Хотим котят!

Олег Болтогаев

Хотим котят!

Мы хотим, чтобы у нас были котята.

Наша кошка Фея очень породистая.

Она короткошёрстная, серебристая, с ярко-рыжими глазами.

Но мы любим Фею не только за то, что она породистая.

Просто это наша кошка - как можно её не любить?

Мне было пять лет, когда нам её принесли, сейчас

мне почти семь, значит, Фее скоро будет два года.

- Не собираетесь обзаводиться котятами? - спрашивают все, кто к нам приходит.

Другие книги автора Олег Болтогаев

Я обнаружил эти тетради совсем случайно. Пришлось по совместительству заняться ремонтом школьной крыши, и вот, лавируя среди стропил чердачного пространства, я заметил цилиндрический предмет, пнул его ногой, и он рассыпался, оказавшись свернутой в рулон стопкой тетрадей.

Что-то заставило меня нагнуться, я поднял тетради, думая, что это обычные школьные работы. С тусклом чердачном свете я с брезгливой осторожностью стал листать первую тетрадь, и понял, что обнаружил чьи-то дневники, я полистал другую тетрадь, здесь был другой почерк, но записи были, похоже, как-то взаимосвязаны.

Олег Болтогаев

Хома

К нам в гости приехала бабушка. Она привезла своим внукам всякие подарки. Дети этому очень обрадовались и весь вечер общались с бабушкой, разговаривая о всяком.

Затем младшая внучка Настенька уединилась с бабушкой, и они стали шептаться о чём-то важном. Я совсем не придал этому внимания.

Мало ли, о чем могут разговаривать близкие родственницы.

На следующий день они вновь долго шушукались.

Олег Болтогаев

Динка

Кто-то требовательно постучал в окно и я проснулся.

Было ранее утро. "Кто бы это мог быть?" - недовольно подумал я и отодвинул занавеску. За окном, на подоконнике стояла наша кошка Динка. "Сейчас", - пробурчал я и открыл форточку. Хотелось спать и я плюхнулся в кровать, не дожидаясь, когда наша ночная гулена пролезет в комнату.

Но заснуть мне не пришлось.

Динка тревожно и жалобно замяукала прямо над моей головой.

С одной стороны вроде бы все было понятно, с другой — хотелось знать больше.

Сашка задумался. Кого спросить, с кем посоветоваться, что почитать?

Он вдруг почувствовал, как поверхностны и неглубоки его знания.

«Учиться, учиться и еще раз учиться!» Для кого сказано?

Ему стало немного стыдно. Доучился до девятого класса и все еще мальчик. Ладно — мальчик, но ведь он не знал главного — как? То есть, знал, но не настолько, чтобы не бояться оконфузиться при прохождении практики.

Я умирал от любви.

Как случилось, что я в неё влюбился?

Хорошо это помню, только объяснить всё равно не сумею.

Да и что объяснять-то?

Тогда я, восьмиклассник, был увлечён встречами со своей одноклассницей. Наши свидания были довольно регулярными и сильно напоминали какую-то восточную песню. В том смысле, что каждый вечер всё происходило на удивление одинаково. После кино, где мы сидели в совершенно разных местах зала: она со своими подружками, а я среди своих корешей, так вот, после кино, каким-то звериным чутьём я определял куда и с кем она пошла, и догонял их, стайку громко разговаривающих девчонок, и молча шёл сзади, безошибочно выделяя в темноте её, мою Джульетту, она же, словно чувствуя мой страстный взгляд, начинала говорить и смеяться громче других. Ирка знала, что я иду следом.

Великий маринист Иван Айвазовский подарил миру эпическое полотно под названием "От штиля к урагану". Идея предельно проста — слева штиль, справа жуткий ураган. Зритель, скользя по картине взглядом слева направо, (ширина картины — ого-го) может проследить все стадии превращения хорошей погоды в плохую. И обратно.

Как жаль, что никто из других классиков не создал что-нибудь аналогичное под заголовком "От Эроса к Порносу". Сколько вопросов отпало бы тогда.

Мы приехали на летнюю практику.

Мы — это орава студентов второго и четвертого курса.

Нас — много. Человек сто двадцать, не меньше.

Ехали мы долго. До Ростова электричкой.

Потом — теплоходом, вверх по Дону. Ночью.

Донская станица со смешным названием Семикаракоры.

Не спутать бы с садами Семирамиды.

Мы приехали под утро. Было еще совсем темно. Несмотря на то, что на теплоходе спиртное не продавали, а наши поводыри-аспиранты следили за нами во все глаза, Коваленок все равно где-то сильно укушался.

Пролистав свои школьные тетради, Серёжа с удивлением обнаружил, что, с тех пор, как он стал заниматься онанизмом, его почерк сильно изменился.

Он, его почерк, стал корявым и неровным.

Собственно, к такому графологическому анализу Серёжу подтолкнула учительница литературы, которая чуть ли не изо дня в день стенала, что у Чекунова что-то случилось с почерком.

Что он пишет ужасно, как курица лапой.

В конце концов, она заявила, что отказывается читать его сочинения.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Людмила Стефановна Петрушевская

Моллюск и Моллюска

Одна Моллюска пришла в гости к одному Моллюску и говорит:

- Давай дружить домами!

- А что это такое, дружить домами? - спрашивает осторожный Моллюск.

- Не знаю, это так говорится: они дружат домами. Значит, один дом дружит с другим домом, ясно?

- А как это, - спрашивает опять очень осторожный Моллюск.

- Ну, один дом, например, помогает другому.

Людмила Стефановна Петрушевская

Приключение в космическом королевстве

В мире все возможно, и один раз король космоса Ктор наказал народы планеты Хе, и народы эти, видимо, погрузились в космические лодки и рассеялись в звездных далях. Жалеть об этих народах не приходилось, жили они скверно, вечно дрались друг с другом и в результате поголовно все сожгли. Ктор их предупреждал заранее, присылал свои летающие тарелки, пока наконец не пришлось отделывать все там заново, то есть планета вернулась в состояние остывшего камня.

Людмила Стефановна Петрушевская

Жучок-водомерка

Жил-был жучок-водомерка. У него был прекрасный домик над водой - с верандой, посудой и кроваткой. Однажды в гости к нему залетела стрекоза, сама голубая, глаза зеленые, и сказала:

- Как у тебя прекрасно! Можно я буду здесь жить?

- Но ты не поместишься, - сказал водомерка.

- Я сложу крылья, - сказала стрекоза.

Она сложила крылья и поместилась в комнате. Но водомерка спросил:

Запись Б.О.Пилсудского. Обработка О.П.Кузнецова

Женитьба Филина

Айнская сказка

Я - Филин. Я вел свободную и счастливую жизнь у богатого рыбою моря. Возле деревни Хорокаруру. Я любил садиться на деревья около жилищ, которые были ближе к лесу. Сижу, бывало, и смотрю на людей. Кто к речке на рыбалку пошел, кто уже рыбу варит, а кто ничего не делает - только трубкой дымит.

Как-то я увидел девушку. Ой, какую же красивую! Такую красивую, что, наверное, от одного конца побережья до другого нет ей подобной. Я смотрел и смотрел на девушку, за каждым ее движением следил. Когда она куда-нибудь шла, я летел чуть в стороне от нее - сопровождал. Когда же она входила в жилище, я опускался на дерево и ждал ее. Чем дольше ее не было, тем тоскливее мне становилось. Особенно тоскливо было ночью. Но я сидел на дереве и ждал рассвета, ждал ее.

К. Пино

Легенда о парике

Это случилось в те стародавние времена, когда леса еще не были мирным зеленым местом для прогулок.

Множество опасностей таилось за их старыми корявыми пнями, среди высоких стволов, в непроходимых чащах. Людоеды, лешие, колдуны устраивали там дикие пляски, повсюду водились хищные звери, которые, чтобы утолить голод, набрасывались на все живое.

Маленький Жан жил со своими родителями на опушке большого леса, в бедной хижине с соломенной крышей.

К. Пино

Пан, флейта и капуста

Пан, молодой, легконогий, веселый бог, имел две страсти. Одна из них вам хорошо известна: он любил музыку. Целыми днями он бродил по лугам и лесам в поисках гармоничных звуков, которые природа дарит тем, кто умеет их ценить, прислушивался к пенью птиц, к таинственному шороху ветра в высокой траве. Свою флейту Пан очень любил. Сначала он стремился подражать тем звукам, которые слышал в лесу и на лугах: крику кукушки, зову певчей птички, воркованию голубки, трелям соловья, легкому дуновению ветерка, проскользнувшему среди колокольчиков на овсяном поле. Но вскоре Пану надоело только подражать знакомым звукам, и юный бог, дав волю своему воображению, каждый день стал сочинять новые мелодии. Сознание своей талантливости приводило Пана в восторг, и его уши жадно ловили звуки, которые издавали его же собственные губы. Но иногда Пана все же охватывала грусть: ничто в природе, казалось, не могло оценить его музыкальные способности. Птицы не переставали петь, заяц не прекращал свой бег, листья продолжали шуметь с той же яростью, а черепаха ползти, как ползла.

К. Пино

Перышко и лосось

ЛОСОСЬ

Он был так мал и так легок, что никто не мог понять, почему порыв ветра не поднимает его с земли вместе с опавшими листьями. Недаром его прозвали Перышком.

Перышко не был счастливым мальчиком. Мать умерла, подарив ему жизнь, отец не пережил горя и тоже умер. Мальчика взял к себе старший брат. Робер был гораздо старше Перышка. У него и его жены Эммы, одной из тех дурех, которые воображают, что порядок в доме можно поддерживать при помощи криков и подзатыльников, было уже два сына. Эти малыши были очень тяжелые, тяжелее, чем Перышко, но маленькому дядюшке приходилось их нянчить. Но не это тяготило мальчика, его угнетало другое. Старшие находили жестокое удовольствие в том, чтобы взваливать на Перышка непосильную работу в поле. Когда он пытался сгребать сено в стога или вязать снопы, они осыпали его грубыми насмешками.

К. Пино

Призрак повешенного рыцаря

ЛЕГЕНДА

Влюбленные не ходили гулять в "лес повешенного", дети никогда не играли там в прятки, старые люди, приближаясь к лесу, осеняли себя крестным знамением.

В те времена, к которым относится это повествование, только суеверие удерживало людей от прогулок среди вековых деревьев, в чащах, где земля густо покрыта нежным мхом, земляникой и черникой, а кусты усыпаны малиной.

Много лет тому назад, рассказывали славные жители ближайшей деревни, властитель края с помощью своих оруженосцев схватил и повесил на суку большого дуба рыцаря Ксавье де Мильмора, дворянина, искателя приключений, который грабил на большой дороге одиноких путников. Это была достопамятная казнь. В то время как тело рыцаря сводила предсмертная судорога, в четырех концах леса трубили в охотничий рог, а на поляне, как бы выражая всеобщее ликование, пылал стог сена.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олег Болтогаев

Интеллектуальная месть

Сейчас, когда минуло столько лет, я и не вспомню, из-за чего мы с Мишкой тогда повздорили. Помню только, что, схватив энциклопедический словарь, я гонялся за Мишкой по всему классу и старался огреть его по спине, и кричал, что "всё равно отомщу".

Как водится, через пять минут нашим воспитанием занялась Вера Ивановна. Особенно досталось мне. И за неправильное использование словаря, и за "отомщу". Вера Ивановна так и сказала: "Что это ещё за интеллектуальная месть"?

Олег Болтогаев

Изольда

Когда моя матушка, ожидая моего появления на свет, была уже на сносях, произошла неприятность. Нечаянно она наступила на нашу комнатную собачку, которую ей подарили подружки. Собственно, наступила она не на собачку, а на половичок, под который, играя, залезло это жизнерадостное животное.

В итоге любимица моей матушки погибла.

Её звали Изольда.

Прошло больше десяти лет, и у нас появилась маленькая собачонка.

Олег Болтогаев

Мои помощники

Голодный Гегемон, ясное дело, бежит первым. Гегемон - это наш красно-жёлтый петух. У него шикарный, тёмно-сизый хвост. Следом за петухом семенят наши шустрые курочки. Их у нас всего четыре. Все белые, простенькие.

"В лицо" их трудно отличить, потому имён у кур, увы, нету. За курами неторопливой трусцой следует наш пёс Каштан. Он рыжей масти, скорее всего, его предки были гончими. Короткая шерсть, маленькая голова, тонкие, длинные ноги. За Каштаном иду я. На плече у меня штыковая лопата. Завершает нашу процессию моя любимица - кошка по кличке Тишка. Она совершенно чёрная. Мы подобрали её на улице и, решив, что это кот, назвали Тихоном. Через пару месяцев выяснилось, что мы ошиблись. И стал Тихон Тишкой.

Олег Болтогаев

Мурка

- Нет, вы посмотрите, она опять пошла ябедничать!

Мы с отцом посмотрели в окно. Мы оба невольно улыбнулись.

Да, наша кошка Мурка, определённо, была ябедой.

Всегда, когда моя мама что-то готовила на кухне, Мурка была тут как тут. Задрав от волнения хвост, она угодливо терлась о мамины ноги и просила чего-нибудь вкусненького. Своей назойливостью она, как правило, добивалась результата обратного желаемому - мама просто-напросто выставляла её за дверь.