Хороша и дурна, и глупа и умна

Водевиль в одном действии.

http://az.lib.ru

Отрывок из произведения:

   Константин Прохорович Яузов, отставной штабс-капитан.

   Степанида Карповна, жена его.

   Наденька, дочь их.

   Александр Иванович Алинской, гусарский офицер, жених Наденьки.

   Иван Григорьевич Падчерицын, уездный судья, крестный отец Наденьки.

   Емельян, слуга Яузова.

Действие в деревне Яузова.

Популярные книги в жанре Водевиль

Действие разворачивается в Америке 30-х годов. Молодого певца Макса никто не воспринимает всерьёз: ни любимая девушка, ни ее отец — продюсер. Все словно околдованы знаменитым тенором Тито Мерелли. И вот стараниями папы-продюсера Мерелли приезжает на гастроли вместе со своей женой Марией. Все билеты проданы. Но перед самым концертом звезда внезапно… Одним словом, петь не может. Продюсер умоляет Макса выдать себя за знаменитого тенора. Идёт «Отелло», никто не замечает подвоха. Всем кажется, что положение спасено. Но все только начинается…

Александр Образцов

С Е Т И Р А З В Р А Т А

водевиль

ДАМОЧКА

СТАРАЯ ВЕШАЛКА

МОЛОДОЙ ГЕНИЙ

ХУДОЖНИЦА

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ

Полукушетка. На ней полулежит дамочка. Входит

старая вешалка со стаканом воды. Ставит его на тум

бочку.

ДАМОЧКА. Ах, как не хочется мне идти на работу, Нинель Исидо

ровна! Ах! СТАРАЯ ВЕШАЛКА. Так не ходи. ДАМОЧКА. Не ходи! Легко сказать! А жить на что? СТАРАЯ ВЕШАЛКА. А что это у тебя за специальность за такая? ДАМОЧКА. Что? СТАРАЯ ВЕШАЛКА. Какая же у тебя специальность, говорю, что на

Комедия «Тетка Чарлея» впервые поставлена в Лондоне 29 февраля 1892 года. Она побила все рекорды своего времени: первая лондонская постановка показывалась публике 1466 раз, бродвейская постановка 1893 года — четыре года подряд.

Эрику Чесней и Чарлею Вайкену, студентам Оксфордского университета, срочно нужно найти компаньонку для встреч со своими любимыми девушками Энни и Китти. Для этого они переодевают в женское платье приятеля, заставляя его выдавать себя за донну Люцию, тетку Чарлея из Бразилии, — богатую и знатную особу. Всё запутывается, когда за этой «тетей» начинают усиленно ухаживать Стефан Спетлайг и сэр Фрэнсис Чесней. И уж совсем ситуация выходит из-под контроля, когда внезапно является настоящая донна Люция…

Комедия-водевиль в одном действии, переведённая с французского.

Литературная обработка - А.В. Клюквин

"Звери в тумане" — это смелое ПУТЕШЕСТВИЕ в мир человеческих инстинктов, страхов, подавляемых чувств, дать свободу которым так трудно.

«ПУТЕШЕСТВИЕ» здесь не метафора, но способ восприятия спектакля, ведь зрители ВМЕСТЕ С ГЕРОЯМИ передвигаются по залам театра!

"Лиэетта, Мюзетта, Жанетта, Жоржетта…" Забавная песенка, которая звучит в одном из лучших музыкальных фильмов в истории нашей страны. Поначалу мы приходим к ироничным водевилям Эжена Лабиша просто как к занятным и обаятельным мюзиклам. Однако проходят годы – и внешне простенькие, незамысловатые сюжеты "Соломенной шляпки", "Путешествия мсье Перришона" и других жемчужин творческого наследия Лабиша раскрывают нам совершенно новые грани его таланта, его ум, иронию и безупречное чувство слова…

«Мурка» — музыкальная пьеса по мотивам известной баллады «Здравствуй, моя Мурка, прощай!», создает «букет ароматов» эпохи НЕЭП а. Здесь и городской шансоном тех лет (из репертуара Плевицкой, Вертинского, Изы Кремер), элементы истории Соньки Золотой ручки, здесь действуют резиденты международной разведки, миллионщики-меценаты, разгорается любовь певицы варьете и тайного агента эсеров, звучит еврейский юмор и революционные лозунги.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Двое мужчин, полные противоположности друг другу по характеру и склонностям – беспечный бездельник Куни Гару и суровый воин Мата Цзинду, сын свергнутого правителя, объединились в восстании против тирана-императора. Они быстро стали лучшими друзьями в сражениях с гигантскими имперскими армиями, драпированными шелками боевыми дирижаблями и коварными тысячелетними божествами. Но когда императорская власть падет, друзья обнаружат, что члены фракций, стоящие за каждым из них, придерживаются разных взглядов на то, как построить мир в обескровленном войной государстве.

В свои тридцать с небольшим Дженни ведет скромный образ жизни одинокой и чопорной британки. Даже на фоне своих отнюдь не самых раскрепощенных приятельниц она выглядит серой мышкой. Но ей самой противно быть робкой тихоней. Что делать? Отправиться в Африку! И судьба вознаградит ее за столь решительный шаг: она встретила Доминика – мечту любой женщины. Мускулистый мачо перевернул ее представления о мужчинах. Но все заканчивается, в том числе и путешествия. Пора домой, в Англию. Но Дженни уже не сможет быть прежней. Придется преодолеть не только собственную нерешительность, но и сразиться с предрассудками друзей и коллег, которые ее наверняка осудят.

Практически ни одно застолье не обходится без любимых песен, которые мы слышим с самого раннего детства. Но нередко мы забываем слова шлягеров и путаем, казалось бы, известные строчки. Эта книга станет вашим незаменимым помощником на всех семейных праздниках. В ней собраны самые популярные песни городского фольклора, романсы, а также авторские произведения, которые скрасят любой вечер.

Для политического и идеологического контекста, в котором создавалась книга «Метастазы удовольствия», особенно значимы опыт войны в Югославии и всплеск иррационального, неконтролируемого насилия в современном обществе. Превращая психоанализ Лакана в основу для возрождения марксистской теории, Славой Жижек исследует роль женщины в новейшей философии и современном искусстве, а также связь между насилием и межгендерными отношениями.

«Где можно постичь «удовольствие как политический фактор» в его чистейшем виде? На знаменитой фотографии времен еврейских погромов: еврейский мальчик загнан в угол, его окружила группа немцев. Эта группа чрезвычайно интересна – выражения лиц ее участников представляют весь диапазон возможного отношения к происходящему: один «получает удовольствие» совершенно непосредственно, как идиот, другой явно напуган (вероятно, от предчувствия, что может оказаться следующим), третий изображает безразличие, которое скрывает только что проснувшееся любопытство, – и т. д., вплоть до исключительного выражения лица некоего юноши, которому явно неловко, чуть ли не тошно от всего происходящего, он не в силах отдаться событиям целиком, и все же оно его завораживает, он получает от ситуации удовольствие, чья сила много превосходит идиотизм непосредственного наслаждения. И вот он-то опаснее всех: его дрожкая нерешительность – в точности как у Человека-Крысы; то же выражение лица Фрейд заметил у этого пациента, когда тот рассказывал ему о пытках крысы: «Когда [Человек-Крыса] излагал ключевые эпизоды этой истории, лицо его приобретало страннейшее сложное выражение. У меня возникло лишь одно толкование: ужас от получаемого удовольствия, которого сам пациент и не осознавал».