Хуманоид

Хуманоид

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ХУМАНОИД

- С днем рожденья тебя, С днем рожденья тебя, С днем рожденья, дорогой Маурик, С днем рожденья тебя! Задувай свечи! Вот так, молодец. А теперь подарки! Гости подходили к маленьком имениннику и вручали ему яркие упаковки, перевязанные лентами, маленькие и большие коробки, сверкающие блестками, звучали короткие речи, поцелуи, пожелания здоровья, счастья, знаний и так далее. Маурик стоически выдерживал весь этот ритуал поздравления, улыбался, благодарил гостей, и с многозначительным видом откладывал подарки в сторону, но каждый отдельно, делая вид, что запоминает от кого какой. Гости это замечали и им это нравилось. Маурику же хотелось поскорее закончить с этим церемониалом и поскорее приняться за вскрытие подарков. Но, увы, этикет требовал еще пытки праздничного стола, многочисленных тостов, натяжных улыбок и фальшивых пожеланий. На за свои семь лет Маурик научился привыкать к подобным церемониям и, когда наконец закончился "обряд подношения даров", как он это называл про себя, он, вздохнув, отправился вместе со всеми к праздничному столу. Все проходило как всегда. Но вот наконец настало долгожданное прощание с гостями, последние пожелания вести себя хорошо, не досаждать родителям, хорошо учиться, не обижать друзей и еще множество столь же бесполезных и не менее традиционных советов взрослых детям. Согласившись со всем и пообещав все что угодно, как только закрылись двери за последним гостем, Маурик тут же нырнул себе в комнату и принялся вскрывать подарки. По большему счету они представляли собой милые безобидные игрушки, как например одноуровневый вариатор реальности - им нельзя было нанести никакого вреда, но и пользы было мало, просто для забавы можно было превратить воду в ртуть или же заставить деревья цвести золотыми монетами. Были и другие подарки - высоко моральные, по мнению взрослых, и образовательные головоломки, например игра "Угадай один цвет из 12 миллионов", но с такими игрушками Маурик справлялся еще два года назад и теперь они не представляли для него какого-либо интереса. Но вдруг среди груды подарочных упаковок Маурик обнаружил небольшой ящичек, завернутый в блестящую серую бумагу. На нем не было ни надписей, ни записок, на нем даже не было традиционной ленты, которой обычно обворачивают подарки, завязывая ее пышным бантом. Маурик никак не мог припомнить кто же подарил ему столь странный подарок, но списав это на усталость, пришел к выводу что это наверняка был кто-то из гостей, а кто именно - это не так уж и важно. Почувствовав живое любопытство, Маурик принялся рвать обертку, но та была завернута столь плотно, что ему удалось с ней справится только после продолжительных поисков шва. Найдя ее, Маурик без труда освободил оттуда небольшой сундучок с металлическими кромками. Сундучок был тяжелым и наверняка ценным. Отыскав замок, Маурик нажал на пружину и верхняя крышка откинулась назад. Под ней Маурик обнаружил лист бумаги, исписанный мелкими буквами. Подняв его, он смог прочитать:

Другие книги автора Денис Шаповаленко

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЭМОЦИЙ

Жилище его составляла двухкомнатная квартирка на втором этаже пятиэтажного дома. Старый хрущевский дом смотрелся как-то криво и печально. Скромно выделяясь среди здоровенных тополей, он выглядел уныло и навевал романтическо-пессимистические настроения. Маленькая детская площадка перед его окнами почти всегда пустовала и еще более подкрепляла удрученное состояние души. А оно господствовало здесь в полной мере. Человек в сером плаще и черных ботинках с невыразительной шляпой на голове, опущенной так что нельзя было разглядеть глаз, быстро, но не торопливо вышел из-за угла. В движениях его не было ничего - ни тревоги, ни осторожности, ни паники, ни спокойствия. Он просто шел, шел в самом банальном смысле этого слова. Нога ступала за ногой, метр проходил за метром. Он не смотрел по сторонам, не поворачивал головы. Хотя никто не видел его глаз в это время, но он даже не смотрел себе под ноги. Путь был привычен. Миллионы раз он проходил его, миллионы раз он ступал по тому же самому асфальту теми же самыми черными ботинками. И этот раз был не исключением. Все, кто его видели, предпочитали побыстрее забыть о нем, а те, кто слышали, не стремились увидеть. Его не презирали, но и не любили; никто не питал ненависти к нему, но никто и не стал бы заводить с ним разговор. Вряд ли кто-то осознавал почему, но так уж завелось. Он был нулем для них. Не было ни плюса, ни минуса - просто нуль космической пустоты. Без звука, без запаха, без эмоций. Поравнявшись со вторым подъездом, человек свернул и, нажав на ручку, открыл дверь. Внутри царила тьма и не было никого, кто смог бы увидеть его глаза, но он и не стал поднимать шляпы. В этом просто не было смысла, так же как в этом не было и бессмысленности. Шляпа просто оставалась на месте, как Земля продолжала свой бесконечный путь по своей орбите. Мерно и неумолимо; без ускорений и остановок. Пройдя лестничную клетку, он прошел мимо почтовых ящиков. Почты не было. Он никогда не проверял это, он просто знал, что ее не было, нет и никогда не будет. Это было одним из правил. Как и то, что никто не должен видеть его глаз. Особых причин на это не было, но не было также и возражений. Зачем, почему - не играло роли. Просто это было так. Дойдя до своей двери, рукой в черной кожаной перчатке он вынул из кармана ключи от дома. Движение руки не было резким, но и плавным его назвать было сложно. Он просто вынул их, так, как никто другой ничего никогда не вынимает, без единой мысли, но и без рассеянности, без напряжения, но не будучи расслабленным. Он извлек их из кармана. Движение было почти гипнотическим, оно велело забыть все и узнать ничего, ничего, кроме себя. Ключ повернулся в скважине и дверь отворилась. Тьма еще большей концентрации чем в парадном дыхнула в лицо. Не было ни запаха, ни чувственной перемены температуры. Была лишь тьма, та самая нейтральная тьма, которая при свете луны концентрируется и превращается в вампиров и ведьм, она собирается в шкафах и под кроватями и заставляет в себя верить. И вскоре ты не можешь не верить, так как просто знаешь о ней и, более того, ты боишься ее. Страх движет тобой, он живет в тебе, живет для тебя, и отказаться от него невозможно. Войдя внутрь, он захлопнул за собой дверь. Тьма окутала его со всех сторон, словно густой черный туман. Воображение фантаста заставило бы его написать величайший бестселлер; музыкант бы сотворил потрясающей силы произведение и покончил с собой; а любого верующего посетил бы сам дьявол, требуя обмена бессмертной души на все земные блага. Но человек в плаще только лишь протянул руку и зажег свет. Тот жесточайшим образом изрезал мистическую тьму на куски, измолотил ее, заставив молить о смерти, лишил жизни, и развеял прах самым гнусным образом. Коридор был пуст. Не было ни мебели, ни обоев. Лампа на потолке магическим образом притягивала к себе все внимание, являясь здесь единственным признаком человеческого обитания. Человек снял ботинки и плащ. Оставив их лежать прямо на полу, он проделал то же самое и со своей шляпой. Пройдя дальше по коридору, он вошел в кухню. Остатки искалеченной тьмы все еще прятались там от зверской жестокости света. Клочки ее виднелись в дальних углах и словно молили о пощаде. Но человеку не было никакого дела до тьмы, впрочем так же как и до света. Зажжа свет в кухне, он казнил остатки тьмы в помещении, и покалечил ее старшего брата за окном. Занавесок не было, так же как и любой другой мебели. Кроме раковины у стены, здесь царила полная пустота. Выпив воды из-под крана, он вытер губы рукой и направился в комнату. Тут еще царил мрак. Упыри и вурдалаки обрели почти четкие очертания и теперь, повизгивая и похрюкивая, водили свой бесконечный хоровод прямо посреди комнаты. Сытые вампиры довольно притаились под потолком, благотворно, почти желая добра, глядя на весь остальной мир. Казалось, было слышно чье-то прерывистое и хищное дыхание прямо перед своим носом, а включа свет, ты окажешься лицом к лицу с какой-то волосатой морщинистой тварью, безобразно улыбающейся тебе, словно с насмешкой. Зомби, покачиваясь при ходьбе, бестолково пытались заставить совсем еще недавно свое тело покоряться, но терпели поражения. Чья-то отрезанная голова, ухмыляясь, пролетела за окном, а обезглавленное тело тщетно билось в стекло, пытаясь взвыть при этом каждый раз, если бы было чем. Был мрак, и этим все сказано. Свет в который раз проделал свое омерзительное дело и теперь приветливо пытался склонить к себе все внимание и любовь. Человек вступил в комнату. Как и везде здесь было пусто, но как и везде, в этой комнате находилась только одна вещь. Этой вещью была кровать. Ни матраса, ни простыни и подушек на ней не было. Металлический каркас да пружины составляли все ее нехитрое устройство. В общем, и это было излишком. Человек никогда не спал, никогда не уставал, и никогда не чувствовал облегчения. Он вообще ничего не чувствовал. За окном в предсмертной агонии тщетно билась тьма. Свет свирепствовал во всю. Режа, буря, рвя, крутя, насилуя ее, он неумолимо служил человечеству. Убийство первоосновы существования было его работой. И без нее он - ничто. Это было очередной схваткой противоположностей, уже давно заполнивших и поработивших весь этот мир. Это высвобождало энергию - ту самую важную силу, необходимую для продолжения жизни (и смерти). Противоположности, так же как и жизнь и смерть никак не волновали человека, прикрывающего глаза. Его ничего не волновало, а он не волновал никого. Это было еще одним правилом, так же как и наличие и расположение мебели в квартире. Но, если действительно хорошо вдуматься, даже эти правила не волновали его. Вторая комната служила последним прибежищем гибнущей тьмы. Но это была уже не та тьма, способная на что-то. Тьма с силой и энергией уже давно погибла в безрезультатной битве со смертельным и стремительным вихрем пронзительного света. В живых осталась лишь та часть, которая, положившись на удачу и благосклонность противоположности, решила отсидеться в дальних уголках своего обиталища. У тьмы всегда была одна проблема - ее всегда было слишком много. Все незаполненное пространство становилось немедленно заселено ею в первый же удобный момент. Вот тогда-то и приходил свет. Как хищник, убивающий дикую козу для пользы всего сложного механизма природы, он очищал пространство для всеобщего развития. Тьма знала это и не сопротивлялась. Это просто не имело смысла. Смысл был давно уже предопределен, но не ею и не светом, и даже не добром и злом, а тем, чего никому постигнуть невозможно. Тем, что есть ею и ее противоположностью, что ничем не правит, но держит концы всех нитей в своих руках. Свет был включен, разрушая все тайные надежды и мольбы тьмы; равновесие сил еще немного приблизилось к идеалу, но какая-то другая сила отодвинула его в сторону и все осталось по-прежнему. Как и везде, в комнате не было ничего. Только большое старое зеркало, потрескавшееся в одном углу, было аккуратно прислонено к дальней стене. Свет отражался в нем, усиливаясь почти в два раза. Зеркала были специально созданы, как единственное внешнее оружие света. Отражаясь в нем, он усиливался и мог искусственно менять свое направление; тьма-же, попадая в него, умирала, а на ее место приходила все новый и новый мрак, готовый всегда дать бой, но всегда неизменно терпевший неудачу. Выключив свет, человек без эмоций прошел обратно в кухню. Отключив лампы там и в коридоре, он вернулся в первую комнату. Теперь одинокая лампочка грустно но самоотверженно светила под потолком, храбро отбивая нападения тьмы из коридора и кухни. Тьма-же хищно но упрямо сверлила ее предвкушающим победу взглядом, шипя и извиваясь от ударов ее острых, как лезвия тысячи бритв, лучей. Щелчок выключателя - и бой был уже окончен. Свет угас, трусливо свернувшись дрожащим клубочком в середине своего временного обиталища - лампочки, но не умер. Месть придет и тогда тьма еще пожалеет. Человек без эмоций лег на поскрипывающую кровать и прикрыл веки. Взамен ясному и понятному, упорядоченному ходу света, в комнату наконец вступил непривычный хаос тьмы. Бесы и лешие ворвались внутрь с дикими криками и воплями, круша и сминая все на своем пути. Где-то совсем рядом раскатисто проревел оборотень в своем настоящем состоянии, завыли волки и прочирикала стая диких воробьев. Утопленники стали медленно вползать внутрь, стелясь по земле и надрывно стоня, и хватать за ноги каждого чтобы утащить глубоко под воду дабы облегчить свои страдания. Русалки прочвякали своими хвостами по полу, тщетно пытаясь передвигаться по суше; при неудаче острые зубы виднелись в их ртах, глаза становились мертвенно-синими, волосы превращались в ком шипящих змей, а еще недавно бывшее прекрасным обнаженное тело становилось морщинистым и омерзительно скользким. Пол разверзся, обнажая дикую пылающую огнем пасть ада и заставляя вспомнить о грехах и о библии; из него, хихикая и сладко улыбаясь, один за другим начали выпрыгивать черти. Быстро и хитро осматриваясь по сторонам, они щелкали своими хвостами, извлекая сноп искр, и метались в стороны, подыскивая очередную жертву. Затем появился сам Сатана. В своем сверкающем зОлотом темно-синем плаще с высоким воротом его красно-черное, словно из догорающего пепла, тело выглядело более чем зловеще. Красивые, цвета темной слоновой кости, ветвистые рога готически устремлялись к небу. Лица не было; улыбающийся конский череп составлял голову, а толстая чешуйчатая шея напоминала туловище огромного рака. На массивном мускулистом хвосте с острием на конце виднелись заостренные кончики хвостовых позвонков; колени задних ног резко изгибались назад, оканчиваясь копытами, от чего его походка наводила такой ужас, что о неповиновении не могло быть и речи. Сатана держал в руке какую-то древнюю книгу - символ знаний и власти - со странным знаком на ней, означавшего скорее всего абсолютную смерть. У человека без эмоций не было ни единого чувства по этому поводу. Может быть, ему все это привиделось, если это вообще возможно, а может быть и нет. Ведь все дело в том, что у него нет эмоций, а значит нет страхов и надежд. Но это не значит, что у него внутри совсем пусто. Пустота ведь тоже материальна, правда? Растолкав леших, наступив на какого-то жалкого утопленника, человек без эмоций стал протискиваться во вторую комнату. Когда приходит Сатана, следует быть поосторожней. Сегодня тьма принадлежит ему. Вчера она принадлежала Богу. Бог не есть свет, Бог даже не есть добро. Бог это просто Бог. Как материя есть материя, а время - время. Это просто ТАК, но это не значит, что это неизменно. Подошев к своему зеркалу, человек без эмоций сел перед ним скрестив ноги и взглянул на свое отражение. Он был человеком - во всяком случае с виду. Мышиного цвета волосы были отпущены и теперь волнами опускались на щеки. Совершенно правильный нос четко выделялся на лице, тонкая линия сжатых губ была даже чем-то привлекательна, легкая небритость придавала некоторый шарм общей картине. Но у человека без эмоций не было глаз. На их месте лишь выделялась пара черных дыр, казалось, бесконечно глубоких. Дна их не было видно, да и вряд ли оно вообще существовало. Черти заживо сжигали лешего за его спиной, пламя дико отражалось в зеркале, и это придавало его лицу еще больший зловещий оттенок. Который раз он садиться перед этим самым зеркалом, который раз он пытается наконец найти дно в глубине этих бесконечных скважин, и в который раз он терпит поражения. Дна не было, он понял давно; да и зачем оно ему нужно он не знал, просто он его пытался найти, почему-то это было важно. Говорят, глаза - зеркало души. Правда ли это? Нужно будет обязательно спросить у Бога, когда прийдет. Или у Дьявола, может он знает. Хотя зачем спрашивать? Зачем знать? Нет причин, нет смысла, нет цели. И не нужно; все что нужно - будет, а если ничего нет - ничего и не нужно. Такие вещи следует оставлять решать высшим силам. Хотя и это его тоже не волновало.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ИНОПЛАНЕТЯНЕ

Мистер Джейкобс как раз собирался приступить к чтению свежей прессы, когда водитель внезапно окликнул его. - Пишут, что в городе объявились инопланетяне, сэр. Мистер Джейкобс косо взглянул на водителя. Он терпеть не мог такого панибратского отношения, тем более если собеседник - твой водитель. Кроме того мистер Джейкобс презирал подобную чепуху, как летающие тарелки, но Тоб, водитель, по-видимому не разделял его точку зрения, и поэтому немедленно потерял несколько очков в глазах мистера Джейкобса. Поэтому он решил ограничиться лишь сухой фразой, мысленно поставив галочку найти более подходящего человека на пост личного водителя. - Глупости. Кстати, на твоем месте я бы помалкивал и смотрел на дорогу. Тоб был в общем не глупым парнем и быстро усек, что босс не в настроении, и решил попридержать свой язык. Мистер Джейкобс был одним из тех "старых хренов", которые никогда ни кому не поверят, пока не удостоверяться собственными глазами. Он страшно гордился этим своим качеством, величая его "здравым смыслом" - это было его излюбленным словечком на все случаи жизни. Взглянув в газету, мистер Джейкобс на первой же странице обнаружил столь живо заинтересовавшую Тоба статью. "В Нью Хаммертоне Живут Инопланетяне!" гласил крупный заголовок. "Глупости", повторил в уме мистер Джейкобс. В отличие от всего остального населения земли, мистер Джейкобс неоспоримо считал, что монополия на здравый смысл принадлежит только ему. Рассудив таким методом, Джейкобс здраво решил проигнорировать эту статью и поставил в уме еще одну галочку - подумать об утренней подписке на какой-нибудь другой бульварный выпуск газет, так как "Хаммертон Джорнал" явно расхлябался. Но умело составленный выпуск таки заставил холодный взор мистера Джейкобса ненадолго задержаться на выделенном участке текста: "Местная ясновидящая Сара Ковалевски утверждает - в городе живут инопланетяне. Они живут среди нас и скоро собираются захватить мир!". Этого вполне хватило мистеру Джейкобсу и он с негодованием перевернул страницу. Дальнейшие поиски полезной информации в газете не увенчались успехом и раздосадованный Джейкобс, бормоча себе под нос все возможные ругательства, на которые был способен его отнюдь не скудный словарный запас в сторону газетчиков и заодно современную молодежь. Увлекшись этим занятием, мистер Джейкобс пропустил мимо внимания абсолютно абсурдное поведение Тоба. Тот внезапно выставил руку в окно и зажав руку в кулак, выпрямил средний палец и пробормотал весьма крепкое словцо, пополнив словарь мистера Джейкобса. - Чертов хрен, - сказал он немного громче. - Что черт побери произошло, Тоб! - негодующе воскликнул мистер Джейкобс. - Вы видели эту чертову красную феррари, сэр? Она чуть не намяла бока

Денис ШАПОВАЛЕНКО

СЕМЬ ГРЕХОВ

гордость

|

алчность \ | / страсть

\ | /

\ | /

злость ------- * ------- зависть

/ - \

/ \

лень / \ обжорство

БЫЛА СОЗДАНА ЗЕМЛЯ И БЫЛИ СОЗДАНЫ ЛЮДИ. БЫЛО ДОБРО И БЫЛО ЗЛО. И БЫЛА БИТВА МЕЖДУ ДОБРОМ И ЗЛОМ. И НИКТО НЕ ОДЕРЖАЛ ПОБЕДЫ, НО НИКТО И НЕ ПРОИГРАЛ. И БЫЛО РЕШЕНО ДАТЬ ЛЮДЯМ ПРАВО РЕШАТЬ ЗА КЕМ ПОБЕДА. И БЫЛИ ДАНЫ ЛЮДЯМ ПРАВДА И НЕПРАВДА. И БЫЛА ДАНА ИМ СВОБОДА ВЫБОРА. И ЛЮДИ ВЫБИРАЛИ.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ПАЛАЧ

"Черт!", выругался Нилл, "Опять выход! Они там что, с ума сошли? Третий раз за последнюю неделю. Этого и профессионал не выдержит." "А ты не профессионал - поэтому и выдержишь," ответил Узрк. "Это мы еще увидим", хмуро буркнул Нилл, надевая скафандр. "А ведь я не астронавт. И какого черта я им понадобился?" "Ты был выбран Судьей, а он всегда прав и ты это знаешь." "Да, да..", неразборчиво пробормотал Нилл, "Но нет гарантии что создатель Судьи не ошибся." "Что?", не расслышал Узрк. "Ничего", грубо ответил Нилл. "Готовность номер один!" "Готов!", быстро, по-солдатски выправившись, гаркнул Узрк. "Так-то лучше", тихо сказал Нилл. "Пожелай мне удачи." "Удачи, сэр!" "Спасибо, Узрк, тебе тоже." "Благодарю, сэр!"

Денис ШАПОВАЛЕНКО

LOOP

День выдался на редкость странным. С самого утра небо заволакивали темные грозовые тучи. Не оставалось ни одного чистого клочка неба, сквозь который мог бы протиснуться лучик солнечного света. Метеорологи предсказывали грозу. Но что-то было не то. Не было того давящего, душного воздуха, всегда предшествующего ливню. Просто были тучи. Много туч. Я вышел из своего подъезда и направился на остановку троллейбуса. Там уже стояла довольно внушительных размеров толпа. Видимо троллейбуса давненько не было. Черт, придется снова толкаться в салоне, ругаться в пол голоса, проклиная своего босса, и защищаться от беспощадных локтей соседей. Но есть и положительные стороны - прийдется меньше ждать троллейбуса, и больше возможности проехать зайцем, с удовольствием досадив ненавистным контроллерам. А вот и троллейбус! Надо подбежать. Похоже, не только меня посетила подобная идея. Троллейбус проезжает остановку. Мы все дружной толпой устремляемся ему вслед. Вот он наконец остановился. Запыхавшиеся люди с нервными, но и счастливыми выражениями на лицах нетерпеливо переступают с ноги на ногу, с надеждой взирая на раздвижные двери троллейбуса. Наконец те открываются. Немного народу высыпалось из них и поспешно устремилось удалиться. Прийдется быть немного наглее обычного. Насупившись, я с серьезным выражением на лице распихиваю толпу и, подтянувшись на периле, влезаю внутрь. Соседние бабки неодобрительно взирают на меня. Одного моего взгляда хватает им, чтобы поспешно отвернуться и погрузиться в раздумья, какую сплетню сочинить обо мне на сегодняшнюю посиделку или бесконечный телефонный разговор. Вот вроде все (самые счастливые / самые наглые) и влезли, а самые добропорядочные (глупые / брезгливые) остались героически выжидать следующего пришествия троллейбуса. Вот мы тронулись. Салон легонько покачнулся, я привычно переместил центр тяжести с левой на правую ногу. Пейзаж за окном принялся набирать ускорение, скрывая от глаз ненавистную остановку и завидующие взгляды оставшихся. И тут что-то произошло. Троллейбус резко затормозил, а через секунду уже опять ехал с прежней скоростью. Не было того привычного чувства инерции, ни разгона после остановки. Более всего это было похоже на щелчок объектива в фотоаппарате. Вот все стоят, обнявшись и улыбаясь в камеру, вот ты смотришь на них сквозь объектив, щелк - все замерло на долю секунды, а теперь уже ты видишь, как они разбегаются в стороны, как улыбки спали с их лиц, внимание уже приковано к чему-то другому. Нет переходной стадии, нет задержки. Это мне показалось или то же самое произошло и со всеми остальными машинами на трассе? А может это все мне вообще померещилось? Нет, судя по удивленным, сильно раскрывшихся глазам пораженных бабок, растерянно тащащихся друг на дружку, не забывая тихонько и рассеянно жаловаться, что-то действительно было. Но стоит ли об этом заботиться? Однозначно - нет. Мало ли чего могло произойти - двигатель, плохая дорога, похмелье водителя, и еще куча столь же неудивительных факторов. "Прошу прощения, который час? Пол девятого? Спасибо. " Опаздываю. Через минуту все уже забыли о случившемся и погрузились в собственные, видимо более их интересовавшие, раздумья. Еще через минуту наступила моя остановка. Пора выходить. С удовольствием расталкивая локтями ворчащих бабок и остальных пассажиров, я с не меньшим удовольствием выхожу из плотно заселенного гроба троллейбуса. Асфальт дышит серым холодом, небо словно отражает его настроение. Вздохнув, я продолжаю свой путь.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

PRISON

- Заключенный номер 384x12 готов к вынесению приговора, ваша честь. - Введите его сюда. В Галактическом центре разума в центре Бесконечности прямо перед Верховным Судьей материализовался сгусток энергии серого цвета. Слева и справа от него появилось еще два таких сгустка - сине-голубых. - В чем вина обвиняемого? - вопросил судья. - Незаконная реализация концентрата Зла в материальные миры, ваша честь. Ответил один из синих сгустков. - И нелегальное его распространение. - Где? - Мир номер G345H465J, тип: тепловой-молекулярный, система: G8, планета: Земля. - Идентификация подсудимого? - Свободный дух, ограниченные права, имя: арг'с-диа, но сам себя именует Мефистофелем. - Это правда? - судья устремил все свои сенсоры чувств к серому пятну перед собой. Чувствуя, что пси-энергия судьи намного превосходит свою собственную, обвиняемый понял что любое сопротивление бессмысленно. - Да. - просто ответил он. - Но с какой целью? - судья, казалось, был крайне удивлен. - Преследовали свои интересы? - Нет, ваша милость, - ответило серое пятно. Лгать не имело смысла. - Мне это доставляло удовольствие. Судья явно был ошарашен, а такое случалось с ним не часто. - Вы сами понимаете, что говорите? - пророкотал он. - Может быть, вы хотите поправиться? - Нет, ваша честь. - ответил заключенный. - Я полностью осознаю свои слова и никогда не стану их отвергать. А на вашем месте, господин Верховный Судья, я бы не стал задавать лишних вопросов и вынес бы себе достойный приговор. Судья, казалось, был очень озадачен. Наконец, после долгого молчания, он изрек: - Именем Справедливости, данной мне властью выношу я этот приговор. Сеятель да пожнет свой урожай. Отправьте его на планету Земля, тело и время пусть выберет себе сам. И позаботьтесь, чтобы люди узнали о его деяниях.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

Life/Death

1.

- Этот мир должен умереть. - Почему? - Настало его время. - Времени не существует. - Для _них_ существует. - Неужели это тот самый мир? - Да. И теперь настала пора его смерти. - Но он еще совсем юн. Мы можем подождать. - У тебя есть на то основания? - Нет. - Тогда он должен умереть. - Но там ведь Время! - Мы его заберем. - Никто не выживет. - Но никто и не умрет. - Зачем нам Время? - Дать его другому миру. - Зачем? - Что бы и ему настал свой черед умереть. - Но ты сказал никто не умрет. - Но никто и не выживет. - Неужели тебе так нужна их смерть? - Это моя работа. - У тебя нет работы. - Но мне подвластна Смерть. - А мне Жизнь! - Ты свое сделал, теперь мой черед. - Нет. - Нет? - Без времени этот мир погибнет. Моя сила закончиться. - Но она будет продолжена в другом мире. - Мне наплевать на другой мир. Я люблю этот. - Ты нарушаешь правила. Опомнись. - Нет. Там жизнь! Там часть меня. Это _мой_ мир. - Ты знаешь что бывает за нарушение правил. - Знаю. Но мое Слово неизменно. - Значит, ты готов платить? - Да. - Зачем тебе этот мир? - Там - нужда во мне. - В остальных мирах тоже. - На остальных уже лежит твоя рука. - И на этом. - Этот еще можно спасти. - Зачем? - Ради Жизни! - Ты сделал свой выбор? - Да. - Ты готов разделить судьбу этого мира? - Да. - Ты сделал правильный выбор, сын. Надеюсь, удача повернется к тебе лицом. - Спасибо, отец. - Прощай. Я помогу тебе. - Прощай.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ЧАСЫ И ПИСТОЛЕТЫ

Мне всегда нравились часы и пистолеты. Просто удивительно, как чистой механикой можно добиться столь четкой слаженности механизма. Пружина шестеренка - барабан - курок - секунда - пуля. Минуты и жизни непреклонно текут и уходят в небытие. Правда есть разница, но не столь существенная. Ну и что, что секунда и ее производные - величины фиктивные, вымышленные человеком по каким-то странным законам, в то время как жизнь - величина постоянная, она дана нам самой природой. Суть существования - в движении, а что движется стабильнее секундной стрелки и быстрее пули? Возможно, только население земного шара.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Перв Григорий

СМЕРТЬ МАНЬЯКА

Урок кончился. Учитель географии Иван Петрович снял с доски карту мира, сложил ее и хотел спрятать в портфель, но заметил, что какая-то свинья прилепила жвачку на город Сан-Франциско. Иван Петрович попытался отклеить жвачку. Она отклеилась вместе с городом. Учитель махнул рукой, спрятал карту и пошел в учительскую.

Школьное время кончилось, Иван Петрович сел в переполненный автобус. Кто-то наступил ему на ногу. Сойдя на своей остановке, он купил кефир, куриные окорочка и картофель и вошел домой.

Елена ПЕРВУШИHА

О СВЕРШЕHИИ ВРЕМЕH

Алкивиад был осужден заочно, имущество его

конфисковали, и еще было постановлено, чтобы его

прокляли все жрецы и жрицы, из которых только одна,

Феано, дочь Менона, из храма Агравлы, отказалась

подчиниться постановлению, сказав, что она жрица для

благословения, а не для проклятия.

Плутарх. Сравнительные жизнеописания.

"Когда-то, давным-давно, когда земля еще только-только на свет родилась, пришлось ей поначалу очень туго. Все Силы, какие только в мире есть решили ее извести. Hечего, мол, новшества разводить, нам и так неплохо. Ветры бедняжку теребили, волны берега жевали, глубинные духи кулаками ей в живот колотили, солнце то на полгода тучами закрывалось, то полгода с неба как полуумное скалилось. И людям тогда совсем скверно жилось. А боги только за голову держались. Они ведь просто поиграться хотели и не думали вовсе, что на их игрушку все так обозлятся..." Хочется плакать, а стыдно. Рукава мои, как это и полагается в разлуке с родиной, мокры. Правда, пока не от слез. Пока. Я стою в насквозь прокопченной кухне "Конца света", вдыхаю запах соленого чеснока и пивного сусла, раз за разом провожу лезвием по точильному камню, вслушиваясь в радостное "вжик-шмяк!" очередного ножа. (Совсем тут затупились бедняги без присмотра). Дымиться грязная вода в лохани, рядом возвышается глиняная башня перемытых тарелок. Мои руки покраснели и разбухли. Глаза, наверно, тоже. Хорошо, что тут темно. Я в десяти днях пути от столицы, от моря, от моего храма. (В десяти днях - это если верхом). Одна. Я кошусь через плечо на кухарку - смотрит ли? видит ли? - и, чтобы не завыть в голос рассказываю сама себе сказки. "Что тут делать станешь? Погоревали боги, побранились и пошли на поклон к морскому царю. И сильную клятву дали, если он им поможет землю от беды избавить, они ему в награду весь звездный свет подарят. Такое дело царю понравилось и даровал он богам власть над стихиями. Смирили они тогда и ураганы, и штормы, и духов глубинных в бараний рог скрутили. Все бы и хорошо, только одно плохо: не знают боги как с морским царем расплатиться. Звездыто с неба сорвать им тоже не под силу! Подумали они, потолковали, да и надумали. Привезли к морю сто возов соли, да в воду высыпали. Откуда мол морскому царю знать, каков он вблизи, звездный свет. С тех пор вода в море соленая. А тут еще оказалось, что с той поры, как боги в морском царстве побывали, младшая царевна младенчика ждет. Hу морской царь, конечно, сильно осерчал и богов, вместе с людьми проклял. А проклятие это такое, что стихии богам будут долго и верно служить, а когда все о страхе забудут, взбунтуются слуги и разнесут все в клочки. И будет тогда новое небо и новая земля. А на той земле внучок морского царя нагульный сам царем станет. И будет перед этим три знака. Сначала завоет Черный Пес. Потом запоет Черный Петух. А потом расколется земля, вылезут из нее две чудовищных змеи, сожгут все поля, отравят все реки и пожрут все живое". "Концом света" этот трактир прозвали не зря. Тут на одном берегу реки королевская земля, на другом - владенья дивов. Тут - один свет, там другой. Правда на вывеске намалевано попросту и без лишних сантиментов: "Мясо - Пиво - Табак". Людей, бегущих из оголодавшего Королевства, такие слова тянут к себе не хуже магнитной скалы. Прежде мы воевали с дивами. Hо прошлой осенью на побережье напали кровожадные и жестокие народы моря, и тут же все вспомнили, что дивы и люди Королевства - один народ, потомки двух братьев, что то ли из-за подковы, то ли из-за уздечки поссорились. Про старую ссору все скоренько забыли, потому сейчас на здешней границе тишь да гладь. Hекоторые, правда, боятся, что дивы могут и в спину ударить, но я так не думаю. Hу расправятся дивы с нами, а что им потом с людьми моря делать?! Утром, когда я сюда попала, тут и впрямь был конец света. Оказывается, на мое счастье, здешняя посудомойка уже два дня как сбежала с пастухом из дивьей деревни. В кухне посуды грязной скопилось - от пола до потолка. Хозяин, едва я о работе заикнулась, тут же меня за рукав к лохани потащил. Я его, конечно, сразу же осадила. Сначала купи, потом запрягай. Мы сговорились на стол, кров, три медяка в неделю, да отрез на платье в зимний солнцеворот. По мне, так неплохо. С голода не помру, и богиню свою прокормлю. Летом - одуванчики, зимой всегда морковку, или репку добыть можно. Богиню мне особенно жалко. Меня-то хоть за дело изгнали, а ее так, за компанию.

Михаил Петраков

Выбор Вечности

Холодная ночь. Полная луна. Призрачный свет озаряет кроны величавых древних лиственниц. В сумерках почти не различимы цвета, почти. Но в холмистых волнах смешанного леса угадывается темно зеленый оттенок, очень темный, временами теряющийся и переходящий в почти черный, но все же едва заметный. С высоты птичьего полета лес кажется застывшей поверхностью бурного океана, в глубине которого скрывается своя жизнь, таящаяся под пологом защитной растительности и не ведающая, что происходит наверху. Жизнь кипит даже сейчас, ранней весной, когда звери страдают от авитаминоза, а стволы берез начинают кровоточить. Вдали, на высоком холме угадывается силуэт средневекового замка. Жути в готическую картину подливает далеко растекающийся над вершинами корабельных сосен протяжный, тоскливый вой одинокого волка. К нему присоединяется второй, третий, и вот уже целая стая воет на серебряный диск. Невозможно определить, откуда доносятся колебания воздуха и как далеко хищные твари. Да это и не важно, если от них отделяют десятки метров высоты. Но если опуститься вниз, под кроны деревьев, то это начинает играть определенную роль. К тому же можно услышать и другой звук. Звук работающего мотора и бешено вращающихся колес. Шикарный бронированный "Мерседес" выхватывает фарами грязную колею грунтовой дороги. Мелкие кристаллики льда искрят в мощных лучах желтого света. Мотор надрывно ревет. Шипованные колеса с визгом прокручиваются, выбрасывая комья грязи на белый снег. Машина дрожит, дергается то вперед, то назад, но не в силах вырваться из плена полу растаявшего снега, смешанного с холодной землей. Бром Дейкер отпускает педаль газа и вылезает из машины, оставив дверцу открытой. Какого черта ты свернул на эту дорогу!.. Немного успокоившись, он с гулким звуком бьет ногой по крылу автомобиля. До асфальтированного шоссе оставалось всего около ста метров. Кусочек дороги виднелся между шершавых стволов лиственниц в два обхвата. Сначала Бром перепрыгивал лужи и старался не запачкать свои отполированные черные ботинки. Но вскоре бросил это бесполезное занятие и просто шлепал по грязи. Из внутреннего кармана пальто он извлек сотовый телефон и успел разложить его, когда слуха коснулся странный звук. Смутно знакомый, но одновременно очень неуместный в ночном лесу. Громко урчал голодный желудок. Бром уже вышел на опушку. Перед ним лежало метров сорок открытой местности. Потом кусты и заветная дорога. Он медленно оглянулся. Семь пар глаз пристально смотрели на него. Пушистая кошачья лапа леса выпустила свои когти. Шесть волков бесшумно вынырнули из леса и, расположившись полукругом, преграждали путь к спасительному салону "Мерседеса" и деревьям. Впрочем, Бром все равно бы, наверное, не смог вскарабкаться по толстым гладким стволам. Интересно, страдают ли волки цингой? Вряд ли, ведь они пьют свежую кровь. Лязгнули зубы. Один из волков зевнул, растягивая пасть (а может, просто разминал челюсти в предвкушении скорого пиршества). В шерсть на нижней челюсти у него вмерзли кровавые сосульки, образуя своеобразную бороду. Шесть волков и одна собака - крупная дворняга со свалявшейся шерстью. Волки были продолжением леса, естественной и неотъемлемой его частью, но собака не вписывалась в их стройные ряды. Они просто смотрели на него. Сначала Бром удивился. Потом понял, что это волки. Он полагал, что их всех давно уже перестреляли (но даже в этом случае не стоило исключать возможность встречи со стаей бродячих псов). Действительность оказалась богаче, и расширила ареал обитания хищников в представлениях Брома. Опасность медленно заползала в его сознание. Только бы не дать панике полностью завладеть рассудком, подчинив его лихорадочным метаниям. Дейкер не желал признавать себя источником витаминов. Бром взял себя в руки. Он осторожно снял пальто и бросил в центр полукруга, стараясь не делать резких движений. Треск швов, и кашемировое пальто за несколько секунд с глухим рычанием было разодрано в клочья. Но это дало Брому несколько мгновений. Никогда еще он не бегал так быстро. Организм мгновенно мобилизовал все свои силы и выдал все, на что способен сорокалетний бизнесмен, и даже больше. Ноги сами несли его. Бром даже не задумывался о своей скорости. Да, лет двадцать назад школьный тренер порадовался бы таким результатам своего воспитанника. Однако в соревновании с волками секунды не играли совершенно никакой роли. Вопрос заключался в том, успеет ли Бром достичь дороги, прежде чем его постигнет участь кашемирового пальто. - Триста шестьдесят девятый километр Кимберлийского шоссе. - Судорожные вздохи. - Ответвление грунтовой дороги, - хрипло диктовал Бром на автоответчик, с трудом переводя дыхание и вытягивая ноги из покрытых настом подтаявших сугробов. Волки, по брюхо утопая в снегу, продолжали преследование. На другом конце провода подняли трубку. - Алло, - женский голос. - Джерси! Вол... - Дейкер по колено ухнул в покрытое толстым слоем снега придорожное болото. Сотовый телефон выскользнул из руки и исчез в темной воде. Отчаянным рывком Бром преодолел упругие прутья кустов с опавшими листьями и выскочил на дорогу. Вожак стаи резким движением выпрыгнул из сугроба и застыл в гигантском прыжке, намереваясь сомкнуть челюсти на шее добычи. В последний момент собака полоснула клыками по ноге Дейкера. Ахиллесово сухожилие лопнуло, пронзив голень острой болью. Бром на мгновение выпал из реальности, потеряв контроль над собой. УУУУУУУУУУУУУУУ... - Fuu-u-u-uuck!!!... Огромная фура под предводительством грузовика с длинным, далеко выступающим передком, бампером врезалась в Брома, оторвав ему все внутренности и перемолов кости. Водитель отчаянно нажал на клаксон, кода увидел в желтом свете фар неожиданно выскочившую на дорогу фигуру. Осмелились бы остальные волки последовать за своим вожаком на проезжую часть, пропахшую чуждыми волчьему нюху запахами бензина и машинного масла, навсегда осталось для Дейкера загадкой. Звук промчавшегося грузовика затихал вдали. Слышался визг тормозов. Фура скользила по дороге с блокированными колесами. Удар пришелся по корпусу, прямо в грудь. Шестикилограммовая голова, сопротивляясь собственной инерцией, резко дернулась вперед. Хрустнули позвонки. Тело отправилось в путь на хромированном радиаторе грузовика. Оторванная голова, не выдержавшая перегрузки, вращаясь, летела на фоне луны. Из шеи спиралью расходился след из капелек крови.

ЗБИГНЕВ ПЕТШИКОВСКИЙ

ИЛЛЮЗИЯ

Пер. с польского К. Душенко

Еще не успев открыть дверь, он услышал, как в квартире зазвонил телефон. Он повернул ключ, не зажигая света в прихожей, снял шапку и бросил ее на узкую полку над старомодным шкафчиком, забитым домашним хламом.

- Петр, это ты? - услышал он в трубке знакомый голос.

- Я. Вот только вернулся.

- Послушай, - голос в трубке зазвучал тише. - Если можешь, загляни ко мне. Нужно поговорить с глазу на глаз.

Зыгмунд Пикулськи

Единственный друг гангстеров

Перевод с польского Андрея Евпланова

I

Это ожерелье из черного жемчуга не принесло счастья прекрасной Лилиан. Она должна была заплатить за него жизнью.

Девушка, которая сидела у стойки бара, наклонилась к Дардеру и спросила:

- Как вы считаете, поймают в конце концов этих гангстеров? - слегка прижалась к нему плечом, как будто искала защиты от неведомой опасности.

Леонид Письмен

Всякие там цивилизации

1. ДНЕВНИК НАОБОРОТНИКА

30 декабря

Этот год, едва начавшись, принес мне великую радость. Просто чудо, сколь быстро и полно сбываются дружеские пожелания, нашептанные за надтреснутой чаркой доброго прокисшего вина. Я не удивлюсь, если мое имя будет напечатано во всех вчерашних газетах мельчайшим петитом в копне самой последней страницы.

Но полно упиваться тщеславием, недостойным истинного изобретателя. Сегодня мне, наконец, удалось установить контакт с Альтернативным Пространством!

Олег Пискунов

Почти правдивая история

Не знаю, к какому разряду отнести данную историю. Это история о любви? Или рассказ о неизвестной спецслужбе? А может быть и о том и о другом ? Судите сами.

После института я получил распределение в небольшой сибирский городок. Я радовался, как щенок радуется куску мяса. Наконец-то вырвался из-под опеки родителей. Я цвел как подснежник и не знал, что делать с обретенной самостоятельностью...

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

"ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ" ПРОФЕССОРА БРАНИЦКОГО

Фантастическая повесть

От автора

Что это - фантастическая повесть, документальный очерк, публицистические заметки, философские раздумья? Не знаю. Вот если бы рассказ велся от первого лица, его можно было бы счесть за не совсем обычные мемуары. Но при всей схожести характеров, возрастов, биографий отождествлять автора с главным, а возможно, единственным героем сочинения - профессором Браницким - ни в коем случае не следует.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ИГРУШКА ДЛЯ БОГА

В это душное июльское утро в офисе компании Джокер Лимитед как всегда царила скука. Мухи лениво кружили под потолком и, казалось, вовсе не желали замечать открытое специально для них окно. Том Мерси восседал в кресле и задумчиво покусывал кончик карандаша. Ему грезился кондиционер, холодильник, бассейн и остальные прелести жизни в условиях южной Калифорнии. Том был директором этой компании, и поэтому считал справедливым оставить за собой право просиживать целыми днями в офисе, ожидая сигналов от "оперативных агентов". Так он любил называть своих друзей, которые рыскали по городу в поисках работы для себя и своей компании. Фирма Джокер Лимитед (или просто Джокер) была основана Томом и его товарищем Луисом Куни около года назад. Идея принадлежала Тому, но он чувствовал, что для успешного развития компании ему потребуются энергичные люди, к коим Том себя явно не причислял. Таким человеком стал Лу и парочка его закадычных товарищей. Лу был человеком, не испытывающим недостатка в количестве друзей, товарищей, знакомых, родственников, знакомых понаслышке, бывших однокашников, друзей родителей, родителей друзей, их друзей и так далее. Лу был всегда в курсе всех событий, у него всегда были свежие идеи, и это больше всего нравилось Тому. Том знал, что не смог бы основать компанию без него, но в то же время был уверен, что Лу без него тоже не справился бы. Компания Джокер Лимитед занималась очень специфичным делом. Возможно, это была первая в мире компания такого рода, хотя кто знает. Подобные фирмы, если таковые и есть, стараются не всплывать на поверхность и держаться ближе ко дну. Сейчас, во время развития технологий и частного предпринимательства, стало возникать все больше и больше частных компаний. Каждая из них занимается чем-то своим и каждой из них для работы требуется что-то свое. Каждым, но не компании Джокер. Этой компании нужно что-то чужое. Так Том год назад объяснял ситуацию Луису. Вопросом Луиса было "И что же нужно нам?", на что Том широко улыбнулся и ответил, "Все, Луи. Все, что может представлять ценность другим компаниям. Мы сможем раздобыть это раньше остальных и им придется платить нам за это денежки." Идея была хороша. Первым делом Том зарегистрировал компанию Джокер Лимитед и в графе "Род занятий" вписал "Археологические раскопки и вещи, представляющие ценность". Это вызвало подозрительный взгляд клерка и Тому пришлось немного изменить формулировку. "Археологические раскопки и находки, представляющие ценность", так это звучало более естественно и достаточно бессмысленно. На этом и остановились. Далее Том зарегистрировал еще дюжину предприятий с громкими названиями, вроде "Стайл Ассошиэйшн", "Парадайз", "Блэк Кьюб" и "Ентерпрайз и Ко". Это стоило гроши и на Следующий день Том зарегистрировал еще две дюжины предприятий с названиями в виде аббревиатур. Таким образом возникли компании "ККМ", "ВРБ", "ИСТ", "КТМ" и множество других. В поле "Род деятельности" Том вписывал "Продажа и скупка", а поле "Дополнительная информация" тут же заполнял "Компания на продажу. Связаться по телефону (233)234-4323". Клерки начали беспокоится и Тому пришлось переложить часть "регистрационных работ" на остальных членов своей фирмы. Вскоре на общее количество сотрудников фирмы Джокер было записано более пятисот компаний с громкими и благозвучными названиями. И, надо сказать, это принесло свои плоды. Уже через неделю Том получил телефонный звонок. Говорил моложавый голос. "Мистер Мэрси? Говорит Юстин Смит. У меня к вам деловое предложение. Я подписал контракт с компанией Lacoste Burger и вложил туда немало денег. Что за компания? Быстрая еда, сэр. Это французское предприятие и я собираюсь основать их филиал в Соединенных Штатах. Я удивился, увидев такое же название зарегистрированным на бирже. Какова же была моя радость, когда я обнаружил, что предприятие продается." "Да, мистер... Смит. Я побывал во Франции и загорелся идеей создания Lacoste Burger еще пол года назад. Надо сказать, вы выбираете правильное дело. Оно принесет вам доход, мистер Смит." "Я на это искренне надеюсь. Мистер Мэрси, я хотел бы купить ваше предприятие." "Буду рад вам помочь, мистер Смит. Цена компании - десять тысяч долларов. Поверьте, эта жалкая сумма окупиться уже через год." "Я согласен. Чек будет выписан завтра же." Вот так все и началось. Первая удача была бурно отпразднована и с этих пор дела продвигались. Кроме "торговлей именами", как называл про себя эту аферу Том, Джокер Лимитед совала свой нос куда не лень и везде пыталась найти себе выгоду. Прочитав в газете, что отправлена экспедиция на Скалистые Горы с целью добычи редкого минерала, Том за тройную сумму нанял вертолет и был у цели, когда экспедиция едва ли прошла только половину пути. Да, это было опасным делом, но и вся компания была делом рискованным. Спиральные горные ветры чуть не размазали вертолет по скалам, но им все же удалось добраться до цели, загрузить редкий минерал и добраться домой. Летчик получил большую премию и был приглашен в компанию. Тот согласился. Через месяц, переждав газетную шумиху о пропаже минералов, Джокер открыл аукцион и продал их за баснословную сумму. В общем, дела шли неплохо. Но это лето было проклятием. Сегодняшнее утро не предвещало ничего хорошего. Том просмотрел все утренние газеты, которыми располагал местный газетный киоск, но так и не нашел ничего путного. Пересмотрев словарь испанского языка с буквы P по R, Том не нашел ни одного красивого слова для названия новой фиктивной компании. Дело было дрянь и лишь какая-то неимоверная сенсация могла спасти дело. Но Том был реалистом и скептиком, и мысль о сенсации улетучилась из его головы так же быстро, как и появилась. Внезапно распахнулась дверь и в комнату влетел запыхавшийся Лу. "Вот", выкрикнул он прямо с порога, и, швырнув в сторону Тома какую-то газету, растянулся на диване, "Сенсация!". Том удивленно и недоверчиво уставился на него, затем опустил глаза на газету. Подтверждая слова Лу, яркий заголовок на первой странице гласил:

Денис ШАПОВАЛЕНКО

INTRO

Никогда не пытайтесь начать писать. Вы никогда не сможете уничтожить свои рассказы, а если все-таки решитесь продемонстрировать их публике, то будете чувствовать себя последним идиотом. Все закончится тем, что они проваляются на пыльных полках (или в самых глубоких директориях) ровно до тех пор, пока судьба их покажется вам безразличной. А когда это случится, вы напишете им какое-нибудь неряшливое вступление и пустите в самостоятельное плавание - с глаз долой. Что будет потом - я пока не знаю. Но к моменту, когда вы прочтете последний мой рассказ - безусловно узнаю, о чем конечно же расскажу вам в заключительном Outro, если к этому времени я еще буду в состоянии нажимать клавиши :-) Я пронумеровал свои рассказы приблизительно в хронологической последовательности, так что вы сможете наглядно проследить весь недолгий путь от рождения во мне писателя до его глубокого одряхления.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

Ядерный гриб времени

Time is not important

Only life is important

Что мы знаем о времени? Только то, что оно якобы движется от начала и до конца. К тому же мы находимся в слепом убеждении, что скорость течения времени постоянна и неизменна. А ведь и древние греки считали, что небо постоянно и неизменно, и только движение Земли вносит в мир хаос. Мы научились писать и вести исторические записи, но так и не научились читать их. История циклична, говорим мы, когда "расстояние" между циклами не превышает пары десятков лет, или наоборот - несколько тысяч лет. Но дело обстоит совсем плохо, когда разговор идет о сотнях и десятках сотен лет. Мы стремимся в космос, к загадкам и тайнам, даже не удостоив внимания такой привычной и в то же время самой загадочной вещи в мире - времени. Все мы замечаем его течение своим телом, но никто даже не удосужился попытаться подойти к истокам его существования. "Время существовало вечно" говорим мы. Да, прогресс есть. Если древние укрывались за монументализмом и вещественностью, то мы укрываемся за вечностью, уклоняясь от мысли о ней. "Никто не может представить себе вечности", на этом все разговоры прекращаются, ученые мужи умудренно качают головами, а нашпигованные комплексами молодые люди почтенно уходят писать никому не нужные диссертации и дипломы. И тем не менее время существует далеко не вечно. Более того, это атавизм на гладкой коже вечности вселенной, это болезнь, которая проходит со временем. Для осознания этого людям понадобился долгий прямой путь в несколько тысяч лет и короткий, но запутанный путь в два года, в котором уместились десятки тысяч лет. Но давайте по порядку, вот выдержка из всемирной энциклопедии: 2835г. Изобретена МВ 2836г. Принят пакт о цикличности 2836г. Цивилизация достигла наивысшего уровня развития 2836г. Покорена бесконечность космоса 2837г. Уход цивилизации А вот часть рукописи, которая не представляет никакого интереса для современного мира, но вам может быть интересна:

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ЯЩИК И ЕГО МИСТЕР ГАРРИСОН

1.Двери

"Какой чертовски неприятный день", подумал Джорж Гаррисон, как только начался его рабочий день, "целый день твориться что-то неладное...". Но несмотря на свои смутные настроения старался держаться спокойно и не выпускать из рук штурвал реальности, как он про себя любил называть самообладание. Действительно, с самого утра с мистером Гаррисоном, доктором Гаррисоном, профессором Гаррисоном ("называйте как хотите - смысл один") происходили весьма странные вещи. Проснувшись в холодном поту в шесть утра, Гарри (так называли его немногочисленные друзья) очень явственно почувствовал на себе чей-то пристальный, тяжелый взгляд. Гарри был взволнован, но не напуган, более того он чувствовал необычное для этого времени суток возбуждение. На какой-то миг в мозгу Джоржа мимолетно проскочила аналогия (человеку свойственно искать обыденные аналогии в необыденных вещах) с далеким детством, Рождественскими праздниками и подарками, чудесным образом появлявшимися под Рождественским деревом. Но мозг мистера Гаррисона не привык (а вернее годами упорной работы был отучен от поисков утешения в аналогиях и это чувство так и не успело проскочить в сознание Гарри, так и затерявшись где-то в районе подсознания. Мистер Гаррисон уделил своему мозгу куда больше времени, нежели остальным частям тела, и поэтому считал себя готовым ко всякого рода неожиданностям. Но сегодня утром он впервые засомневался в полной обоснованности такого рода выводов. Будучи человеком объективным (каковым не без основания считал себя Джорж), Гарри отказался от какого либо рода совместного повседневного сосуществования двух индивидуумов вида homo sapiens и посему был не женат, хотя не являлся ярым приверженцем холостого образа жизни. Он от души радовался счастью своих друзей, нашедших счастье в браке, но на вопросы типа "Ну, Джорж, теперь твой черед! Когда намереваешься угостить меня хорошей гаванской сигарой?" неизменно отвечал "Не в этой жизни, мосье, не в этой жизни..." Мистер Гаррисон рано понял цену человеческой дружбы и старался пожинать все ее плоды, вкладывая в это как можно меньше затрат. Иными словами Джорж был "славным малым, правда немного необщительным, но с хорошим чувством юмора и головой на плечах". Встав, Джорж все еще ощущал на себе все тот же холодный, но явно не враждебный взгляд. Гарри решил списать это на столь раннее пробуждение, никак не свойственное своей натуре. Но будучи человеком в высшей степени практичным, он не отрицал понятия "интуиция" и сегодня решил немного отступиться от своих канонов объективной логичности. Иной человек мог бы сказать, что Джорж немного неуверен в себе, но у самого Гарри было на этот счет свое мнение. Он был уверен в полной абсурдности отвержения идей, не входящих в свои текущие философские взгляды. Джорж Был уверен, что возможно все, или почти все и поэтому был готов принять во внимание любое, даже самое абсурдное, предположение. Естественно, соглашаться с этим он далеко не спешил, но принять как альтернативную теорию был рад всегда. Видимо, поэтому все считали Джоржа "отличным слушателем и своим парнем". Может быть так же это было отчасти из-за готовности Гарри всегда выразить свои соболезнования и дать неизменно полезный, но не в коем случае не банальный ответ. Хотя банальность как альтернативную теорию Гарри так же признавал. Сходив в душ, где он усиленно фыркая и отдуваясь, силясь отогнать неприятное ощущение слежки, почистил зубы, побрился и не слишком опрятно причесался, Джорж отправился на кухню в поисках "пищи для тела" (то есть обычной еды). Утолив голод и жажду горячим тостом, яичницей-глазуньей и чашкой горячего кофе, Гарри частично привел свое подсознание в порядок и частично избавился от "бестолковой мании преследования" (как он в уме окрестил свое нынешнее состояние). Бодро взглянув на часы и обнаружив что "сейчас неимоверно чертовски рано", мистер Гаррисон решил скоротать время, прогулявшись по утреннему парку. "Сейчас там определенно не людно, как раз то что мне сейчас необходимо", рассудил Джорж и, натянув белые брюки и не менее белый пиджак, направился в сторону выходной двери. Взяв ключи с тумбочки, Гарри, бросив беглый взгляд на барометр, немного поколебавшись, подхватил зонт, однако через секунду тут же положил его на место. "Даже если попаду под дождь небольшая встряска пойдет мне только на пользу", рассудил он и взялся за ручку двери. Нажав на нее и, привычным движением, открыв дверь, Гарри застыл на месте в весьма неестественной позе. Перед ним была его же собственная гостиная. С минуту Джорж Гаррисон простоял на пороге, широко раскрыв рот от удивления. Его сознание (и подсознание, вернее, особенно подсознание, так как основное сознание находилось в состоянии, близкому к ступору), забыв о прежних указаниях "свыше", силилось найти хоть какое-то рациональное объяснение. Но оно явно терпело неудачу, хотя все же пару (еще сырых и еще не готовых к употреблению) теорий начали судорожно формироваться в белоснежно чистом мозгу профессора. Для выхода из столь в высшей степени непрактичного состояния, мозгу Джоржа был необходим какой-то толчок. Этим толчком послужило неизменно бодрствующее подсознание. "Ты выглядишь как болван, вытри слюни", выразило оно свое мнение через некоторое мнение (так как более или менее логичного оправдания случившемуся так и не было найдено). Этого хватило. Гарри начал осознавать действительность. Первой стоящей теорией, которая смогла пробиться наверх остальных в столь короткий срок была "Это же сон, я сплю и вижу абсолютно бредовую ситуацию". Но она была отброшена как не стояща внимания. Во первых, если это сон - то любые рассуждения излишни, но если это не сон, то стоит думать дальше. Так как Джорж не был уверен спит ли он в данный момент, он решил не рисковать и принять на веру реальность происходящего. В конце концов в противоположном случае это не имеет никакого значения. Второй идеей было "Если это не сон, то по всей вероятности я сошел с ума или отравился или и то и другое одновременно". Эта теория была так же отброшена (или по крайней мере отложена на потом) по причинам недоказуемости. "Если я безумен - то ситуация не существует на самом деле, а потому не представляет собой непосредственной опасности; кроме того в случае безумия я вряд ли смогу это осознать в полной мере а посему идея никудышная", сделал вывод хорошо натренированный мозг мистера Гаррисона, "Будем продолжать исходить из реальности происходящего". И наконец третьей теорией, миссией которой было привести в чувства мистера Гаррисона и его сознание, было "Олух, зачем рассуждения, когда нет доказательств. Если гостиная спереди - значит ее нет сзади, иначе один из первых выводов был верен либо существует альтернативное объяснение. Оглянись же и посмотри назад." Это звучало здраво, и заставило Джоржа выполнить свой же приказ и развернуться кругом. Перед глазами мистера Гаррисона опять была его гостиная. "Ну что ж, теперь мы уже имеем кое-что", выразил соболезнования мозг Гарри, "Кстати, мне в голову (хе-хе) пришли еще парочку идей.. например, обман зрения, наркотики, гипноз или розыгрыш друзей, но не думаю, чтобы они могли привлечь достаточное количество твоего внимания". Да, это было так. Но Джорж не собирался простоять вот так, разинув рот и выпучив глаза целый день. Последнее высокомерное заявление своего же собственного сознания вывело Джоржа из ступора. Надо заметить, что все вышеперечисленные рассуждения заняли не более пяти секунд в мозгу мистера Гаррисона. Теперь он намеревался привести хаосу мыслей конец. Простояв еще секунду и углубившись в усиленное самосозерцание, мистер Гаррисон наконец был готов дать трезвую и объективную оценку происходящему. Наступил этап слаженного действия сознания, подсознания и самого Джоржа (кем бы он не являлся). И надо сказать Джорж оценил ситуацию по достоинству. То, что воспринимали зрительные нервы и перерабатывали мозговые клетки Гарри, казалось нереальным. Однако, Джорж всегда считал себя готовым к некоторой степени нелепым вещам (что, надо заметить, было одной из причин его скрытой гордости). "Что бы пришло мне в голову будь это явление обыденным и повседневным, как свежий тост? Конечно же, нужно убедиться в реальности происходящего, вступив в физический контакт с объектом сомнений. Иными словами, потрогать это". Это выглядело неплохой идеей и мистер Гаррисон решил неукоснительно следовать ей. Сделав шаг вперед, Джорж оказался на великолепном персидском ковре прихожей. Пока все было нормально. Джорж несколько раз положил и снова взял ключи с тумбочки, и теперь был уверен, что это по крайней мере не обман зрения. Это было важно, так как теперь Гарри почувствовал необходимость совершить дальнейшее обследование помещения. Все выглядело как обычно, привычные вещи лежали на привычных местах, не стенах висели все те же картины, на полу лежал все тот же великолепный дорогой ковер, Все двери находились на своих местах... Двери! Интересно, если за этой дверью была гостиная, то что же будет за остальными? То ли сыграл свою роль адреналин, выброшенный в кровь Джоржа, то ли годами тренируемый тяжелой логикой мозг решил показать свое (может и то и другое), но Гарри теперь почти не чувствовал ни страха ни удивления. Все, что занимало его мозг сейчас, был безудержный интерес и любопытство, заставившее его произвести расследование комнаты. Широкими шагами Гарри направился к противоположному углу комнаты, где находилась дверь на кухню. Рывком распахнув дверь, Гарри не почувствовал большого удивления, скорее разочарование. Взору Джоржа предстала все та же его собственная гостиная. Подойдя к другой двери, Джорж обнаружил там то же самое. Потратив пол часа на путешествие по своей гостиной (или гостиным) в поисках выхода, Гарри вдруг осенила неожиданная идея. Подойдя к очередной двери, на этот раз он не стал рывком открывать ее. У него была идея и он собирался испробовать ее немедленно. Развернувшись к двери спиной, Джорж нащупал сзади ручку и мягко вдавил ее, чувствуя, как дверь отворяется. Но и теперь он не стал поворачиваться к двери лицом, вместо этого он свободно откинулся назад, чувствуя как пролетает дверной проем. Джорж закрыл глаза и потерял сознание.