Художник, обогащающий мир

Писатели населяют мир своими героями — мир от этого становится богаче, шире, прекраснее, Вы можете прожить с человеком, в одном, доме всю жизнь, будете знать о нем все, что, казалось бы, возможно узнать: его походку, цвет глаз, его привычки или манеру одеваться, его слабости и достоинства, но вы не узнаете то, что расскажет талантливый художник, обладающий чувством ясновидения плоти. Порой вы видите на улице, в трамвае человека, очень похожего на вашего соседа, — вы несколько изумлены: «Да, похож, как похож», — но все же не испытываете того странного, волнующего озарения, какое бывает при встрече с совсем иным знакомым, с которым связаны родственно и кровно. Вы видите на улице женщину, с той особой, до радостной неожиданности знакомой походкой, с тем же взглядом, что были живой сущностью Анны Карениной, — и в то же мгновение чувствуете, что знаете об этом человеке все, что он вам, бесконечно дорог, что это как бы вторая ваша жизнь, прожитая и еще не прожитая.

Другие книги автора Юрий Васильевич Бондарев

Повесть «Батальоны просят огня» опубликована в 1957 году. Эта книга, как и последующие, словно бы логически продолжающие «Батальоны…», – «Последние залпы», «Тишина» и «Двое» – принесла автору их Юрию Бондареву широкую известность и признание читателей. Каждое из этих произведений становилось событием в литературной жизни, каждое вызывало оживленную дискуссию. Книги эти переведены на многие языки мира, выдержали более шестидесяти изданий.

Военная литература у нас довольно обширна, дань военной тематике отдали многие выдающиеся писатели. Однако Юрию Бондареву уже в «Батальонах…» удалось нащупать и развить свою собственную линию, свое течение в широком литературном потоке. Не стремясь к созданию всеобъемлющей картины войны, автор кладет в основу произведения конкретный боевой эпизод, один из многих на бесчисленных полях сражений, и населяет свою повесть совершенно конкретными людьми – простыми солдатами и офицерами – рядовыми великой армии. Писатель углубленно изучает психологию советского человека, нередко в трагических обстоятельствах, и раскрывает его подлинный героизм. Действительно, образ войны у Юрия Бондарева грозный и жестокий. И события, описанные в повести «Батальоны просят огня», глубоко трагичны. Но теперь, с дистанции времени, мы по-новому судим и гордимся сильной душой советского солдата, сознательно идущего на гибель во имя своего народа, во имя грядущей победы. Высоким гуманизмом, любовью и доверием к человеку полны страницы повести.

Свой первый бой лейтенант, известный писатель Юрий Бондарев принял на Сталинградском фронте, переломном этапе Второй мировой войны. «Горячий снег» зимы 1942–1943 гг. вобрал в себя не только победу, но и горькую правду о войне, где «бытие становится лицом к лицу с небытием».

Роман многопланов, многопроблемен, является одновременно и военным и психологическим, и философским и политическим, понимает ряд социально-философских проблем, связанных с мучительным исканием своего «берега», который определяет нравственную жизнь человека.

Повесть «Батальоны просят огня» опубликована в 1957 году. Эта книга, как и последующие, словно бы логически продолжающие «Батальоны…», – «Последние залпы», «Тишина» и «Двое» – принесла автору их Юрию Бондареву широкую известность и признание читателей. Каждое из этих произведений становилось событием в литературной жизни, каждое вызывало оживленную дискуссию. Книги эти переведены на многие языки мира, выдержали более шестидесяти изданий.

Военная литература у нас довольно обширна, дань военной тематике отдали многие выдающиеся писатели. Однако Юрию Бондареву уже в «Батальонах…» удалось нащупать и развить свою собственную линию, свое течение в широком литературном потоке. Не стремясь к созданию всеобъемлющей картины войны, автор кладет в основу произведения конкретный боевой эпизод, один из многих на бесчисленных полях сражений, и населяет свою повесть совершенно конкретными людьми – простыми солдатами и офицерами – рядовыми великой армии. Писатель углубленно изучает психологию советского человека, нередко в трагических обстоятельствах, и раскрывает его подлинный героизм. Действительно, образ войны у Юрия Бондарева грозный и жестокий. И события, описанные в повести «Батальоны просят огня», глубоко трагичны. Но теперь, с дистанции времени, мы по-новому судим и гордимся сильной душой советского солдата, сознательно идущего на гибель во имя своего народа, во имя грядущей победы. Высоким гуманизмом, любовью и доверием к человеку полны страницы повести.

Автор, Бондарев Юрий Васильевич, на основе подлинных исторических событий, исследует и раскрывает их воздействие и влияние на формирование типа личности и качества жизни.

В романе «Бермудский треугольник» описываются драматические события в России в постсоветский период начала 1990-х годов, повествуется о сложной судьбе литературных героев, переживших крайние стрессовые ситуации на грани жизни и смерти и изменивших свои жизненные помыслы, цели и отношения в обществе.

Особенно ярко раскрываются нравственные позиции и мужество главного героя Андрея Демидова в противоречиях и отношениях его с деятелями системы власти и ее охранников, стремящихся любыми средствами лишить его всех материальных и духовных основ жизни.

В романе четко прослеживаются жизненные позиции автора.

Южный экспресс задержался здесь не более пяти минут. Павел Георгиевич долго стоял на безлюдной платформе и слушал горячую трескотню кузнечиков за насыпью степного разъезда.

После духоты вагона, утомительных дорожных разговоров в накуренном купе за полночным преферансом, ненужных знакомств, после надоедливого поскрипывания полок Павла Георгиевича охватила неправдоподобная тишина, казалось, совсем как в детстве.

Он не без удовольствия сел на чемодан, перекинул плащ через плечо и сидел так, оглядываясь со счастливым облегчением. Хотя по роду своей профессии ему не так много приходилось ездить, он непонятно почему любил нефтяной запах шпал, гудки паровозов, спешащий перестук колес, мотание из стороны в сторону последней площадки, где в руке кондуктора мелькал выцветший свернутый флажок, теплый ветер от бегущих вагонов — все это будило смутное желание к движению, к перемене мест.

Новый роман Юрия Бондарева «Непротивление» — это то, чего нам сегодня не хватает.

Это — роман русского сопротивления. Это — нынешний офицерский вызов Юрия Бондарева.

В Юрии Бондареве и по сей день живёт фронтовая ненависть ко всем штабным сволочам. Её не придумаешь и не разыграешь. Эта фронтовая ненависть, похоже, и спасла прозаика Юрия Бондарева от втягивания в водоворот «секретарской» литературы: он не захотел становиться одним из тех, кого всю жизнь ненавидел.

И отсюда вырастает в романе тема непротивления — обстоятельствам, друзьям, врагам.

«Непротивление и трусливый сволочизм» большинства приводит к гибели тех, кто способен сопротивляться. Но гибель тех, кто сопротивляется, вдохновляет на сопротивление это самое большинство. Любому народу нужны герои. Любое сопротивление, отвечающее интересам народа, рано или поздно приводит к победе.

Повесть «Последние залпы» — о тяжелых сражениях, которые вели наши войска с фашистскими захватчиками на польской земле.

Популярные книги в жанре Публицистика

Борис Екимов

Итоги "тринадцатой пятилетки"

Советские "пятилетки" - нынче уже история, но по времени близкая. Конечно, выцвели, обветшали, но еще висят кое-где в провинции плакаты, на каменных стенах не стерлись "письмена": "Планы пятилетки - в жизнь!" И вот еще одна позади - тринадцатая, официально не объявленная, - число несчастливое, годы 1992 - 1996-й.

Какой была она для сельской России? Говорить о России в целом легче "от имени народа", как выражаются - "народ не поймет", "народ не простит". Грешат этим не только правители, депутаты, но все подряд. Вот хороший, милый актер, которого многие любят по прежним фильмам, сообщает нам: "Я знаю, как живут и что думают люди во Владимире, Рязани, Калуге, те, кто работает на земле, и те, кто уехал от нее. Недавно президент издал указ о праве на землю. Есть надежда, что вырастет урожай".

Вл. Гаков

ВОЗВРАЩЕНИЕ КОСМИЧЕСКОГО РОБИНЗОНА

История переводов зарубежной научной фантастики у нас в стране сама по себе фантастична, донельзя и, право, стоит любого из уже переведенных "зубодробительных" боевиков! Кто и когда напишет ее - эту парадоксальную, разумом принципиально не постигаемую и совершенно непредсказуемую хронику десятилетиями создававшейся системы "ложного зрения", с помощью которой российские любители фантастики смотрели на литературу малознакомого Зазеркалья?

Глущенко Сева

Статья, не принятая в газеты

Здравствуй, малыш!

Сегодня я расскажу тебе сказку о добром старом священнике и злом телеканале HТВ. Слушай. Жил был один священник и было ему много-много лет. Всю свою жизнь он постился и молился, поэтому совсем исхудал. Остались у него кожа да кости, да еще открытая душа и большие голубые глаза. Hикогда, никогда в своей жизни он не прикасался к женщинам, не пил вина, а про существование денег и вовсе не знал. Только, что о них в газетах писали. Зато он воспитывал нескольких мальчиков-сирот, таких как ты, малыш. Такой уж он был святой человек. И еще. Он никогда, ну почти никогда, не смотрел телевизор. Разве что самые благочестивые программы. Hо таких, дружок, в телевизоре показывают мало, поэтому он предпочитал его не смотреть вовсе. И вот однажды открывает он программу передач, чтобы узнать когда будет его любимая благочестивая программа и видит страшное слово "искушение". Сначала подумал священник, что ему почудилось. Hо нет, пригляделся, так и есть. И не просто "искушение", а "последнее", да кого бы то подумал? Hи за что не догадаешься! Самого Христа. Занервничал священник, даже ногти стал грызть от волнения - ты же тоже грызешь ногти, когда волнуешься, правда, малыш? Кто же это, думает священник, до такого греха дошел, чтобы про искушение в программу ставить. Успокоился немножко, стал дальше читать - HТВ. Это, малыш, телеканал так называется. Его захватили злые люди, масоны и евреи, которые издавна хотели нашу православную Русь погубить, и теперь малыш, делают на этом телеканале такое, что и сказать страшно. И додумались эти злые люди показать всем-всем, кто живет в нашей стране фильм про такое вот искушение. Священник старенький, он-то знал, что искушаться могут только такие простые людей как мы с тобой, малыш. Hо если речь идет о Христе, сам понимаешь, добра не жди. Особенно, если снял фильм враг рода человеческого дядя-католик. И начал священник думать, как же ему помочь всем-всем людям нашей страны. Ты же понимаешь, дружок, что могло бы произойти, если бы все они этот фильм увидели. Сначала он посылал телеграммы злым дядям на HТВ, но они были настолько злые, что все его телеграммы выбрасывали в туалет и даже воду не спускали. Чтобы все могли ходить и смотреть на эти телеграммы, которые там плавали. Вот такие они были злые. Правда, два раза они фильм отменили, думали, наверное, что старенький священник успокоится или, не дай Бог, умрет. Hо прошло время и старенький священник не умер, а опять открыл программу, чтобы посмотреть, когда будет его любимая благочестивая передача. И опять увидел то же знакомое слово. А потом он включил телевизор, чтобы посмотреть ту передачу, которую искал в программе, и случайно нажал не на ту кнопочку и попал на телеканал HТВ. Если бы ты знал, что он там увидел, малыш. Страшно сказать, но увидел он картинки из того самого фильма, который задумали показать враги русского народа из HТВ. Я не буду рассказывать тебе, малыш, что было на этих картинках, но поверь мне, это было очень нехорошо. Hастолько, насколько представь себе, если бы ты вышел из туалета с голой попкой, и все это увидели. А еще, если бы ты вышел не один, а с девочкой из соседней группы, с которой - я все знаю дружок - вы иногда подглядываете друг другу в штанишки. Этого уже старенький священник, который как ты помнишь никогда не смотрел на женщин и воспитывал мальчиков-сирот, не выдержал. Он взял в одну руку иконку, а в другую руку плакатик, на котором нарисовали его подопечные мальчики-сироты написали крупными буквами "Евреи с HТВ погубят Россию" и пошел к телецентру Останкино. Ты, наверное, знаешь малыш, такую большую телебашню. Вот туда он и пошел. Бедный старенький священник стоял там, стоял, пел молитвы и всем показывал свой плакатик, но никто ему не верил. А злой дядя Женя Киселев, который ведет программу для взрослых про то, как все друг друга обманывают, назвал в этой своей противной программе старенького священника фашистом. Священник замерз и ушел, а злые люди с HТВ фильм показали. Только ты не волнуйся, малыш, ничего плохого все же не произошло. Потому что наш добрый старенький священник успел поговорить со всеми-всеми, кто к нему приходил или звонил. И все эти люди дружно выключили телевизор, когда показывали этот гадкий фильм. Hо, конечно, знакомых у нашего священника было не очень много и поэтому другие люди этот фильм посмотрели и это было очень плохо для них. Старенький священник знал, что всем им теперь гореть в геенне огненной и очень переживал. Так переживал, что написал письмо нашему президенту и всем дядям-министрам и даже главному в Москве дяденьке - мэру и всем-всем, чтобы они покаялись. И тогда злые дяди и тети с HТВ испугались. Они-то знали, малыш, что президент сильно рассердится, когда узнает, что они натворили и как обидели русский народ. И рассердятся министры, и главный в Москве дяденька мэр. И тогда у них могут отнять их противный телеканал HТВ. Особенно испугался дядя Женя - ведь это он назвал старенького священника фашистом. А еще испугался дядя Леня Парфенов. Ты его уже, наверное, не помнишь, малыш, он теперь почти не появляется на экране телевизора, потому что он большой начальник. Hо твои родители, наверняка, его знают. А ведь именно этот дядя Леня придумал показать гадкий фильм по телеканалу и заработать на этом большую-пребольшую кучу денег. А теперь тоже испугался. И вот сидят дядя Женя и дядя Леня, и еще всякие другие дяди - их начальники и думают: что же нам теперь делать? Hаверное, нам нужно попросить прощения. Особенно об этом думали дядя Женя и дядя Леня, которые на самом деле были простые русские люди и очень переживали, что так получилось. Они позвонили старенькому доброму священнику и стали говорить: "Простите нас, простите, мы на самом деле хорошие, мы простые русские люди", а тот с ним и разговаривать не стал. Потому что, разве можно разговаривать со всякими гадкими дядями, которые ругаются плохими словами на священников и показывают нехорошие фильмы.. Пусть себе горят в геенне огненной. И вот так они сидят и просят прощения до сих пор, уже света белого не видят, только наш добрый старенький священник их не прощает. Только ты не волнуйся, малыш, в сказках всегда все кончается хорошо. Он обязательно простит их когда-нибудь в будущем, когда они искупят свой грех. А у этих злых дядь грехов много и искупать их придется долго. До тех пор, пока они совсем не покаются и не придумают на своем противном телеканале самую благочестивую программу на телевидении из всех, которые когда-либо существовали на земле. А старого доброго священника тогда будут показывать в начале каждой телепередачи, чтобы он рассказывал деткам и взрослым, как им правильно жить. А пока старенький добрый священник священник сидит и ждет, когда злые дяди из HТВ окончательно исправятся и рассказывает своим подопечным мальчикам-сиротам день за днем Библию. Страница за страницей. И конечно никогда-никогда не разрешает смотреть гадкий телеканал HТВ. Hадеюсь, ты понял, малыш, что и тебе никогда-никогда не надо смотреть этот канал. Вот такая сказка, малыш.

Максим Горький как зеркало российского

предпринимательстваК 130-летию со дня рождения

Что мы знаем о Максиме Горьком? Для большинства из нас он автор довольно скучного, на мой взгляд, романа из жизни революционеров, обязательного к изучению по школьной программе. Кто-то может вспомнить, что в молодости будущий писатель совершал хождения в народ, кончал "свои университеты" и написал несколько рассказов из жизни босяков, а зрелые годы убил на сочинение многопудовых эпопей из жизни купцов-самодуров и недоучившихся интеллигентов. Не правда ли, сведения довольно-таки скудные для биографии фигуры с мировым именем? Тем не менее что-либо большее об этом человеке мало кому известно, и в определенном смысле Горький это одна из наиболее загадочных фигур новейшей российской истории, обстоятельства жизни которого всячески избегали предавать огласке попеременно то его противники, то его официальные друзья.

А.М.Горький

О беспокойной книге

Я - не мальчишка, мне сорок лет, да! Я знаю жизнь, как морщины на своих ладонях и щеках, меня нечему и некому учить. У меня семья, и, чтобы создать ей благосостояние, я гнул спину двадцать лет, да-с! Гнуть спину занятие не особенно лёгкое и совсем не приятное. Но - это было, прошло, и я теперь желаю отдохнуть от трудов жизни - вот что я прошу понять вас, сударь мой!

Отдыхая, я люблю почитать. Чтение - высокое удовольствие для культурного человека, я ценю книгу, она - моя дорогая привычка. Но я отнюдь не принадлежу к тем чудакам, которые бросаются на всякую книгу, как голодные на хлеб, ищут в ней какого-то нового слова и ждут от неё указаний, как жить.

Максим Горький

О евреях

I.

Время от времени - и все чаще! - обстоятельства понуждают русского писателя напоминать соотечественникам своим некоторые неоспоримые, азбучные истины.

Это очень трудная обязанность - мучительно неловко говорить взрослым и грамотным людям:

- Господа! Нужно быть человечными, человечность не только красива, но и полезна для вас. Нужно быть справедливыми, справедливость - основа культуры. Необходимо заботиться об усвоении идей права и гражданской свободы, полезность усвоения идей этих наглядно доказана высотою культуры западно-европейских стран, например, Англии.

Алексей Тарханов – журналист, архитектор, художественный критик, собственный корреспондент ИД «Коммерсантъ» во Франции. Вместе с автором мы увидим сегодняшний Париж – зимой и летом, на параде, на карантине, во время забастовок, в дни праздников и в дни трагедий. Поговорим о еде и вине, об искусстве, о моде, ее мифах и создателях из Louis Vuitton, Dior, Hermès. Услышим голоса тех, кто навсегда влюбился в Париж: Шарля Азнавура, Шарлотты Генсбур, Zaz, Пьера Кардена, Адель Экзаркопулос, Ренаты Литвиновой, Евы Грин.

Сухбат Афлатуни (Евгений Абдуллаев) – феномен современной прозы, соединивший в себе ясную аналитичность Запада и сказочную метафоричность Востока. Лауреат «Русской премии», финалист «Ясной поляны» и «Большой книги», Афлатуни размышляет над политикой и внутренней жизнью современной литературы как Критик.

Уникальная хроника последних лет: скандалы вокруг литературных премий, полемика авторов, закрытие старых журналов и открытие новых… мир и тайны литературных звезд, – все это собрано под одной обложкой.

От автора «Поклонение волхвов», «Дождь в разрезе», «Приют для бездомных кактусов».

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Всю ночь без сна ворочался с боку на бок, подминал под голову измятую подушку, мычал, стискивая зубы, как от боли, — не мог забыть того, что случилось днем, не исчезало острое чувство совершенного преступления, и неотступно стояли перед глазами подробности того, что произошло с ним.

Было теплое солнце, ярый субботний мартовский день сиял в Москве, везде таял сразу почерневший снег, кое-где дымились парком сухие пролысины тротуаров, везде зеркально блестели лужи на мостовых, было много прохожих, одетых уже по-весеннему. В машине стало даже жарко, тесно от солнца, блещущего на переднем стекле, на капоте, и у него тоже было легкое, свободное ощущение весны и вместе почти счастливое ожидание того, что сейчас выедет из Москвы на подсохшее в полях шоссе и через сорок минут будет в загородном доме отдыха среди двоих своих детей и жены, которых отвез на каникулы неделю назад.

Мы сидели в жарких кожаных креслах канцелярии Н-ского училища, говорили о предстоящих стрельбах. В широко открытые окна с обожженного солнцем пустынного плаца тек душный парной воздух.

Под окнами заскрипел ссохшийся на жаре гравий — по плацу ленивой походкой плелся коренастый курсант в добела выгоревшей гимнастерке, с противогазом на боку, в начищенных до блеска сапогах. Остановился в жидкой тени тополя, возле бочки, наполненной желтой водой — место курилки, — вяло достал пачку папирос, сел на скамью, да так и не закурил, а только, зевая от зноя, стал пачкой обмахивать красное, пылающее лицо.

Да стоит ли снова писать о стиле, предъявлять жесточайшие требования к мастерству писателя, к форме, к языку? Быть может, это лишь помешает нашей литературе полно и четко выражать комплекс идей?

Я хорошо помню, как одна известная писательница несколько лет назад высказала мысль о том, что мы, литераторы, живем в новый стремительный век, пытаемся запечатлеть приметы эпохи, его идеи, и нам некогда отшлифовывать свои вещи, оттачивать стиль, — пусть читатель простит нам. И сейчас нет-нет да раздаются голоса, как бы успокаивающие молодых писателей: мол, мастерство — «дело наживное». И, говоря об этом, ссылаются на письмо Горького, забывая, в какие годы писалось оно.

Иногда я пытаюсь вспомнить первые свои ощущения жизни, первые прикосновения к миру, вспомнить с надеждой, что это может мне что-то объяснить, возвратить меня в наивную пору счастливых удивлений, смутного восторга и первой любви, вернуть то, что позднее, уже зрелым человеком, никогда не испытывал так чисто и пронзительно.

С каких лет я помню себя? И где это было? На Урале, в Оренбургской степи? Когда я спрашивал об этом отца и мать, они не могли точно восстановить в памяти подробности давнего моего детства.