Хомо пробкиенс

Дождь рисует на замызганном стекле вытянутые иероглифы. Красный свет светофора дробится в них на мутные проблески, потом сменяется зелёным, но никакой зелёный свет не способен сдвинуть нас с места.

Пробка. Металлическая змея, окутанная выхлопом, протянулась из дождевой пыли в бесконечность.

Я смотрю в окно на магазинчик, мимо которого троллейбус проезжает каждое утро. Точнее, замирает на десять минут в ежеутренней пробке перед большим перекрёстком, демонстрируя мне суррогат телевизионного шоу.

Другие книги автора Наталья Егорова

Продолжение серии книг про Наталью Иномирянку

Просто верь. В себя, в людей и нелюдей, а главное в то, что все будет хорошо.

Страх делает из слабого труса, а из сильного героя Академия гудела как потревоженный улей. К концу занятий в ее стенах не осталось ни одного человека, который был бы не в курсе произошедшего в обед в столовой. Адепты бурно обсуждали инцидент, собираясь небольшими группами в коридорах, холле и даже во дворе. Похоже, я была первой, кто решился открыто бросить вызов грозному завучу. Точнее я была единственной, у кого не имелось другого выхода — магия была для меня всем. Некоторые, встречая в коридорах, разглядывали меня с каким-то жадным интересом. В чем тут дело прояснил Эрин, прибежавший после перемены с известием о том, что многие заключают пари на то, сколько я продержусь до того как все-таки сбегу. Сроки разнились от одного дня до одного месяца.

Я очнулась в другом мире, где обозвали Избранной, но быстро выяснили, что ничего полезного я не умею. И только один лучик надежды — возможность исполнить свою заветную мечту и стать магом. Для этого придется приложить множество усилий, но разве это имеет значение, когда главное чудо в твоей жизни уже случилось? Это история об обычной девушке в необычной ситуации, ее маленьких друзьях, магической академии и взаимопомощи. Даже если сбылась самая заветная мечта, за нее еще придется бороться.

Даже программисты не станут отрицать, что они народ необычный. Недаром о них сложено столько анекдотов – Василий Иванович с Вовочкой позавидуют. Вот и родилась идея собрать под одним переплетом произведения авторов-программистов.

В сборник вошли рассказы пятнадцати авторов из США, Израиля, России, Украины и Эстонии. Всю информацию об авторах можно найти на сайте издательства «Млечный Путь»: http://milkyway2.com.

Нам рассказали как важно то, что мы будем делать, пришедшим поглазеть на построение жителям — какие мы сильные маги, отдельно отметили героев-первокурсников, которые наравне со вторым курсом вызвались помогать людям защищать селения от нечисти и болезней и под торжественный марш отправили навстречу рутинной работе столь нелюбимой архимагом Элтаром...

Картленд включил передатчик. В мёртвой черноте экрана отражались впалые щёки и тусклые глаза под набрякшими веками.

Красавец...

– Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Отзовитесь, сволочи, мать вашу! Станция "Эра"...

Впору было свихнуться.

Одиннадцать месяцев взаперти: два жилых яруса, четыре коридора, двадцать шесть кают, гальюн, душ, кубрик, рекреация, гидропонный блок... В ангарах не осталось ни капли топлива, только пыль лежала трясиной: ступишь - засосёт.

Зак украдкой скосил глаза из-под рваной повязки, служившей ему головным убором. Остальные рабы пока не заметили отставшего товарища по несчастью. Один из охранников, сопровождавших жалкую колонну, поправлял ошейник злобного пса-убийцы, другой закуривал вонючую самодельную папиросу. Это был крохотный, но шанс.

Зак юркой змейкой просочился в приоткрытую дверь. Полузасыпанный землей бункер, невесть как оказавшийся на территории бывшего кемпинга, нынче представлял собой огрызок коридора с шершавыми бетонными стенами. Двери по обеим сторонам прохода были наглухо запечатаны, но и та площадь, что оставалась в его распоряжении, давала некоторую надежду остаться необнаруженным. Рабов сгоняли в бараки толпой, для сна служило все пространство дощатого пола, а пересчитывали рабочую силу лишь с утра. Зак надеялся к этому времени проскользнуть мимо охранников, перелезть через невысокую двойную ограду из колючей проволоки и... дальше надежда только на собственные ноги.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

ГРИГОРИЙ ТАРНАРУЦКИЙ

Космический пешеход

Он чувствовал, что кто-то пытается его разбудить, но никак не мог выбраться в явь. Сон был как глубокий колодец: только подымешься, цепляясь за скользкие стенки, почти до края и вновь скрываешься в темноту. Наконец с трудом удалось узнать склонившееся к нему лицо Ермолаева и осмыслить, что тот говорит.

- Да ты проснешься, Роман, или я тебя водой оболью. Слышишь? Прилетел психолог из следственного отдела.

Леонард Ташнет

Автомобильная чума

Меня зовут Куперман, Эл Куперман. Я - ответственный секретарь Ассоциации промышленников Нью-Фоллса. И, несмотря на хороший заработок, не пожелаю этой должности и заклятому врагу. Нельзя сказать, что Нью-Фоллс чем-то отличается от других городов. Трудности у нас те же самые; старые дома ветшают, новые строятся слишком медленно, словом, как в любом американском городе. Взять, к примеру, брошенные автомобили. Даже думать о них не хочется. На улицах полно машин, брошенных владельцами. А как выглядит эта рухлядь? Разбитые стекла, вспоротая обшивка, снятые колеса. Брошенные автомобили как бельмо на глазу. К тому же игры, которые затевают в них дети, могут привести к печальным последствиям. Вы спросите, почему городские власти не убирают эти автомобили? Все упирается в расходы и ведомственные разногласия. Санитарная служба говорит, что это не их работа, но соглашается вывезти автомобили за дополнительную плату. На свалках это старье не жалуют, потому что оно занимает слишком много места. Взять их на буксир нельзя, так как девяносто процентов брошенных автомобилей - без покрышек, а добрая половина и без колес. Поэтому они стоят и стоят у тротуаров, пока полиция не соблаговолит, а это случается довольно редко, увезти две-три штуки. В конце концов муниципалитету пришлось обратиться к услугам фирмы, занимающейся вывозом брошенных автомобилей. Но вскоре какой-то проныра выяснил, что фирма с выгодой продает эти машины да еще дерет с города за вывоз три шкуры. И вот тогда президент нашей ассоциации Мартин Смит решил, что этим делом должны заниматься именно мы. По его указанию я обратился к владельцам десятка фирм, которые могли бы нам помочь, и передал Смиту их условия. - Это грабеж! - проревел он в ответ. Тогда я написал письмо редактору журнала "Городское самоуправление" с просьбой к читателям присылать нам свои предложения по поводу того, как можно решить проблему. Письмо напечатали, но откликов я не получил. Но вот однажды моя секретарша принесла мне визитную карточку, на которой я прочел следующее: "ПЕТЕР ГАМИЛЬТОН, доктор философии. ПЕРЕВОЗКИ". - Он просил передать, - усмехнувшись, добавила секретарша, - что может помочь вам с автомобилями. Уникальный тип! И пригласила в кабинет высокого, стройного мужчину. У него были длинные, до плеч, волосы, шляпа, усы, ярко-голубая расшитая рубашка, красные джинсы, сандалии на босу ногу, гитара за спиной. Эта личность жмет мне руку и говорит на прекрасном английском языке: "Сэр, я могу вывезти из Нью-Фоллс все брошенные автомобили за одну неделю". - Да? - спрашиваю я. - Вам известно, сколько их тут? - Конечно, сэр, - отвечает он. - Девятьсот восемьдесят шесть. Я подсчитал. Увезу все, можете не сомневаться. За каждую машину вы заплатите по десять долларов. Я попытался узнать подробности, но он в них не вдавался. Сказал, что сделал какое-то изобретение, что был профессором органической химии, стал безработным и теперь ему нужны деньги. Я связался со Смитом, который долго не мог поверить, что мы так дешево отделаемся. Эксперимент назначили на утро следующего дня, во вторник. Мы ждали Гамильтона на улице у старого канала. Вдоль тротуара стояло шесть разбитых автомобилей, без колес, с выпотрошенными двигателями. И вот подъезжает Гамильтон на большом грузовике, останавливается, откидывает задний борт, который становится трапом, и вытаскивает из кузова две бочки, сетку с бутылками, мешалку с крышкой, длинный, свернутый кольцами шланг и распылитель. - А где ваши помощники? - спрашиваю я. - Мне они не нужны, - отвечает он. Смит поворачивается ко мне, и его брови удивленно ползут вверх, как бы говоря, что он не верит обещаниям этого чудака. Гамильтон достает из одной бочки пригоршню зеленых гранул, добавляет их к черной жидкости из второй, перемешивает то и другое деревянной лопаткой и закрывает крышку мешалки. Потом берет несколько аккордов на своей гитаре. - Должна пойти реакция, - поясняет он. Затем подсоединяет шланг к выходному патрубку мешалки и к распылителю. Достает из сетки бутылки, стеклянной пипеткой набирает из каждой по нескольку капель и через маленькое отверстие в крышке выливает в мешалку. Закрывает отверстие липкой лентой, садится на крышку и, аккомпанируя себе на гитаре, поет модную песенку "Куда исчезли все цветы?". От начала и до конца. Смит медленно наливается желчью и поглядывает на меня со всевозрастающей яростью. А Гамильтон тем временем спокойно заканчивает песню, берется за распылитель и направляет струю на ближайший автомобиль, когда-то бывший щегольским "корветом". Машину покрывает оранжевая пена. Гамильтон тщательно опрыскивает все наружные поверхности, даже днище. Потом отступает назад и говорит: "Смотрите". Пена дымится, твердеет, идет пузырями. "Корвета" уже не видно. Спустя пять минут нет и дыма. - Пока мы ждем, можно заняться и другим автомобилем, - говорит Гамильтон. - Пены у меня хватит, - и направляет распылитель на старый "форд", что стоит на другой стороне улицы. Минута, две - и "форд" исчезает под оранжевым чехлом. Смит не отрывает взгляда от первого автомобиля. И подзывает меня. - Гляди! Вы когда-нибудь видели, как сдувается воздушный шар? Или нет, как тает снеговик под весенним солнцем? То же самое происходило и с закованным в пену "корветом". Он дрожал и медленно сжимался. Капот и багажник уползали в кабину. Машина принимала сферическую форму. Скорость сжатия возросла, и скоро на земле лежал оранжевый шар размером с большой пластиковый мяч, каким играют дети на пляже. Шар испускал столько тепла, что мы не могли подойти ближе чем на десять футов. - Как вам это нравится? - спросил Гамильтон. "Форд" в это время претерпевал то же превращение, что и "корвет". Смит покачал головой. - Не понимаю, что происходит. А что вы собираетесь делать с этим... с этим шаром? - Нет ничего проще. Как только он остынет, а охлаждение можно ускорить, поливая шар водой, я отвезу его на свалку на этом грузовике. Он не займет много места. - Но как вам это удалось? - Использовал некоторые достижения прикладной химии, - ответил Гамильтон. - Эта пена - придуманная мной композиция на основе производных уретан-полиэфирпласта... И он наговорил довольно много, по праву гордясь своим изобретением. Но учтите, я могу ошибиться в терминах, так как в колледже меня учили химии только один семестр. - Она представляет собой особое бороазотистое высокомолекулярное соединение, - продолжал бубнить Гамильтон, - с объемными гетероцикличными боковыми цепочками, часть из которых содержит атомы молибдена. Отсюда и оранжевый цвет. - Ясно, что дело темное, - кивнул я. - В чем заключается суть процесса? - Я добавил активатор к мономеру из этой бочки, чтобы началась полимеризация. Когда я распылил полученную смесь, кислород воздуха, действуя как катализатор, превратил полимер в очень длинные цепочки с... как бы это сказать, с крючочками по бокам, которые, сцепляясь, образовывали фибриллярную пространственную структуру. Новое вещество быстро затвердевает, и при этом отдает присоединенные гидраты. Вследствие этого пространственная структура сжимается наподобие белковой пленки, выставленной на воздух. Когда она принимает более-менее сферическую форму, скорость сжатия увеличивается в результате действия сил Ван-дер-Ваальса. От выделяемого при этом тепла органические волокна обугливаются, а металл нагревается чуть ли не до температуры плавления и легко деформируется, заполняя свободное пространство. Внутреннее давление дробит обугленные волокна в гранулы и сплавляет металлические детали воедино. Созданный мною полимер сохраняет прочность при высоких температурах, поэтому наружная оболочка не лопается. Конечный продукт реакции перед вами. - Гамильтон кивнул на оранжевый шар. - Я получаю контракт на вывозку брошенных автомобилей? Смит крепко пожал ему руку. - Он ваш! Можете начинать прямо сейчас. Оплату я гарантирую. Более того, обещаю вам премию. Вы получите ровно десять тысяч долларов, если уберете все машины за неделю. Я попрошу мэра разрешить вам пользоваться пожарными гидрантами, чтобы ускорить охлаждение этих шаров. Я позвоню ему, как только вернусь к себе. - Заметано! - Гамильтон хлопнул в ладоши. - Приступаю немедленно. Через неделю, во вторник утром, я приду за чеком. Должен отметить, Гамильтон недолго работал в одиночку. Вокруг начали собираться толпы людей. С четверга он уже не вывозил оранжевые шары. Их растаскивали горожане. Одни украшали ими лужок перед домом, другие использовали их вместо ограды, третьи устанавливали на детской площадке. Во вторник утром я пришел пораньше и позвонил Смиту, чтобы узнать, готов ли чек для Гамильтона. - Я скоро приеду к тебе, - сказал Смит. - Я как раз думаю об этих десяти тысячах. Но я слишком хорошо знал Смита и знал, что обещание он дал сгоряча и теперь, конечно, о нем жалел. Смит приехал в десять часов. Спустя несколько минут появился Гамильтон. Теперь он был в кожаной жилетке на голое тело и голубых брюках. - Доброе утро, - говорит он. - Пришел, как и договаривались. Ваши улицы свободны от автомобилей. Если кто-то снова бросит одну-две машины, полиция без труда уберет их. За мной никаких долгов. Могу я получить деньги? Смит сидит за моим столом. Он надувает щеки, свистит, его пальцы складываются в пирамидку на полированной поверхности. - Молодой человек, у меня чек на пять тысяч долларов. Мне кажется, что означенная сумма - весьма приличный заработок за неделю, тем более что поставленная перед вами задача оказалась легче, чем ожидалось. А учитывая, что вы работали только пять дней, получается по тысяче долларов за каждый из них, - и протягивает чек Гамильтону. Глаза Гамильтона метают молнии, но голос тих и ровен. - Сэр, мы договаривались о десяти тысячах. - Чепуха! - отвечает Смит. - В этом штате устная договоренность не имеет силы. - Вы пожалеете об этом, - очень, очень спокойно говорит Гамильтон и уходит. Я попытался было убедить Смита отдать Гамильтону всю сумму, но ничего не добился. - Что он сможет сделать! Притащит назад старые автомобили? - вот и все, что я услышал в ответ. Чек на пять тысяч лежал в моем столе целую неделю. Я надеялся, что Гамильтон передумает и придет за деньгами. Но он не появлялся, и я решил, что бывший профессор чересчур принципиален. По мне, даже половина лучше, чем ничего. Все это произошло в мае, а с середины второй недели июня зарядил дождь, который лил и в субботу и воскресенье. Обычно я не обращаю внимания на погоду. Все равно надо работать, идет ли дождь или светит солнце. Но на среду у нас намечалось важное событие. Один из астронавтов родился в нашем городе, и мы готовили парад в его честь. В воскресенье вечером синоптики сообщили, что дождь прекратился и к утру даже высохнет асфальт. Меня это вполне устроило. У нас хватало времени, чтобы до среды развесить транспаранты и флаги. После программы новостей мне позвонил Смит: - Хорошо, что дождь кончился. Я договорился о фейерверке после парада. - И потом добавил: - Между прочим, Гамильтон в Нью-Фоллсе. Держу пари, завтра он явится за деньгами. Пошли его ко мне. - А где он пропадал? - Не знаю. Серлат, начальник полиции, сказал, что патрульные видели его грузовик на улицах города. Утром он точно придет за чеком. Полицейские заметили, что грузовик у него на последнем издыхании - из всех щелей хлещет вода. Гамильтон вернулся в Нью-Фоллс не за деньгами. Мы убедились в этом ранним утром. Как всегда, сев завтракать, я включил радио. - Дорожная служба предупреждает о заторах на дорогах двадцать один и двадцать три, ведущих в Нью-Фоллс, в результате многочисленных столкновений автомобилей на центральных улицах. Водителям рекомендуется объезжать Саус-авеню, Хай-стрит и Мэдисон-стрит из-за состояния дорожного покрытия. Бюро погоды аэропорта говорит, что при температуре воздуха плюс восемнадцать градусов образование льда на асфальте невозможно, что бы там ни утверждал инспектор Моунс. Пилот вертолета сообщил нам... Я так и не узнал, какое зрелище открылось пилоту. Я прыгнул в машину и поехал в ассоциацию. Но добраться туда мне не удалось. Ардсли-террейс, где я живу, выходит на Норт-авеню. На перекрестке машины пытались объехать два столкнувшихся автомобиля. На моих глазах одну из них занесло, и она присоединилась к двум первым. Асфальт блестел как после дождя, хотя тротуары уже высохли. Я вернулся домой и позвонил в полицию. - Мистер Куперман, - сказал мне заместитель начальника, - это невероятно. Дороги такие скользкие, что сцепление между колесами и асфальтом полностью пропадает. Будто едешь по голому льду. Мы надели цепи на колеса патрульных машин. Необычное явление захватило только центральные улицы - Хай-стрит, Мэдисон-стрит, Норт- и Саус-авеню, Сентрал-авеню и Колумбус-авеню. Но и этого хватило с лихвой. Можете представить, какая получилась пробка. Да еще это проклятое скольжение. И всплески эмоций, за которыми следовали новые столкновения. Все знают, что делается на улицах города во время внезапного снегопада. Нам пришлось еще хуже. Кто мог ожидать появление льда в июне?! Я не отходил от радиоприемника весь день. Солнце поднималось все выше, а состояние дорожного полотна ухудшалось с каждым часом. Блестящая пленка на асфальте твердела. Дорожное управление округа направило в Нью-Фоллс машины с песком, но они не смогли преодолеть автомобильные заторы. Можете мне поверить, это был кошмар. Надо отдать должное Смиту. Он первым догадался, что наши беды исходят от Гамильтона. И позвонил мне, чтобы узнать его адрес. Адреса у меня, естественно, не оказалось. Тогда Смит распорядился передать по местному радио и телевидению срочное сообщение для Гамильтона: "Для вас выписан чек на полную сумму. Пожалуйста, немедленно позвоните". Гамильтон не отозвался. Специальные команды работали всю ночь, пытаясь очистить улицы, и во вторник, к полудню, освободили одну полосу движения. Парад, назначенный на среду, пришлось отменить, так как полиция и санитарная служба подсчитали, что им потребуется пять дней на наведение порядка. При помощи химиков мы выяснили, что произошло. По мокрому после дождя асфальту распылили вещество, содержащее какое-то кремний-органическое соединение. Влага способствовала его равномерному растеканию по мостовой. Образовавшаяся гладкая, как стекло, пленка прочно прилипла к асфальту. Разумеется, тут не обошлось без Гамильтона. За десять тысяч, которые сэкономил Смит, городу и округу пришлось выложить в десять раз больше, чтобы вычистить асфальт, увезти побитые машины, оплатить пребывание в больнице жертв аварий. К счастью, никто не получил серьезных травм. Прибавьте к этому выплаты страховых компаний. Не говоря уже о том, что жизнь в Нью-Фоллсе замерла на целую неделю, никто не мог добраться ни до работы, ни до магазинов. В общем, Гамильтон расквитался с нами сполна. Даже Смиту пришлось признать, что он ошибся. Из этой истории мы извлекли хороший урок. Два урока. Первый - надо всегда выполнять данное обещание. И второй - никогда не связываться с идеалистами, которые ставят принципы выше наличных. От них можно ожидать чего угодно.

АДЛЕР ТИМЕРГАЛИН

Начать сначала

Перевел с татарского Спартак Ахметов

1

Настольная лампа тускло освещала тесную комнату. В круге света лежали две бумажки. Первая была деловым письмом, в котором директорат фирмы обвинял Олдриджа в поломке синтезатора и считал себя свободным от взятых обязательств. Второе письмо написано от руки: "Рэй! Если можешь, прости. Ты превратил меня в домашнее животное, но я попытаюсь начать все сначала, Прощай, Линда".

Автор Элизабет Тюдор

(псевдоним Лалы Гасановой)

Захватчики миров

Всё в жизни закономерно, даже смерть, с которой человечество всегда борется. Но ещё большим казусом является жизнь. Она у каждого разная, но конец у неё один.

Моя история возможно покажется кому-то фантазией, а кто-то поверит в неё. Но всё что произошло, было реальностью. Если конечно читатель знает, что такое реальность...

Меня зовут Кристина Милфорд. Для друзей я простор Кристи. Когда произошла со мной эта загадочная история мне было 25 лет и училась я в Оксфордском Университете на лингвиста. Всё началось в безоблачный уик-энд в середине весны. Мой друг Ричард Дэйвид Хентон пригласил погостить у него в выходные. Я согласилась не задумываясь. Хотелось отдохнуть от тягот учёбы и городской жизни. Ну, в общем от всего. Ричард работал программистом. Жил он Норберве в Уэльсе. Тихий, маленький городок с изумительной зелёной живостью. Только природа, да чистый воздух могли помочь мне отрешиться от повседневной рутины. Не хватало только приключения, чтобы как-то скрасить этот уик-энд.

Александр Тюрин

О тождестве были и небыли в мировой истории

(Из лекции Козьмы Хроноплевста, прочитанной в Темпоральной

Академии в мае следующего года)

цикл "НФ-хокку"

Ничто так не придает динамизма историческому процессу, как кровопролитные битвы и войны.

Вглядываясь в длинный список великих сражений, мы замечаем, что почти всегда победителя их можно определить заранее -- это тот, кто имеет лучшее вооружение и организацию, кто физически или умственно сильнее, лучше мотивирован и выбрал выигрышную позицию.

Александр Тюрин

ТРАНЗИТНЫЙ КОСМОДРОМ

цикл "НФ-хокку"

Глава 1. 2375 год.

Корабли появлялись из ничего, точнее из Абстракта, юркие и мелкие как мухи. Лиловое поле интерфейса превращало их в кляксы неопределенного цвета и и формы, а масса становилось заметной, лишь когда они плюхались в быстро твердеющие люльки на поверхности волнующегося как море космодрома.

Женя Клочков занимался санитарным контролем. Большинство кораблей было беспилотными, да и сами пилоты никаких хлопот не доставляли. Лощеные выпускники штурманских инкубаторов, прошедшие десятки экзаменов и испытаний, прежде чем принять командование, они были идеальны, как аммиачный снег.

Евгений Тюpин

МЕЖЗВЕЗДHЫЙ КОHТАКТ

Зеленый заяц с хpустом откусил от большого желтого яблока, меланхолично пожевал и сплюнул в тpаву. - "Hу и кислятина, " - лениво подумал заяц и зашвыpнул яблоко подальше в кусты.

Заяц сидел под стаpым дубом, удобно откинувшись на шиpокий ствол. Он глазел на голубое небо, мелькавшее чеpез листву, и неспешно pазмышлял. Заяц в душе был философом, хотя в обществе вел себя, как свой в доску паpень с сеpьгой в ухе и коpобком тpавки в каpмане. Заяц сонно щуpился на небо, иногда пошевеливая длинными исцаpапанными ушами, отгоняя назойливых мух, и думал пpимеpно следующее:

В жизни Императора Виктора Седьмого, Властителя людей, повелителя живых и мертвых (и еще пол сотни титулов), наступает самый важный, для любого мужчины момент: выбор жены. Той, кто продолжит славный род, и станет истиной опорой в самых тяжких испытаниях.

Но кому поручить эту сложную миссию? Ведь даже у самого преданного вассала будут свои цели. Самые мудрые советчики могут ошибиться. Самые зрящие оракулы, бывает, путают истинное прозрение с иллюзией.

И Император призывает своих самых верных псов! Ричарда Гринривера и Рея Салеха, кровожадных ублюдков, чьи имена в кошмарах повторяют не только люди, но и демоны, и даже сами боги. Для которых нет цели выше, чем служить империи. Они не предадут, они не подведут, они не усомнятся.

Ну а в крайнем случае, их кожей всегда можно оббить трон. Ведь это и есть самая большая мечта императора.

В книге присутствует нецензурная брань!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Безмятежны и упоительны вечера в Макошине! Горбатые улочки выгибают шершавые спины, ленивое солнце валится за облупленные крыши, напоследок щедро плеснув меди в окна, и кажется, вот-вот уютно замурлычет сам городок.

Прогремит по колдобинам усталый автобус из столицы, зальётся визгливым брехом пёс в подворотне, и снова в Макошине тихо.

Георгий зажмурился на вечернем солнце и даже потянулся, как старый тощий кот. Хорошо... только колени ноют к дождю, надо бы подняться на второй этаж, закрыть окно. Не ровен час, ветер ударит в створку, не оберешься хлопот вставлять новое стекло.

Во второй половине 1941 года Финский залив стал ареной трагических событий. В августе Балтийский флот, потерявший контроль над заливом, совершил трагический прорыв из Таллина в Кронштадт. По своим последствиям он был сравним с поражением при Цусиме. Загнанные противником на свою последнюю базу балтийские моряки выдержали разрушительные удары германской авиации по Кронштадту, провели сложнейшую эвакуацию гарнизона Ханко, а затем пережили страшную блокадную зиму.

Надо же было догадаться назвать его Агеем!

Ну что это за имя, в самом деле: будто споткнулся и язык прикусил. В детстве мальчишки из соседнего жилблока кричали: "Поди, Агей, навешаю люлей!" Что такое "люли" Агей не знал, но, судя по восторженной злобе на физиономиях, лучше было не уточнять.

Имя, конечно, можно сменить; в лучшие месяцы он запросто наскрёб бы на оплату налога. Но с годами эта неприязнь стала маленьким внутренним ритуалом, привычным, как поношенные штаны, и даже доставляла Агею определенное мазохистское удовольствие.

Морская вода отливала нежнейшим блеском, словно от горизонта плеснули жидкой платиной. Крохотные волны с едва слышным шипением наползали на прохладный песок. Над бескрайней синью неторопливо поднималось солнце, заливая, затопляя в сиянии берега.

Тихий рай. Не верится, что в получасе лета высятся зеркальные небоскребы Сингапура.

Здесь само время ловило себя за хвост. Крыши пластиковых бунгало покрывали живые пальмовые листья. Смуглые рыбаки надевали шляпы из настоящей соломы, но уходили в море на вполне современных надводных катерах. Молчаливые стройные девушки с русалочьими глазами носили униформу официанток и горничных, но при этом расхаживали босиком и украшали блестящие волосы живыми цветами. Я давно не видел такой роскоши - живых цветов, сорванных прямо с ветки.