Гроза прошла (драматические сцены в 4-х действиях)

Калиновский Игнатий Петрович, журналист, впоследствии редактор большого журнала.

Калиновская Елена Сергеевна, его жена.

Палицын Арсений Федорович, скульптор.

Гелленштерн Викентий Иванович, доктор.

Молодой беллетрист.

Критик.

Петров, педагог.

Старцев, романист.

Висконти, любитель литературы.

Стожаров, журналист.

Романистка,

Рекомендуем почитать

Уж и грязища же на улице, у слободского кабака! Разъездили, растоптали. Сколько телег одних пустых; с базара едучи — как не привязать коня, не заглянуть в шинкарню? Да там и завсе пир, народу труба непротолченная. То и дело вываливаются оттуда мужики, с гоготом, с песнями. Поодаль, у самой лужи, где нежится, хрюкает, черный боров, — нищие столпились, всякого звания: слепые, убогие, сказатели, юроды… Стоят, гнусят какую-то песню, народ хохочет.

Экран светлеет.

Руки Пимена, развивающие свиток, на котором написано: «В 1598 году со смертью царя Феодора[1], сына Иоанна Грозного[2], древняя династия русских царей пресеклась. Феодор был бездетен, а его младший брат, царевич Дмитрий[3], который должен был ему наследовать, загадочно погиб еще при жизни Феодора от руки убийцы.

Россия осталась без царя. По обычаю страны народ должен был избрать нового. Было решено предложить власть любимцу Иоанна Грозного шурину царя Феодора – боярину Борису Годунову.

Клавдий — Флавий — Юлиан,[1] император.

Максим Эфесский,[2] теург.

Саллюстий Секунд, префект Востока.

Виктор, полководец.

Орибазий,[3] врач.

Елена, супруга Юлиана.

Арсиноя, патрицианка.

Евстафий, Пафнутий, Пурпурий, Марис — Епископы.

Памва, отшельник.

Артабан, перс.

Нагодарес, маг.

Великий Иерофант Елевзинских таинств.

Софисты, военачальники, воины, граждане, иеродумы, пресвитеры, дьяконы, монахи, женщины, девушки, дети.

Местность вблизи владений Натана. Митридан едет на коне в сопровождении слуг. Натан едет по дороге навстречу.

Митридан(к спутникам).

Мне кажется, Натаново жилище
Не далеко. Пришпоримте коней!
Вот пешеход; спрошу я о дороге...
Одеждою он скромен, видом прост.
Но ласков взор, осанка благородна.
Ответит он охотно на вопрос.

Анна Николаевна Мизинцева, вдова, небогатая помещица.

Аделаида, дочь ее, очень хорошенькая, но приближающаяся к возрасту старой девы, 29 лет.

Наташа, воспитанница Мизинцевой, дальняя родственница, сирота.

Дмитрий Николаевич Волков, богатый барин лет 30-ти, небольшого роста; в очках, не особенно красив.

Владимир Иванович Молотов, инженер-техник, брюнет.

Даша, горничная Мизинцевых. 

Александр Михайлович Кубанин, помещик, 68 лет.

Полина Марковна Кубанина, жена его, 46 лет.

Михаил, их сын, 25 лет.

Варенька, жена Дьякова, 26 лет.

Душенька, девушка 20 лет.

Ксандра, девушка 11 лет – дочери Кубаниных.

Дьяков, помещик, отставной улан, 28 лет.

Митенька Покатилов, разорившийся помещик, отставной улан, приживальщик у Дьякова, 37 лет.

Климыч

Иван Сергеевич Краснокутский, земский деятель, 56 лет.

Федор Иванович, студент-медик, 28 лет.

Григорий Иванович, студент-математик, 23 лет.

Федор и Григорий – сыновья Ивана Сергеевича от первого брака.

Татьяна Алексеевна, вторая жена Ивана Сергеевича, 29 лет.

Катя, курсистка, 25 лет.

Домна Родионовна, мать первой жены Ивана Сергеевича, 79 лет, почти слепая.

Пелагея

Тихая музыка флорентийских колоколов.

Как в башенных часах, зовущих нас к молитве,
В час утренний, когда невеста Божья
Возлюбленного Жениха встречает, —
Вращаются колеса, и звенят
Колокола столь сладостно: динь-динь,
Что сердце от любви, в блаженстве тает, —
Так звездные колеса надо мной.
С такой сладчайшей музыкой вращались,
Что можно б выразить ее лишь там,
Другие книги автора Дмитрий Сергеевич Мережковский

Трилогия «Христос и Антихрист» занимает в творчестве выдающегося русского писателя, историка и философа Д.С.Мережковского центральное место. В романах, героями которых стали бесспорно значительные исторические личности, автор выражает одну из главных своих идей: вечная борьба Христа и Антихриста обостряется в кульминационные моменты истории. Ареной этой борьбы, как и борьбы христианства и язычества, становятся души главных героев.

Мы живем в лучшем из миров. Это убеждение издавна утешает мыслящую часть человечества, которая время от времени задается вопросом, сколько таких миров было всего? И что послужило причиной их угасания? И, главное, каково место современной цивилизации в этой извечной цепи? Эта книга Дмитрия Мережковского была написана в эмиграции под впечатлением Апокалипсиса, который наступил на родине поэта в 17-м году XX столетия. Заглянув в глаза Зверю, Мережковский задался теми же вопросами и обратился за их разрешением к глубокой древности. Чтобы как следует разобраться в духовной жизни этих в буквальном смысле слова до-Потопных времен, он изучил гору древних текстов, многие из которых, видимо, никогда не будут переведены на русский язык. В результате получилась блестящая книга о современном человечестве, со всеми его достоинствами и слабостями, осененная неизбежной перспективой грядущего Страшного Суда. С выводами автора можно, конечно, не соглашаться, но лучше все-таки сначала прочитать эту книгу.

Тутанкамон, зять царя Египта Ахенатона, отправлен был послом в великое Царство Морей, на остров Кефтиу (Крит). Ожидая свидания с царем в покоях Кносского дворца, каждое утро вел египтянин свой путевой дневник. «Чудо бывает великое на острове Кефтиу: дождевая вода от холода твердеет и белеет, как соль. Снегом называют это здешние жители, а у нас и слова для этого нет, потому что глаза наши никогда такого чуда не видывали». Дрожащими пальцами описывал Тутанкамон то, что замечал вокруг, и делалось от этого ему еще холоднее.

На страницах книги Дмитрия Мережковского оживают седая история, священные обряды, боевые ристалища, ослепительные дворцы в кипарисовых рощах. И высится над всеми красотами залитого солнцем острова Крит грозный белый исполин, жилище бога-быка – каменный город Лабиринт. Трясется, завивается в круги таинственный Лабиринт, и ревет в нем голодный зверь, требующий все новых и новых страшных жертв.

Трилогия «Христос и Антихрист» занимает в творчестве выдающегося русского писателя, историка и философа Д.С.Мережковского центральное место. В романах, героями которых стали бесспорно значительные исторические личности, автор выражает одну из главных своих идей: вечная борьба Христа и Антихриста обостряется в кульминационные моменты истории. Ареной этой борьбы, как и борьбы христианства и язычества, становятся души главных героев.

1715 год, Россия. По стране гуляют слухи о конце света и втором пришествии. Наиболее смелые и отчаянные проповедники утверждают, что государь Петр Алексеевич – сам Антихрист. Эта мысль все прочнее и прочнее проникает в сердца и души не только простого люда, но даже ближайшего окружения царя.

Так кем же был Петр для России? Великим правителем, глядевшим далеко вперед и сумевшим заставить весь мир уважать свое государство, или великим разрушителем, врагом всего старого, истинного, тупым заморским топором подрубившим родные, исконно русские корни?

Противоречивая личность Петра I предстает во всей своей силе и слабости на фоне его сложных взаимоотношений с сыном – царевичем Алексеем.

Известный роман Дмитрия Мережковского рассказывает о конце царствования императора Александра Первого и отображает яркий и сложный период истории России после войны 1812 года – время, отмеченное возникновением революционных тайных обществ и началом войны на Кавказе.

Дмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.

«… – Да, от всего спасал талисман, – заговорил он опять, – от огня, от яда, от зверя; от одного не спас…

– От чего? – спросила она. Он не ответил, и она поняла: «От тебя».

Оба закутаны были в звериные шкуры: он – в рыжую, львиную, с пастью на голове вместо шлема; она – в седую, волчью, со шлемом хоревым. У обоих – охотничьи копья в руках, луки и колчаны за спиною. Трудно было узнать, кто мужчина, кто женщина.

Скинув львиную пасть с головы, он поднес руку к шее.

– Болит? – спросила она.

– Не очень. Что это за рана – царапина! Пастухом, в Халихалбате, хаживал на львов с одной палицей. Раз только ощенившаяся львица задрала; след когтей и сейчас на спине. Ну, да я тогда покрепче был, помоложе…»

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Содержание:

1. БАРНАУЛЬСКИЙ НАТАРИЗ

2. ПРЕБИОТИКИ

3. ЯРМОНКА

4. Лыжнег

Пьеса для чтения и постановки известного российско-израильского писателя-сатирика, публициста и драматурга Марка Галесника – что-то вроде продолжения классической сказки Андерсена. Повзрослевший мальчик, который когда-то крикнул, что король голый, возвращается в родной город, разворованный портняжками-демократами. Убийственная сатира, превосходный русский язык и врожденное чувство сцены делают это пьесу замечательным чтением для ценителя хорошей литературы.

Издатель обладает правом на издание только электронной версии книги.

«Матери-соперницы» — трагедия в пяти действиях с эпилогом. (1867)

(Лажечников И. И. Собрание сочинений. В 6 томах. Том 6. М.: Можайск — Терра, 1994.

Текст печатается по изданию: Лажечников И. И. Полное собрание сочинений. С.-Петербург — Москва, товарищество М. О. Вольф, 1913)

Христиерн II и Густав Ваза. Драматический очерк в 4-х актах (1841)

Лажечников И. И. Собрание сочинений. В 6 томах. Том 6. М.: Можайск — Терра, 1994.

Текст печатается по изданию: Лажечников И. И. Полное собрание сочинений. С.-Петербург — Москва, товарищество М. О. Вольф, 1913

Шуйский — староста[1].

Жена старосты.

Травинский — управляющий.

Войцех Бартош.

Бартошиха.

Роза — их дочь.

Валек — их сын.

Ян — кузнец.

Хромой Шимон.

Владек Банах.

Приказчик.

Капитан.

Скуржевский — офицер.

Первый офицер.

Второй офицер.

Третий офицер

«Возможности» (Пьеса в десяти сценах) английского драматурга Говарда Баркера (1946) в переводе Александра Сергиевского. Вот что, среди прочего, пишет переводчик во вступлении, объясняя, что такое «пьесы катастроф» (определение, данное этим пьесам британской критикой): «…насилие, разочарованность и опустошенность, исчерпанность привычных форм социально-культурного бытия — вот только несколько тем и мотивов в драмах и комедиях Баркера».

«Театръ представляетъ площадку во дворѣ, предъ главнымъ барскимъ домомъ въ селѣ Волкоярѣ. Лѣто. Барскій домъ старое растрелліевское зданіе, въ родъ дворца, выходить на сцену только огромнымъ арочнымъ подъѣздомъ своимъ. Насупротивъ подъѣзда – нѣчто въ родѣ гауптвахты или каменной будки при заставѣ, скучное желтое, казенное строеніе александровской эпохи. Это контора. Въ глубинѣ опрятныя, щеголеватыя дворовыя службы и высокая литая рѣшетка – фигурный чугунъ – дремучаго, запущеннаго сада. Ворота въ садѣ растворены. Изъ-за деревъ видать причудливый куполъ какой-то увеселительной постройки и промшенную крышу старой бани…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Уголокъ скромнаго купальнаго заведенія Черри на Средиземномъ морѣ, въ Віареджіо. При поднятіи занавѣса, первымъ впечатлѣніемъ зрителя должна быть сіяющая даль свѣтлаго итальянскаго утра. Безконечный видъ на море, кипящее бѣлымъ, шумнымъ прибоемъ y берега, потомъ синее, изумрудное съ фіолетовыми пятнами и, наконецъ, подъ самымъ горизонтомъ, гдѣ серѣетъ нѣсколько косыхъ латинскихъ парусовъ, оно жемчужнаго цвѣта. Глубоко въ море уходитъ большая досчатая веранда на старыхъ столбахъ, обомшенныхъ, обросшихъ черными раковинами, Передъ верандой, въ моръ, limite – веревка на шестахъ, за которую воспрещается выходить неумеющимъ плавать…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Клавдий – Флавий – Юлиан,[1] император.

Максим Эфесский,[2] теург.

Саллюстий Секунд, префект Востока.

Виктор, полководец.

Орибазий,[3] врач.

Елена, супруга Юлиана.

Арсиноя, патрицианка.

Евстафий, Пафнутий, Пурпурий, Марис — Епископы.

Памва, отшельник.

Артабан, перс.

Нагодарес, маг.

Великий Иерофант Елевзинских таинств.

Петр, царь.

Алексей, царевич, сын Петра от первой жены, Авдотьи Лопухиной.

Екатерина, царица, вторая жена Петра.

Марья, царевна, сестра Петра.

Марфа, царица, вдова сводного брата Петра, царя Федора Алексеевича.

Толстой Петр Андреевич, сенатор.

Князь Долгорукий Василий, сенатор.

Кикин Александр Васильевич, адмиралтейц-советник.

Блюментрост

Арсений Ильич Мотовилов – профессор – филолог. Под шестьдесят. Худой болезненный, нервный. Не без благородства.

Наталья Петровна – жена его. Тихая, скорее полная. Не суетлива, проста.

Дети их:

Анна Арсеньевна Бунина – лет 30. Увядшая восторженная, всегда в волнении, вдова.

Соня — бедная, худенькая нервная девушка лет 25.

Андрей — студент. Обыкновенное, молодое лицо.

Петр Петрович Львов

Дмитрий Сергеевич Мережковский – крупнейший русский и европейский писатель, философ, публицист, поэт, чье творческое наследие с честью выдержало испытание временем и вошло в фонд мировой классики. Мережковский выдвигался кандидатом на Нобелевскую премию по литературе.

Трилогия «Царство Зверя», в которую входят драма «Павел Первый», романы «Александр Первый» и «14 декабря» – логическое художественное и философское продолжение и завершение трилогии «Христос и Антихрист».