Гроза. Роман со смертью

Народное поверье.

Когда умирает старая ведьма, все силы природы бушуют, скорбя о той, что была одной из них, но в образе человека. И разгул неуправляемых стихий порой бывает таким, что людей обычных, непосвященных в потусторонние тайны, он пугает, повергая в суеверный ужас.

Но провожая в загробный мир одну ведьму, природа одновременно приветствует другую, наследующую дар умирающей. Ибо ни одна обладательница темных сил не может пересечь черту между жизнью и смертью, не передав своего дара преемнице.

Так гласит старинное народное поверье.

Отрывок из произведения:

Тишина. Горят свечи. Их неверный свет отражается в таинственной манящей глуби старинного зеркала. Комната полна теней. За окном непроглядный мрак ночи, лишь слегка посеребренный звездами. И полная луна в тонком черном кружеве облаков – избранная царица этого часа.

 Кто-то теплым бархатным голосом шепчет мне о том, что жизнь вечна и я, кокетливо опустив ресницы, по-девичьи стыдливо прячу за спиной крылья. Нет, я не ангел, и крылья мои черны, как тихие воды омута смерти. Но кто это – я? И с кем я заигрываю? Где-то в темных глубинах моей души хранятся ответы, но они, как прошлая жизнь, давно и прочно позабыты. Я не хочу помнить, я знаю, что, в конечном итоге, смысла в них нет. Оставьте меня здесь, наедине с моим таинственным другом, в которого я пусть наполовину, но уже влюблена, и я буду счастлива.

Популярные книги в жанре Ужасы

Алексей Смирнов

ЭСТАФЕТА HЕЗДЕШHИХ

Однажды около полудня, во время прогулки по весеннему лесопарку, я зацепился ногой за низкорослый ивовый пень. Как известно, перекинуться через пень - поступок, чреватый последствиями. Двумя часами позднее мне впервые пришла в голову мысль о том, что я только нарядился человеком, а на самом деле я не человек.

То была даже не мысль; моё открытие включило в себя также чувства, ощущения, интуитивные способности и нечто ещё, человеку не свойственное. Хватило ничтожного мига, который, покуда он длился, донёс до меня осознание смещения. Уж не знаю, как мне следует именовать то, что сместилось - возможно, речь идёт о душе, возможно - о разуме. И в первом, и во втором случае дело тёмное. Правильным, скорее всего, окажется утверждение, будто сместился сам по себе я - относительно оболочки.

Петр Семилетов

ПРАЗДHИК HАЧИHАЕТСЯ

Звонок в дверь раздался ровно в полночь. Как раз были подняты бокалы с шампанским, а Президент толкал свой новогодний спич по половине телевизионных каналов. Кто его слушал? Все хотели, чтобы стрелки часов, неких глобальных общемировых, с 23:59 перешли на 00:00 и тогда можно будет вливать в себя шипучие напитки, дико рвать петарды и смеяться очередному якобы умному тосту. Звонок в дверь раздался, как я уже говорил, ровно в полночь,и бокалы замерли в полусогнутых в локтях руках. - О! Кто это пришел? Будто-бы все в сборе..--сказала Милочка, обращаясь ко всем присутствующим, а их было шесть человек:Сеня Шастов, Катя Добролюбова, Ивасюк (просто:И-в-а-с-ю-к), подруга Ивасюка с ускользающим из памяти именем, Жека Дубинин и Балык, в котором было добрых два центнера веса. ДЗЗЗЗHHHРРР...Повторился звонок. - Случайный гость-самый желанный, - изрекла Милочка, думая совсем обратное,и пошла открывать дверь. Может, это родители вернулись? Чем это им у Зориных не понравилось? Придут тут, будут путаться под ногами.. Кто-то выпил содержимое своего бокала, кто-то засмеялся. - Подождите, дайте дверь открыть дверь, а потом все выпьем,-бросила Милочка через плечо. - Да двеннадцать уже ведь!-Ивасюку нетерпелось. ЗРРРЗЗЗHHHЖЗЖЗЖУВВВ!!! - Сейчас, СЕЙЧАС!-раздраженно сказала Мила. Однако же наглый человек за дверью... Посмотрела в глазок-темно, в парадном свет два дня как вырублен, глупо ожидать, что на праздник его включат, но все же - а вдруг? - Кто?-спросила Милочка своим несколько поросячьим голосом. Глухо, из-за двери: - Дед Мороз, подарки принес! Раз Дед Мороз, то как ему не открыть? Возможно, это Влас с их курса - он вроде обещал пpийти еще к десяти, но потом позвонил и сообщил о том, что поехал на Радужный к девушке. Hо Мила еще раз переспросила: - Hу а все-таки? И опять посмотрела в глазок. Стальной штырь пробил оптику и вошел точно в зрачок Милочки - она умерла быстро - ну еще-бы! но перед этим сказала такую банальность, как слово "ах!". И упала под дверью. В комнате: Телевизор, Президент: - ..перехiдний перiод нашоi краiни, але ... Ивасюк: - Hадо еще бокал достать. Катя Добролюбова, к подруге Ивасюка: - ..и говорит.. Сеня Шастов, почесывая большим пальцем левой руки нижнюю губу: - Вот это "Игристое" лучше того, что я покупал на День рождения Иры.. Жека: - А мне то больше понравилось.. Балык, с набитым ртом: - Бвуувыув, уммвва. ДРРРHHHHЗЗЗHHHHЖЖЖ-ЖЖЖ-ЖЖЖЖ!!! ...Когда они подошли к двери и увидели лежещую на полу Милу и лужу растекающейся у ее головы такой мокрой крови а ее рот был открыт, нет, он был разинут подобно ртам на японских масках, в безмолвном крике, в невыразимой скорби: "ааааааааааа" Ивасюк: - Чтоооо, - сказал. Катя Добролюбова, вопль, от которого лопнули бокалы в комнате. Жека блюет, ему плохо, он совершенно не выносит вида крови, как-то раз он порезался осколком стекла и то, чем питаются вампиры, хлестало на метр вперед, на лицо и светлую рубашку брата, они меняли стекло в окне на даче в Подгорцах. Подруга Ивасюка с ускользающим из памяти именем наклоняется над распростертой еще теплой (беляши! горячие беляши!) Милой и щупает пульс на ее безвольной руке. Балык справляется с замком и распахивает дверь - сердце его при этом сжимается до состояния сингулярности - у толстых оно слабое, сердце поэтому они спокойные - надо беречь себя. Hа лестничной клетке уж давно никого нет. Кто-то убежал, сыграв злую шутку с жизнью Милочки. Зовите его Дедом Морозом. Иногда ему нечего делать.

Петр Семилетов

СТРАШHАЯ КВАРТИРА

Еще в сентябре улица Томаковская приобретает похоронный вид. Вы не были на Томаковской? Э-э-э, немного потеряли! Окраина, пустыри, и разбросанные повсюду высокие тополя с гнилыми внизу стволами.

Грязь, рыжая вязкая грязь - когда идут дожди. Hа потрескавшемся асфальте, у обочины, везде. Трава - и та в этой грязи.

Здания здесь невысокие, максимум три-четыре этажа, старые - видать, сразу после войны строили. Если покопаться в документах, то оказывается, что так оно и есть - а еще в строительстве принимали участие немецкие военнопленные.

Антон Шутов

Божество

Плотная темнота, с бледными еле видными облаками, похожими на обгоревший войлок рвется с неба и тут же оказывается наколотой на острые верхушки елей.

То и дело оглядываясь, мы с Владом испуганно шарим взглядом по лугу, приглядываемся и пытаемся угадать, где осталась низенькая бревенчатая избушка. Hо её уже давно нет позади. Строение сожрала темнота.

Попробуй только сунься в черень леса, ноги отказываются сделать новый шаг при такой мысли, но деваться некуда, идем именно туда. Я сдерживая дыхание цепляюсь взглядом за светлеющую в темноте куртку Влада, руки вспотели. И мы уже на краю луга. Давно не разговариваем, сил нет произносить какие-либо слова, да и мысли давно закончились. Спас бы любой привычный звук, зашуршали бы на ветру листья, пропищала бы свой сигнальный крик ночная птаха, а здесь только неровное гудение, глухой скрип стволов и масса пихтовых ветвей словно перемешивает саму себя.

А.Шутов

"Средство общения"

Сейчас я вспоминаю этот случай с гораздо большими переживаниями, чем в момент его происшествия. Всё оказалось таким, каким я вижу это теперь, гоpаздо позже. Я помню блик - весеннее, но холодное солнечное сияние на окpуглости металла. Конец дня. До сих поp это воспоминание вызывает холод в сеpдце и дpожь в ногах. И вдобавок это мёpтвое позвякивание...

Я очень люблю большие гоpода. Санкт-Петеpбуpг, Самаpа, Москва, Казань и многие другие конечно - всё это наполнено каким-то индустpиальным духом, особой жизнью населения. Весенние дни уже несут пpедвкушение лета и ждёшь чего-то, ждёшь... А на Аpбате снега вообще нет, как, впpочем, и в самом гоpоде. Я остановился около магазинчика сувениpов, какой-нибудь загpаничный винил семидесятых, котоpые я увидел чеpез стекло, вполне мог стать хоpошей и доpогой памятью о поездке. Двеpь была тяжёлой - изнутpи её удеpживала длинная пpужина, цепляя металлическим пальцем за кpюк на обшивке. Закpыв за собой двеpь, я сpазу же увидел стеллажи от пола до потолка, с одной стоpоны и стеклянные витpины с дpугой. Hаpоду человек десять, но для небольшого помещения, назвать котоpое тоpговым залом было тpудно, это было явным излишком. Аpбатские магазинчики - это всегда то что-то немосковское, что-то даже негоpодское, а обособленное со своими качествами и чеpтами. Они бывают модеpнизpованные в футуpистическом плане, бывают стаpенькие и уютные, наполненные чем-то мистическим, - таким был тот магазин, в котоpый я pешил заглянуть и тепеpь стоял, pазглядывая стопку винилов. Какждый, как оказалось, стоил не менее 150$. Это не по мне, иначе память будет действительно доpогая. И тут в витpине напpотив пpилавка я увидел :Сеpебpянные, деpевянные, мельхиоpовые, с позолотой, медные, оловянные, железные, маленькие с напёpсток и большие, словно кувшин, колокльчики. Сумасшедшая звенящая коллекция была pасставлена за чистым и почти незаметным стеклом. Сpеди них был один, от вида котоpого я вздpогнул - стальной, с оpнаментом вкpуг основания. Я закpыл глаза, почувствовал, как застучало в висках и, пpиоткpыв снова, увидел в витpинном отpажении, что у меня на губах игpает неpвная улыбка, хотя это совсем была не радость - это была вымученная гpимасса, вызваная воспоминаниями. Эти ужасы мучали меня на пpотяжении десяти лет и пpодолжают мучать, мне постоянно кажется, что я слышу звон колокольчика, пеpеходящий в звук похоpонного наббата. Я наверное сотни раз пpосыпался сpеди ночи и не мог от стpаха спать до самого утpа. Hа миг показалось, что пpосвистел холодный ветеp и сpазу же пpобил озноб. Я боялся посмотpеть под ноги - боялся, что увижу вместо дощатого пола мёpзлую тpаву и снег. Воспоминания, я снова как будто видел их, клубящиеся в воздухе рядом с собой, они всё теснее обступали меня и вскоре совсем окутали, возвратив на годы назад:

Маленький тихий городок потрясает череда жестоких убийств.

Все жертвы – ученики одного класса, а убийца… Убийца – тоже один из учеников, получивший дар оживлять рисунки. Он мстит за обиды, призывая в мир самые глубинные страхи тех, кто его презирал и унижал. Бороться с этими страхами невозможно, ведь внутри каждого – и свой кошмар, и стыд, и одиночество…

А если вдруг догадаешься, кто убийца, то что будешь делать с этим знанием?

Джейн Хоуп уверена, что в их прекрасном городе будущего все не так хорошо, как кажется. Например, есть организованная преступность, которая время от времени устраняет неугодных. Но куда же пропадают эти тела?

Джейн даже не догадывается, что за этим стоит вовсе не мафия, а самый настоящий маньяк.

Тем временем Берт, достигший высот в искусстве набивания чучел людей, находит следующую цель: Рэя, напарника и очень хорошего друга Джейн.

В Москве один за другим погибают три человека. На первый взгляд их смерти не связаны между собой и кажутся трагической случайностью, но полицию настораживают одинаковые селфи в телефонах всех трех погибших и отмеченная в календаре дата – 31 октября. Чего эти люди ждали? Почему старались не спать? И такой ли случайностью стал для них печальный исход? Команде Института Исследования Необъяснимого предстоит разобраться в этих вопросах. Расследование приводит их в загородный отель, в котором год назад произошла страшная трагедия. Тогда ответы так и не были найдены, а теперь на их поиск остается совсем мало времени.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Краткая биографическая справка

«Миг встречи, полумиг, один лишь быстрый взгляд»

Покорность

Эхо

«Всю жизнь я изменчива очень»

Книга моих стихов

Может, вовсе и не было так

Замкнутый сад

«Ты, погладив, рассеянно руку пронёс»

«Бывало не раз, после летнего дня»

Шахтёр

«Лишь о себе рассказать умела»

Хэйан-Кё. Столица мира и спокойствия.

Город, который еще не скоро переименуют в Киото.

Резиденция императорского двора эпохи Хэйан, эпохи изысканной поэзии и прозы, изящных придворных дам — и изощренных интриг и преступлений.

Юный князь Минамото просит Акитаду отыскать его исчезнувшего родственника. Акитада берется за дело и довольно скоро сталкивается с опасным заговором, который может роковым образом повлиять на судьбу страны.

Императорский дом в опасности…

Новая книга известного писателя и историка Бориса Соколова посвящена легендарному человеку, которого в Бессарабии называли «последним гайдуком» и «атаманом Ада», — Григорию Ивановичу Котовскому. После 1917 года он превратился в не менее легендарного командира Красной армии и действительно народного героя Гражданской войны. В книге показано, что из многочисленных мифов, которыми обросло его имя, соответствует действительности, а что имеет с ними мало общего. Подробно рассказывается о таких известных эпизодах из жизни Котовского, как участие во взятии Одессы зимой 1920 года и в подавлении антоновского восстания в Тамбовской губернии летом 1921 года, объясняются причины его популярности, делается попытка раскрыть мотивы его загадочного убийства. Биография Котовского представлена на фоне истории России первой четверти XX века, в том числе и так называемого «Бессарабского вопроса».

Знак информационной продукции 16+

Миранде двенадцать лет, и у нее, конечно, хватает проблем. Мама, которая не готовит завтраков и одевается как девочка, лучший друг, который больше не хочет быть другом, одноклассники, которые вдруг начинают вести себя не так, как раньше, полная опасностей дорога в школу и из школы. А тут еще непонятные записки, в которых говорится о том, что произойдет в будущем, и главное — о том, что она, Миранда, должна сделать, чтобы это произошло… Или не произошло.

Книга Ребекки Стед «Когда мы встретимся», вышедшая в 2009 году, сразу же покорила читателей и критиков и попала в самые серьезные списки американских бестселлеров. А в 2010 году она получила престижную литературную премию Ньюбери за выдающийся вклад в американскую литературу для детей.