Хрустальный сад

Встретив Наставника, пятнадцатилетний Вальтер думал, что нашёл свой путь. Он отказался от прежней жизни, чтобы научиться повелевать иллюзиями и управлять умами людей, но цена оказалась слишком высокой. Он влюбляется в девушку, которую не имеет права любить, и пытается завести друзей, которых не может иметь. Как сделать правильный выбор и при этом остаться честным с собой? Как победить в войне, которую не объявлял? Это история о взрослении, ответственности и принятии решений, от которых зависят ни много ни мало судьбы мира.

Другие книги автора Эвелина Баш

Книга Эвелины Баш «Последняя жертва» перенесет нас в мир, полный мистических тайн и загадок. В одном из парков Берлина находят тело девушки, погибшей при странных обстоятельствах. За расследование берется следственная группа, состоящая из экстравагантной блондинки, ещё молодого, но уже разочаровавшегося в жизни полицейского и немца с турецкими корнями. Они идут по следам убийцы, но вслед за первой жертвой появляются ещё две, и всех их объединяет застывшая на лицах счастливая улыбка. Одновременно с этими событиями юная журналистка пишет мемуары известного бизнесмена. Что может связывать их с этим делом? Смогут ли наши герои распутать этот клубок, найти ответы на все вопросы и понять, кто на самом деле убийца, а кто жертва?

Популярные книги в жанре Любовная фантастика

Каждый человек может стать Ведьмаком. Но не каждый Ведьмак может остаться Человеком.

— И напоследок хорошие новости. Вчера со мной связался один небезызвестный фокусник и сказал, что не против присоединиться к нам. — Фокусник? — Магнус Бейн.

Продолжение повести «Ha Перекрестке». Прошло двадцать восемь лет. Лабиринт процветает. Но вновь плетет интриги оправившийся от поражения Неблагой двор. И тянутся невидимые щупальца Запределья, ищущие свою жертву.

Продолжение повести «Запределье». Прошло пять лет. Жизнь в Подземелье налаживается. Однако новый владыка Преисподней не забыл о короле гоблинов. Эвине и Джарету предстоит главное испытание.

Мир фейри оказывается на грани гибели. Повелитель Преисподней получает шанс взять реванш за проигрыш. И королю гоблинов Джарету предстоит самая страшная битва в его жизни.

Заключительная часть цикла. На Перекрестке приходит время очередного бала Тысячелетия. Хранительнице становится известно, что традиционно на этих балах один из гостей исчезает без следа. Ее попытка спасти своих друзей оборачивается крахом. Повелитель Авалона, лорд Ганконер становится новой жертвой или пешкой в непонятной игре. И наступает черед королю гоблинов Джарету сделать свой ход.

Закон един всегда и для всех! В этом с детства был убежден столичный шериф Морт Шеккер, но оказалось, что в жизни бывают и такие моменты, когда для спасения близких ты обязан, будешь переступить грань преступности и совершить поступок, который далек от правопорядка. И по иронии судьбы тебе в этом будет помогать, когда-то пойманная тобой воровка.

Порой нам кажется, что ради спасения человечества мы способны совершить ужасный поступок. Так думал и молодой парень, когда добровольно согласился отправиться в логово самого монстра и стать его верным рабом. Но, что же делать, если монстр оказался не таким уж и страшным, а былая свобода пропитана немыслимым обманом?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повесть «Яма» – последнее крупное произведение великого русского писателя А. И. Куприна. Секрет неизменного читательского интереса к этой повести не только в описании жизненных историй падших женщин, но и в необыкновенной трагической тональности этого описания, в глубокой тоске писателя по чистоте любовных отношений.

Евгений ФЕДОРОВ

ЖАРЕНЫЙ ПЕТУХ

Роман

Посвящается светлой памяти Ирины Игнатьевны Муравьевой

ДВЕНАДЦАТЬ

Нелепо ли ны бяшеть, братие, подвигнуться и взяться за обстоятельное слово об Александре Сергеевиче Краснове (да, вы не ошиблись: о том самом, ныне легендарном, почти легендарном), воссоздать хотя бы годы его слав­ного, трудного, кощеева жития на комендантском ОЛПе Каргопольлага, ко­торые целиком и огулом выпали из поля рассмотрения дошлых современных Боянов (у Померанца ни слова; поразительно, если знать, что они на одном ОЛПе пребывали, да и позднее энергично знались, общались в период Ирины Игнатьевны). О житие Краснова на ОЛПе-2 я непосредственно и капитально осведомлен, не хуже, чем кто-либо: вдумчивый, внимательный, честный, истинный свидетель. Вообще-то с Красновым я водился не одну тысячу лет, съел с ним пуд соли, вылакал добрую цистерну водки — словом, мы накоротке, можно храбро сказать, что мы старые, закадычные, большие други, хотя есть мненьице, что нет положительно ничего более странного и загадочного, чем эта перманентная; не подверженная ржавлению дружба: так несхожи дружбующие. Друзья, как не раз говаривал мой замечательный учитель Андрей Андреевич Губер, цитируя кого-то из тех античных, не то Сципиона Африкан­ского, не то его славного кирюху Гая Лелия, суть "лучшее украшение жизни". Так-то думали справедливые римляне. А в конечном итоге о дружбе здорово и знаменательно высказался Цицерон: "Бессмертные боги, пожалуй, за исключением мудрости, ничего лучшего людям не дали". А как ярко, прони­кновенно, сиротски трогательно и романтично пел о дружбе наш бесценный, горячо любимый Пушкин. "Я слышу вновь. .. "В стихах это изумительно! Как жаль, что Пушкин, в отличие от Шекспира, совершенно не переводим на другие языки, человечество обречено на непонимание нас, русских: чего это мы носимся с этим поэтом как с писаной торбой? Расточаем медоточивые речи. Какие основания считать, что после Бога Пушкин величайший творец? Вот и я, стало быть, горжусь своею дружбою с Красновым. В то дальнее, допотопное времечко, когда мы только что осторожно обнюхались, свели пер­вое знакомство, — эх, беспардонно давно же это было, сколько воды в Москва- реке утекло с тех пор! Конец 1947 года — вот когда мы познакомились. К по­вести о той поре я и приступаю. Если говорить начистоту и нараспашку, то приступаю с подлинной робостью, с умозрительной дрожью в коленках, с нерешительностью, которая вообще-то не свойственна мне: я чужд всех этих "быть или не быть", "иметь или не иметь". Конечно, быть! Конечно, иметь! Отнюдь не потому в душе моей мерехлюндии и гамлетизмы, что тогдашнее, отшумевшее, историческое времечко было довольно трудное, прискорбное, охота на ведьм, анафемное (что было, то было,— любил говаривать Губер,— из песни слова не выкинешь). Дело в том, что я сам жил в эти годы, у меня своя, независимая, пусть и маленькая колокольня, с

Валерий СУРОВ

ЗАЛ ОЖИДАНИЯ

Повесть

1

В этом городе я, как в эмиграции. Постоянно во мне живут тайные мечты о какой-то тихой родине, которой у меня толком не было, и хотел я ее выстро­ить сам, с раннего детства хотел. Хотел куда-то уйти, на берег тихой речушки, где смастерить шалаш. Или выкопать пещерку, натаскать в нее лопухов, настелить их пахучей сырости на плотную землю, лечь на них спиной и ощу­щать, как сохнут лопухи от моего тепла, и распространяется их дурманящий запах вкруг усталой головы, и почувствовать, что хочется плакать от горестно­го счастья, и радоваться, что ты зачем-то живешь на этой краткосрочной земле, и, ужаснувшись на мгновение до леденящего холодка мысли, что когда- то придется покинуть все навсегда и больше не быть (так уж и разницы нету — когда), а потом даже и на это махнуть рукой и просто бездумно щу­рить глаза встречь прокравшемуся в логово лучику солнца и любоваться радужными одуванчиками золотого света.

Джон Торнтон – молодой преуспевающий промышленник из северного Милтона. С юных лет он занят созданием и развитием своей хлопковой империи. Нелегкие жизненные обстоятельства сделали его жестоким и холодным. Однако сердце волевого мужчины оттаяло после знакомства с прекрасной Маргарет. Сурового северянина Джона покорила женственная и добрая, но гордая и своенравная южанка. Ответит ли она взаимностью этому вульгарному выскочке?