Хоть иголки собирай

Хоть иголки собирай

Раймонд Карвер

Хоть иголки собирай

Я была в постели, когда услышала стук калитки. Прислушалась. Больше ничего не слышно. Но я же слышала. Попыталась растолкать Клифа. Тот спал без задних ног.

Тогда встала сама и пошла к окну. Над горами, окружающими город, висела огромная луна. Белая лунища, вся в шрамах. У любой бестолочи хватило бы фантазии вообразить, что это лицо.

Светила она так, что все во дворе было видно - стулья садовые, иву, веревку бельевую между столбов, петуньи, заборы, расхристанную калитку.

Рекомендуем почитать

Раймонд Карвер

Куда девается вся джинса

В уши Эдит Пэкер были вставлены наушники, она курила одну из мужниных сигарет.

Телевизор работал без звука, а она сидела на диване, подобрав под себя ноги, и листала журнал. Джеймс Пэкер вышел из гостевой, переделанной им под кабинет, и Эдит Пэкер вытащила проводок из уха. Она вытянула вперед одну ногу и пошевелила пальцами в знак приветствия.

Он сказал:

- Мы идем или как?

РАЙМОНД КАРВЕР

БЕСЕДКА

Утром она мне наливает виски на живот и слизывает. А после обеда пытается выброситься из окна.

Я ей: Холли, сколько можно? Хватит уже.

Сидим на диване в одном из верхних "люксов". Свободных номеров сколько угодно - выбирай любой. Но нам был нужен "люкс", чтоб можно было ходить и разговаривать.

Поэтому закрыли мы контору мотеля в это утро и пошли наверх, в "люкс".

Она мне: Дуэйн, это меня убивает.

Раймонд Карвер

К НЕМУ ВСЕ ПРИСТАЛО

Она в Милане на рождественские и хочет знать, как было, когда она была маленькой.

Расскажи, просит она. Расскажи, как было, когда я была маленькая. Она цедит "стредж" и не спускает с него глаз.

Она классная, стройная, привлекательная девушка, приспособленная к жизни от и до.

Это было давно. Это было двадцать лет назад, говорит он.

Ты же можешь вспомнить, говорит она. Давай.

Раймонд Карвер

ВАННА

В субботу после обеда мать заехала в кондитерскую торгового центра. Просмотрев каталог с фотографиями тортов, она выбрала для сына шоколадный, любимый. Он был украшен космическим кораблем на стартовой площадке под пригоршней белых звезд. На борту корабля зеленым будет написано "Скотти", как название.

Кондитер глубокомысленно слушал, как мать рассказывала, что Скотти исполняется восемь. Он был уже в годах, этот кондитер в забавном фартуке: этакая громоздкая штуковина, лямки проходят по бокам, охватывают спину и снова перехлестываются на животе, завязанные огромным узлом. Слушая женщину, он не переставал вытирать фартуком руки. Его влажные глаза следили за ее губами, пока она разглядывала образцы и говорила.

РАЙМОНД КАРВЕР

МИСТЕР НЕСИ-КОФЕ И МИСТЕР НА-ВСЕ-РУКИ

Повидал я всякого. Собирался к матери, пожить несколько дней. Но только забрался на верхнюю площадку лестницы, вижу - она на диване целуется с мужчиной. Стояло лето. Двери настежь. Молотил телевизор. Вот такое я, например, повидал.

Моей матери 65. Она ходит в клуб холостяков. Все равно, тяжело. Я стоял, держась за перила, и смотрел, как ее целует мужчина. Она тоже его целовала, и молотил телевизор.

РАЙМОНД КАРВЕР

КУЛЁЧКИ

Октябрь, хмурый день. Из окна моей гостиницы этот среднезападный город просматривается слишком хорошо. Я вижу, как загораются огни в зданиях, как из высоких труб толстыми клубами поднимается дым. Хоть бы не видеть всего этого.

Я хочу передать историю, которую мне рассказал мой отец в прошлом году, когда я заезжал в Сакраменто. Историю о событиях, в которых он участвовал за два года до того, как они с моей матерью развелись.

РАЙМОНД КАРВЕР

СКАЖИ ЖЕНЩИНАМ, ЧТО МЫ УХОДИМ

Билл Джеймисон с Джерри Робертсом всегда были закадычными друзьями. Оба выросли в южном районе возле старой базарной площади, вместе ходили в начальные классы, в среднюю школу, потом в колледж Эйзенхауэра, там выбрали сколько можно было общих предметов. Носили по очереди одни и те же рубахи и свитера, штаны на клепках, кадрили и отшивали одних и тех же девчонок - что уже было в порядке вещей.

Раймонд Карвер

Покой

Я зашел постричься. Уже сидел в кресле. А наискосок от меня, вдоль стенки, ждали еще трое мужчин. Двоих я раньше не видел. Но у третьего лицо было знакомое, хотя и не вспоминалось, откуда. Я все поглядывал на него, пока парикмахер колдовал над моей головой. Мужчина ковырял во рту зубочисткой. Здоровенный мужик, волосы короткие, волнистые. И вдруг он мне увиделся: в форме, фуражка, зоркие маленькие глазки обшаривают холл банка.

Другие книги автора Раймонд Карвер

На кухне он налил себе еще выпить и поглядел на спальный гарнитур во дворе. Голые матрасы. Простыни в полоску сложены на шифоньере, рядом с двумя подушками. А в общем-то все почти так же, как в спальне: тумбочка и лампа с его стороны, тумбочка и лампа с ее стороны.

Его сторона, ее сторона.

Он поразмышлял над этим, потягивая виски.

Шифоньер стоял в нескольких шагах от кровати, в ногах. Сегодня утром он вытряхнул все из его ящиков в картонные коробки, и коробки теперь стояли в гостиной. Переносной обогреватель - возле шифоньера. Ротанговое кресло с подушечкой ручной работы в изножье кровати. Алюминиевый набор кухонной мебели занимал часть проезда. Желтая муслиновая скатерть - великоватая, дареная свисала со стола. На столе стоял горшок с цветком, коробка со столовым серебром и проигрыватель, тоже дареные. Большой подвесной телевизор отдыхал на кофейном столике, а в нескольких шагах от него располагались диван и торшер. Письменный стол подпирал гаражную дверь. На нем поместилась кое-какая утварь, стенные часы и два офорта в рамах. Коробка со стаканами, чашками, тарелками, каждый предмет тщательно завернут в газету, тоже стояла в проезде. Сегодня с утра он выгреб все из шкафов, и теперь весь скарб был выставлен на двор, кроме трех коробок в комнате. Он протянул удлинитель и подключил все. Вещи работали не хуже, чем дома.

В данный сборник (оказавшийся последним), Карвер включил 37 рассказов, в которых сплавлены воедино горечь и нежность, ирония и сочувствие, сдержанность и горячность. А главное, чувствуется глубокое понимание тех, о ком он пишет. Его герои совсем не похожи на героев, это обычные люди, со слабостями и подчас пагубными привычками, но они необыкновенно живые и обаятельные, и так похожи на любого из нас.

Раймонд Карвер, один из самых читаемых в последние десятилетия американских писателей, незадолго до конца своей короткой жизни любил говорить: «Я счастливый человек. Мне удалось прожить две жизни.» Карвер приводил при этом точную дату завершения своей «первой» жизни и начала «второй»: 2 июня 1977 года.

День этот для Карвера был одновременно страшным и знаменательным. 2 июня 1977 года Раймонд Карвер, уже сравнительно известный поэт и писатель, после очередного запоя впал в состояние мозговой комы: «Я словно очутился на дне очень глубокого колодца,» — вспоминал он позднее. Врачам удалось вернуть Карвера к жизни, а он с того дня ни разу не выпил ни капли спиртного.

Рассказы американского писателя Реймонда Карвера с первого взгляда кажутся посвященными сугубо бытовой тематике, но на самом деле вскрывают серьезные социальные проблемы, отмечены глубоким психологизмом и удивительной емкостью слова.

Раймонд Карвер

ЧТО НЕ ТАНЦУЕТЕ?

На кухне он налил себе еще выпить и поглядел на спальный гарнитур во дворе. Голые матрасы. Простыни в полоску сложены на шифонере, рядом с двумя подушками. А в общем-то всч почти так же, как в спальне: тумбочка и лампа с его стороны, тумбочка и лампа с ее стороны.

Его сторона, ее сторона.

Он поразмышлял над этим, потягивая виски.

Шифонер стоял в нескольких шагах от кровати, в ногах. Сегодня утром он вытряхнул все из его ящиков в картонные коробки, и коробки теперь стояли в гостиной. Переносной обогреватель - возле шифонера. Ротанговое кресло с подушечкой ручной работы в изножье кровати. Алюминиевый набор кухонной мебели занимал часть проезда. Желтая муслиновая скатерть - великоватая, дареная свисала со стола. На столе стоял горшок с цветком, коробка со столовым серебром и проигрыватель, тоже дареные. Большой подвесной телевизор отдыхал на кофейном столике, а в нескольких шагах от него располагались диван и торшер. Письменный стол подпирал гаражную дверь. На нем поместилась кое-какая утварь, стенные часы и два офорта в рамах. Коробка со стаканами, чашками, тарелками, каждый предмет тщательно завернут в газету, тоже стояла в проезде. Сегодня с утра он выгреб все из шкафов, и теперь весь скарб был выставлен на двор, кроме трех коробок в комнате. Он протянул удлинитель и подключил все. Вещи работали не хуже, чем дома.

Женщину звали мисс Дент, и чуть раньше тем же самым вечером она держала человека под дулом пистолета. Она заставила его лечь на землю и просить о пощаде. Глядя, как слезы набухают в его глазах, а пальцы цепляются за опавшие листья, она направляла на него револьвер и говорила, что она про него думает. Она пыталась дать ему понять, что нельзя дальше играть на чувствах других людей. «Лежать!» — приговаривала она, хотя тот лишь ковырял пальцами грязь и слабо шевелил ногами от страха. Закончив говорить, высказав все, что хотела сказать, она поставила ногу ему на затылок и прижала его лицо к земле. Потом положил револьвер в сумочку и пошла назад к железнодорожной станции.

РАЙМОНД КАРВЕР

СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР

Возле дома стояла машина Веры, других не было, и Берт поблагодарил за это Бога.

Он въехал в проезд и остановился возле пирога, который вчера уронил. Пирог по-прежнему валялся на асфальте - перевернутая алюминиевая тарелочка в нимбе из тыквенной начинки. Первый день после Рождества.

На Рождество он приезжал навестить жену и детей. Вера его предупредила заранее.

Дала полный расклад. Заявила ему, что он должен уехать к шести, потому что ее друг со своими детьми приезжает на ужин.

РАЙМОНД КАРВЕР

ВИДОИСКАТЕЛЬ

Безрукий позвонил мне в дверь, чтобы продать мне фотографию моего дома. Если б не хромированные крюки - обычный на вид мужик, в районе пятидесяти.

- Как вы потеряли руки? - спросил я после того, когда он сказал, зачем пришел.

- Это другая история, - ответил он. - Так будете брать карточку или нет?

- Зайдите, - сказал я. - Я только что кофе сделал.

К тому же, я только сделал желе. Но безрукому про это не сказал.

Популярные книги в жанре Современная проза

Уже стоя в очереди в кассу, Виктор в очередной раз пробежал глазами мятый листочек со списком необходимых покупок.

- Сахар взял, сметану тоже, сыр есть… — бормотал он. — О! А батон?! Черт, батон забыл…

Обернувшись, он попросил расфуфыренную даму, стоявшую за ним:

- Я быстренько смотаюсь и вернусь, хорошо?

Та в ответ лишь высокомерно наклонила голову, не удостоив слова. Чертыхнувшись про себя, Виктор все же решил не учить ее хорошим манерам и рванул обратно, в клубящееся человеческое столпотворение.

Скука-с…

На первый взгляд, скука — чувство вполне безобидное. Хотя, наверное, следует сразу оговориться, что слово «чувство» — не совсем та дефиниция, которая в более-менее полной степени отражает смысл известнейшего явления. Ведь чувство есть хоть каким-то движением мыслей и эмоций homo sapiens, оно, чувство, скорее, состояние души и ума, присущее современному человеку. А скука — это полное отсутствие шевеления оных. И знакомо состояние сие, наверное, любому цивилизованному человеку. Однако только цивилизованному. Ведь в языках некоторых примитивных племен и народов, как утверждают лингвисты, такого слова вообще нет. Отсутствует напрочь. Но, кстати, как поговаривают, у древних греков, которых в примитивности упрекнуть весьма сложно, такого понятия тоже не было. Делом, видать, были заняты, некогда им было скучать. А может, воспитаны были по-другому?..

Поезд уже тронулся, когда я выбежал на перрон. Раздумывать было некогда, пришлось запрыгивать в ближайший вагон. Проводник укоризненно покачал головой, но ничем больше свое неудовольствие не выказал. Мой же вагон оказался в другом конце состава. Когда я, наконец, добрался до своего купе, поезд шел уже полным ходом.

В купе сидел попутчик, импозантный седоволосый мужчина лет шестидесяти. Повернув голову на звук открывающейся двери, он улыбнулся:

В этот ранний утренний час он шел по пустынной главной улице города, где прошла большая часть его жизни и где, вероятно, она закончится. Шаги его гулко отдавались в тишине, звук рикошетом от стен домов настигал его и он почти радовался ему. Башмаки его в порядке, не стоптаны, блестят, маленькие подковки не дают им асимметрично стираться и вот сейчас они как бы говорят, громко и суетливо, в соответствии с мелким шагом низкорослого человека. Они одобряют его привычку ежедневно ухаживать за обувью по вечерам, когда ее снимают, а не надевают утром. Скольких людей он учил этому в жизни и как мало кто усвоил эту простую истину! Как скверно воспитаны люди, как неряшливы они и расхлябаны, как аморальны и корыстны! Разве честному человеку кожаное пальто по карману? Не говоря уже о машине любой марки. Только две эти вещи — повод заподозрить владельца в коррупции. И что вы думаете? Начни уголовное дело — ниточка приведет куда надо. Вот и занялись бы, кому следует, этими самыми владельцами авто и кожаных пальто. Да некому, некому нацелить весь этот аппарат. И сам аппарат давно уже снял кожаные куртки и шинели, а все больше в заграничном. А на какие шиши, извините?

В далеких пятидесятых Михаил Садовский открыл для меня творчество Булата Окуджавы. И теперь, спустя полвека, мы вместе с Мишей вспоминаем крылатое: «Давайте говорить друг другу комплименты.» Мудро это сказано, очень мудро. И все же каждый, кто слышит комплимент первым, рискует оказаться в положении петуха из басни Крылова. Вот почему, (вы поймете это, дорогой читатель), я испытываю сейчас невольное смущение. Ведь совсем недавно, еще, не успев как следует переехать из Москвы в Нью Йорк, Михаил Садовский опубликовал обо мне хвалебнейшее эссе, ну, прямо-таки настоящую оду написал! Читал ее в «Русском базаре» и ерзал в кресле — неужто это обо мне? Начал было объясняться с автором, но тот решительно перебил меня: «Не запрещай мне удивляться! Это мое основное право! По крайней мере здесь, в Америке — право на удивление!» Право на удивление. Оно вроде бы есть у каждого, но, наверное, разница в том, что один будет удивлен только в случае, если марсианин, похожий на осьминога, выйдет из своего заоблачного корабля и попросит прикурить, а другой… В этом как раз и собака зарыта: способность удивляться обычному, даже обыденному — это талант.

Основанная на реальной истории семейная сага о том, как далеко можно зайти, чтобы защитить своих близких и во что может превратиться горе, если не обращать на него внимания.

Атлантик-Сити, 1934. Эстер и Джозеф Адлеры сдают свой дом отдыхающим, а сами переезжают в маленькую квартирку над своей пекарней, в которой воспитывались и их две дочери. Старшая, Фанни, переживает тяжелую беременность, а младшая, Флоренс, готовится переплыть Ла-Манш. В это же время в семье проживает Анна, таинственная эмигрантка из нацистской Германии. Несчастный случай, произошедший с Флоренс, втягивает Адлеров в паутину тайн и лжи – и члены семьи договариваются, что Флоренс… будет плавать вечно.

Победитель Национальной еврейской книжной премии в номинации «Дебют». Книга месяца на Amazon в июле 2020 года. В списке «Лучших книг 2020 года» USA Today.

«Бинленд превосходно удалось передать переживание утраты и жизни, начатой заново после потери любимого человека, где душераздирающие и трогательные события сменяют друг друга». – Publishers Weekly.

Морган Грант и ее шестнадцатилетняя дочь Клара больше всего на свете хотели бы, чтобы в их доме царили любовь и взаимопонимание. Достичь этого можно, если Морган наконец отпустит дочь от себя, перестанет контролировать и даст ей дышать полной грудью. Им все тяжелее находиться рядом, но Крис, отец Клары, помогает им в решении конфликтов. Пока однажды он не попадает в страшную аварию, которая переворачивает их мир с ног на голову. Сможет ли общее горе склеить их семью?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Раймонд Карвер

КОЕ-ЧТО НАПОСЛЕДОК

Максин, жена ЛД, выгнала его из дома как-то вечером, когда пришла с работы и увидела, как тот, пьяный, донимает Рэю, их пятнадцатилетнюю дочь. ЛД и Рэя сидели на кухне за столом и спорили. Максин даже не успела снять пальто и положить сумочку.

Рэя сказала:

- Мам, скажи ему. Скажи ему, что мы говорили.

ЛД повертел в руке стакан, но пить не стал. Максин сверлила его яростным взглядом.

Раймонд Карвер

Популярная механика

Чуть пораньше в тот день начал таять снег. Потёки грязной воды бежали по невысокому окошечку, выходящему на задний двор. С другой стороны дома шелестели шинами по такой жиже машины - на улице темнело. Но темнело и в доме.

Он был в спальне - запихивал шмутки в чемодан, когда она вошла.

- Очень рада, что ты уходишь! Очень рада, что ты уходишь! - сказала она. - Ты слышал!

Он продолжал складывать вещи в чемодан.

Раймонд Карвер

Самые мелкие мелочи

Я уже легла, когда услышала ворота. Я прислушалась. Больше ни звука. Но этот я услышала. Попробовала разбудить Клиффа. Он лежал в отрубе. Поэтому я встала и подошла к окну. Большая луна разлаталась по горам, окружавшим город. Белая такая, вся в шрамах. Любому остолопу на ней лицо примерещится.

Света было достаточно, чтобы я осмотрела весь двор - шезлонги, иву, бельевую веревку между столбов, петунии, изгороди, широко открытые ворота.

РАЙМОНД КАРВЕР

СТОЛЬКО ВОДЫ ТАК БЛИЗКО ОТ ДОМА

Мой муж ест с аппетитом. Но не думаю, что он и впрямь голоден. Он ждет, локти на столе, и взгляд уперт куда-то в другой конец комнаты. Он смотрит на меня и смотрит мимо. Вытирает рот салфеткой. Пожимает плечами и продолжает есть.

- Что ты на меня уставилась? - говорит он. - В чем дело? - говорит он и кладет вилку.

- Я уставилась? - спрашиваю я и качаю головой.

Звонит телефон.