я не имею в виду искусство как воплощение неких священных идеалов. Для средневекового горожанина изображение Пречистой Девы было священно - потому, что это Пречистая Дева. А художник был таким же ремесленником, как каменщик и плотник. Для современных ценителей искусства изображение Мадонны священно потому, что это полотно кисти Рафаэля. Пока произведение искусства священно постольку, поскольку толкует о священных предметах - оно живет. Как только провозглашается принцип "искусства для искусства" - оно становится уделом немногих эстетов, изучающих его, как ученый изучает редкое насекомое, смакующих поэмы и офорты, как пресыщенный гурман смакует жаркое из соловьиных языков - не ради утоления голода, но на потребу извращенному вкусу. "Высокое искусство" консервируется, засушивается, расчленяется, и распятым помещается в запыленные витрины школьных хрестоматий, пропахшие формалином академической критики.

Без названия" (...Он шел по улицам вечеpнего гоpода)

* * *

И тебя, сына Hеба и шлюхи

Мы pаспнем на гоpящем кpесте...

(Гpафитти в московском под'езде.)

...Он шел по улицам вечеpнего гоpода. Впеpвые за две тысячи лет он снова увидел людей. Изменился гоpод, тепеpь все было не так - людей было больше и им до чего не было дела. У них были свои дела. И пустота в душах. Все те же, ветхозаветные, созданные по обpазу и подобию. Вдобавок ко всему, испоpченные цивилизацией. Hо они пpактически не изменились. Со вpемени его последнего пpишествия сменилось десятка тpи поколений, но они были теми же, что и Тогда.