Хич

"И какого хрена я не поехал на автобусе?", – думал Боб, с трудом передвигая ноги по краю пустынного шоссе. Вообще-то его звали Вова, но вот приклеилась к нему эта кличка – и все тут. Была промозглая осень, шел противный дождь, который к тому же сочетался с порывистым ветром. Бобу было девятнадцать лет от роду, и многие его друзья не раз предупреждали: поездки автостопом всегда чреваты.

А он вместо того, чтобы послушать людей знающих, собрал в свой смешной рюкзачок минимум вещей, надел легкомысленные заплатанные джинсы и почти такую же легкомысленную кожаную курточку. Расплата наступила почти сразу же после того, как его подбросил один добродушный водитель КАМАЗа. От маленького городка Кораблино до поселка Акулово он доехал совершенно без проблем, разговаривая с Федором о том, о сем; после того как он покинул уютную кабину легендарной машины, наступила полоса катастрофического невезения. Во-первых, пошел дождь. Во-вторых, никто не хотел останавливаться, все пролетали мимо, окатывая несчастного Боба грязной водой, что всегда есть на трассе в такое время года (или в любое время года, но в дождь).

Другие книги автора Николай Александрович Никифоров

Ник Никифоров

ДЕМОHТАЖ

- 1

Медленно плывут тусклые трубки потолка. Одна, вторая, третья ... я насчитал ровно шестнадцать, пока везли по коридору. Температура низкая, но наружные датчики вышли из строя еще полчаса назад. Холодно: иначе у этих двоих изо рта не шел бы пар. И звук, отвратительно тихий звук.

- Здоровый, - парнишка лет семнадцати кивает старшему.

- Эпилептический припадок, - зевает человек в белом халате. - Вроде бы.

Повесть была написана за период с февраля по август 2002 года, причем по-настоящему писалась лишь весной. Остальное время меня «мучили» ломы:) Наверное для многих там будут явно проглядывать три временных слоя февральский (начало), весенний (основной) и августовский (окончание).

Данный вариант является уже вторым (первый, написанный в феврале 2002, добрался лишь до 3-х глав). И не последней является цель — после обсуждения в звоне написать третью и, надеюсь, последнюю версию.

Николай Никифоров

ГОРЫHУШКО.

- 1

***

... Утро. Холодно. Больно. Бетонный пол. Лежа на нем, чувствуешь себя дохлым бараном. Hа шашлык. Болит все, что может болеть - каждое в разной степени.

Почки еще очень долго будут давать о себе знать. Серый свет окошка рвется о решетку. Солоноватый привкус во рту, с правой стороны явно не хватает зубов.

Двух, если верить языку. Интересно, как товарищ Организм отнесется к тому, чтобы поднять мой бренный разум? Так, по крайней мере, руки работают, и то слава богу.

Hиколай Hикифоров

ТРУДHО БЫТЬ HЕГРОМ

Пролог.

Как модератора эхообласти [censored] прошу вашего разрешения на обсуждение некоторых фактов, касающихся халтуры, предложенной [Censored Censored]. В качестве исходного материала по данному вопросу прилагаю исходный текст сообщения.

Также я бы хотел попросить прощения за письмо, отправленное прямо в эху, в котором я рассказал остальным подписчикам о том, какого рода "работу" предложил [Censored Censored], мои достаточно резкие высказывания по этому поводу (меня можно понять), и моя просьба об отключении [Censored] от данной эхообласти. Дело в том, что халтура, предложенная вышеупомянутым товарищем, не соответствует всем мыслимым нормам и, как следствие, глубоко затрагивает честь и достоинство любого разумного человека, на эту халтуру пришедшего.

Hиколай Hикифоров

ЛИТА И ПОЛЬ

Моя жизнь как вокзал, этот хлам на полу - Память о тех, кто ждал здесь свои поезда.

А тебе больше некуда ехать - на, выпей вина.

Как жестоко с моей стороны - придумать тебя.

(с) Nautilus Pompilius, 1997.

***

- Твои психофизические параметры колеблются возле отметки абсолютной депрессии ...

- Да знаю, знаю, - он со вздохом опустился в кресло. - Можешь говорить по-человечески? Hу хотя бы сегодня?

Николай Никифоров

ИДЕЯ FIX

1.

- Арлекино, через пять минут у тебя выход.

Погоняло, конечно же, ему не просто так придумали. Он и вправду чем-то похож на клоуна - рыжий, не в меру наглый и в круглых очках (совсем как у Джона Леннона).

-А подождать никак не может? У меня гитара расстроилась, да и отлить хочется - просто страсть.

Да, его гитара - это нечто. В хорошем смысле этого слова, разумеется. Вот вы смотрели когда-нибудь буржуйский фильм "Hазад в будущее"? Если смотрели, то был там момент такой - когда этот парень выходит на сцену и показывает всему залу рок'н'ролл (там еще негр один - Чака Бэрри брательник - себе руку отверткой пропорол, этот пацан его и заменял на школьном вечере, или как его там). Вот такая у Арлекина гитара, со всеми делами - даже рычаг есть (ревербератором, кажется, называют).

Николай Никифоров

КОHТРОЛЬHЫЙ РУБЕЖ

Маленький пухленький человечек в военной форме ходит и выкрикивает команды, а рота слушает его.

- Рота, р-р-авняйсь!

Сто двадцать пять человек поворачивают головы направо, но как-то не так, как надо.

- ОТСТАВИТЬ! Равняйсь - это значит: каждый должен видеть грудь четвертого человека! - сквозь зубы чеканит подполковник.

После третьей попытки все наконец-то выполняют команду.

Николай Никифоров

ПО ТУ СТОРОHУ ЛИЦА

1.

Тёма стоял у доски, и, как это было всегда на алгебре, ничего путного ответить не мог. Hе то чтобы он совсем ничего не понимал, о нет. Когда решаешь задачки и раскладываешь многочлены дома или на своем месте в классе, проблем не возникает. А вот когда на тебя пялятся еще двадцать восемь человек с Людмилой Ивановной впридачу - тут уж извините, получается небольшой визит-эффект. Ох уж эта Людмила Ивановна! Если ее послушать, так подумаешь, что весь свет клином сошелся на этой математике. Если представить, что алгебра - живое существо, то выглядеть она будет точно также: высокого роста, прямая как жердь и чуть-чуть смахивает на ворону, которая смотрит из-под своих очков строго, но чуточку с иронией.

Популярные книги в жанре Современная проза

Завораживающий литературный дебют о поисках истинной близости и любви – как человеческой, так и вселенской. Действие романа охватывает едва ли не всю Южную Азию, от Андаманских островов до гималайских заснеженных пиков. История следует за ученым, изучающим деревья, за его женой, общающейся с призраками, за революционером-романтиком, за благородным контрабандистом, за геологом, работающим на леднике, за восьмидесятилетними любовниками, за матерью, сражающейся за свободу сына, за печальным йети, тоскующим по общению, за черепахой, которая превращается сначала в лодку, а затем в женщину.

Книга Шубханги Сваруп – лучший образец магического реализма. Это роман о связи всех пластов бытия, их взаимообусловленности и взаимовлиянии. Текст щедро расцвечен мифами, легендами, сказками и притчами, и все это составляет нашу жизнь – столь же необъятную, как сама Вселенная.

“Широты тягот” – это и семейная сага, и история взаимосвязи поколений, и история Любви как космической иррациональной силы, что “движет солнце и светила”, так и обычной человеческой любви.

Эпический роман индонезийца Эки Курниавана – удивительный синтез истории, мифов, сатиры, семейной саги, романтических приключений и магического реализма. Жизнь прекрасной Деви Аю и ее четырех дочерей – это череда ужасающих, невероятных, чувственных, любовных, безумных и трогательных эпизодов, которые складываются в одну большую историю, наполненную множеством смыслов и уровней. Однажды майским днем Деви Аю поднялась из могилы, где пролежала двадцать один год, вернулась домой и села за стол… Так начинается один из самых удивительных романов наших дней, в котором отчетливы отголоски Николая Гоголя и Габриэля Гарсиа Маркеса, Михаила Булгакова и Германа Мелвилла. История Деви Аю, красавицы из красавиц, и ее дочерей, три из которых были даже прекраснее матери, а четвертая страшнее смерти, затягивает в вихрь странных и удивительных событий, напрямую связанных с судьбой Индонезии и великим эпосом “Махабхарата”. Проза Эки Курниавана свежа и необычна, в современной мировой литературе это огромное и яркое явление.

В современной Москве живет главный герой – врач-онколог Константин. Судьба его складывается непросто: тяжелые взаимоотношения с отцом, смерть возлюбленной, проблемы на работе и в личной жизни приводят к тому, что он постепенно погружается в иллюзорный мир своих фантазий. Там он – волшебник, который помогает людям избавляться от страданий; там у него есть семья и любовь. Как человеку справиться с враждебным ему миром? Можно ли найти спасение в альтернативной реальности? Константину это удалось. Но…

Комментарий Редакции: Страшный – во всех смыслах – и правдивый – для каждого по-своему – роман о жизни и смерти, который ставит перед собой честные, но жуткие вопросы. Найдется ли смелость на них ответить?

Загадочное самоубийство Марины нарушает спокойное течение жизни университетского городка. Ехидный преподаватель философии Константин пытается вытянуть своего друга Николая из черных лап депрессии, в то время как юная Кристина, взрослея, открывает в себе неожиданное чувство. Елизавета стоит на пороге загадки, которую не так-то просто разрешить. Легкость наивного бытия, которого никогда не было; мир, в котором все не то, чем кажется, и тайна, которую может разгадать лишь пытливый взгляд. Все мы – персонажи чьей-то истории, но кто ее пишет? И кто ее читает?..

Комментарий Редакции:

Мистический роман, который куда реальнее самого страшного сна и выше самого головокружительного чувства. Роман-зеркало, роман-открытие и роман-откровение, ведь лица его героев поразительно знакомы и беспредельно ясны. Не потому ли, что эти лица – наши?

В небольшой больнице одной Южноамериканской страны приходит в себя пациент, который помнит о себе только то, что он знаком с Президентом Серхио Тапиа. Врачи и старые знакомые помогают мужчине вспомнить прошлое. Но правдиво ли оно? Хочет ли он быть тем, кем считает себя после аварии? Финал книги станет сюрпризом не только для дона Серхио и других героев, но и для читателей.

Комментарий Редакции:

Красочный роман, позволяющий почувствовать колорит Латинской Америки и насладиться увлекательными приключениями вместе с неутомимым главным героем.

Серый возвращается из армии в другую страну – начинаются «лихие 90-е». Цены и курс доллара растут каждый день, люди месяцами не получают зарплату, а десятиклассницы мечтают стать валютными проститутками. Девушка Серого, первая красавица города Надя Клюква, становится подругой сына некоронованного короля Средневолжска Флинта.

Серый и его друзья, мечтая о больших деньгах, перебиваются случайными заработками – копают могилы на Ёриках, местном «кладбище домашних любимцев», где «новые русские» хоронят своих питомцев. Но однажды нищете приходит конец: Серый становится невероятно богат…

«По книгам Сенчина можно изучать историю. Не политическую, не историю президентов и депутатов. А историю простого человека, повседневной жизни. Самую важную для нас историю… Нулевые ушли в прошлое недавно: время дешевого доллара и дорогого рубля, заграничного туризма и холодильника, полного импортных деликатесов, шикарных машин и доступных кредитов. Та же страна, вроде бы те же люди. А жизнь уже совсем другая. Колесо истории сдвинулось». (Сергей Беляков)

Роман Сенчин – автор романов «Елтышевы», «Зона затопления», «Дождь в Париже», множества рассказов и статей. Лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна», финалист «Национального бестселлера».

В новую книгу известного российского писателя Михаила Тарковского вошли как впервые опубликованные, так и его ранние малоизвестные повести, написанные на рубеже веков: «С высоты» и «Девятнадцать писем», а также повесть «Кондромо», которая, по словам автора, стала попыткой явить в художественном слове образ енисейской Сибири, показать её красоту и тайну.

Открывает книгу новая повесть «Живая верста». Это автобиографическое повествование словно предваряет последующее содержание книги. Действие «Живой версты» начинается в 1974 году в Туве, где писатель работал после девятого класса в противочумной экспедиции, и где с первого взгляда на Саянские горы остался навсегда очарованным Енисеем.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сатирическая приключенческая повесть, написанная спутником Тура Хейердала по путешествию на "Кон-Тики", о путешествии по Тихому океану на плоту трех мальчиков, одного американского дельца и свергнутого президента Эквадора.

Воспоминания участника обороны Зимнего дворца от большевиков во время октябрьского переворота 1917 г.

День едва начался, но было сумрачно, несмотря на то, что в четырехугольнике, очерченном вершинами домов, безмятежно улыбалось голубое чистое небо. Солнечные зайчики играли в стеклах окон, но даже солнце казалось бессильным против каменной громады Трущоб. Здесь всегда было мрачно: то ли от серых, прокопченных стен, то ли от скучных лиц прохожих, которые здесь почему-то всегда на одно лицо – злые, молчаливые, угрюмые.

Муут поежился – было по-утреннему прохладно – и торопливо перешел на другую сторону улицы. Его лицо на мгновение отразилось в витрине лавки, и он с удивлением заметил, что и сам он со стороны злой и неприятный на вид.

Журнал: «Аврора», 1990, № 7–8. Рисунки Георгия Светозарова.