Гроссмейстер

Легендарный гроссмейстер после очередной защиты титула чемпиона мира пошутил, что хочет сыграть партию с Дьяволом, ведь достойных соперников среди людей нет. Вечером того же дня он упал в обморок, а когда пришел в себя, узнал: у него неизлечимая стадия рака. Ночью к нему явился Люцифер с предложением сыграть партию. Условия просты: победа – исцеление, проигрыш – смерть. Кто же одержит верх в самой тяжелой партии за всю историю шахмат? И какова цена победы? Ибо на кону стоит не одна жизнь…

Комментарий Редакции: Мистический роман о самой рациональной и все же непостижимой до конца игре, в которой бывшие пешки берут в руки королей и пытаются изменить судьбу.

Отрывок из произведения:

Школьная вечеринка закончилась довольно поздно, и уже начинало темнеть, когда Джоана и Элисон сели в свой «фольксваген» и выехали на пустое шоссе. Праздник был приурочен ко Дню независимости, когда ученики шили себе красивые костюмы эпохи Войны за независимость США, разучивали танцы тех времен, пытаясь подражать дамам и господам, тем самым отдавая должное всем, кто сражался за свободу. Элисон заказала платье у одного из лучших портных района, ведь она очень хотела понравиться Адаму, капитану местной футбольной команды, так как все девочки её возраста просто с ума сходили по футболистам, являющимся престижем и гордостью школы. Девочка полюбила этот район: чистота, спокойствие, а самое главное – никакой преступности, многие местные даже не закрывали свои дома, что никак не укладывалось в голове человека, выросшего в менее благополучном квартале, где грабежи и убийства были не так уж редки. Она сразу нашла здесь подруг, которые с радостью приняли её в свой маленький коллектив. Хотя Элисон и происходила из бедной семьи по меркам местных жителей, но её отец был национальным героем Америки, что очень сильно повышало её вес в глазах сверстников. А школа казалась пределом мечтания любого подростка – современное здание с бассейном и огромным спортзалом. Даже футбольное поле не уступало по качеству и красоте полям ведущих команд. Вкусная и свежая еда, красивая школьная форма, приветливые учителя и другие приятные бонусы заставляли чувствовать себя частью чего-то важного и нужного, потому, покидая пределы учебного заведения, она уже через несколько минут начинала скучать по нему.

Популярные книги в жанре Ужасы

В одной из тюрем Америки находится заключенный — приговоренный к смертной казни. Его судьба еще не решена, идет суд. Но заключенный, прячась за обстоятельства вынудившие его пойти на преступление — захват заложников в банке, казалось уже выигрывает суд, пока неизвестно откуда в камере не появляется новый заключенный, который в беседе с ним выявляет его темную и зловещую сторону ужасных преступлений, силы которых имеют потустороннюю природу, находящуюся над человеческими законами.

Как далеко может завести «эффект наблюдателя»?

Любительский перевод.

Если что-то и соблазнило меня начать эту книгу, не похожую ни на что написанное мною за двадцать уже протекших лет моей литературной жизни, так это, в первую очередь, возможность целиком погрузиться в жизнь мечтательную, когда я устаю порой от жизни реальной.

Пишу ли роман, сочиняю ли драму, я самым естественным образом повинуюсь требованиям эпохи, в которой развертывается мой сюжет. Различные местности, люди, события просто навязаны мне неумолимой точностью топографии, генеалогии, исторических дат; необходимо, чтобы язык, одежда и даже походка моих персонажей гармонировали с представлениями, бытовавшими в ту эпоху, что я пытаюсь воссоздать. Мое воображение, сопротивляющееся реальности, подобно человеку, посетившему руины замка, вынуждено ступать по каменным обломкам, продвигаться по темным коридорам, сгибаться, пробираясь через потайные ходы, чтобы составить более или менее точный план здания в те времена, когда здесь играла жизнь, когда радость наполняла его смехом и пением, а горе будто призывало откликнуться эхом на рыдания и крики. Во всех этих поисках, во всех этих исследованиях и требованиях мое «я» исчезает; во мне сочетаются Фруассар, Монтреле, Шателен, Коммин, Со-Таванн, Монлюк, Этуаль, Таллеман де Рео и Сен-Симон; индивидуальность уступает место таланту, вдохновение уступает место эрудиции; я перестаю быть актером в большом романе собственной жизни, в большой драме собственных чувств, становлюсь хроникером, летописцем, историком, повествую моим современникам о событиях давно минувших дней и о впечатлениях, произведенных этими событиями на персонажей, действительно существовавших или же сотворенных моей фантазией. Но о впечатлениях, производимых на меня событиями нашей повседневности, этими страшными событиями, колеблющими почву у нас под ногами и омрачающими небо над нашими головами, мне говорить запрещено. Дружеские привязанности Эдуарда III, ненависть Людовика XI, прихоти Карла IX, страсти Генриха IV, слабости Людовика XIII, любовные связи Людовика XIV — об этом я рассказываю все; но о дружеских привязанностях, утешающих мое сердце, о ненависти, ожесточающей мою душу, о прихотях, возникающих в моем воображении, о моих страстях, о моих слабостях, о моих любовных связях — говорить не осмеливаюсь. Я знакомлю моего читателя с героем, жившим тысячу лет тому назад, но сам остаюсь для читателя неизвестным; по своему желанию я заставляю его любить или ненавидеть персонажей, и мне нравится внушать читателю любовь или ненависть к ним, хотя сам я читателю безразличен. Есть в этом что-то грустное, что-то несправедливое, чему я хочу противиться. Я стараюсь быть для читателя чем-то большим, нежели повествователь, о ком каждый составляет представление в зеркале собственной фантазии. Я хотел бы стать существом живым, осязаемым, неотделимым от общей жизни, наконец, чем-то вроде друга, настолько близкого всем, что, когда он приходит куда бы то ни было — в хижину или во дворец, — не требуется его представлять, поскольку все его узнают с первого же взгляда.

На самом деле это история моего деда.

Но в определенном смысле она — семейное достояние, а за пределами семьи принадлежит миру, и более нет причин скрывать кошмарные подробности того, что произошло в одиноком доме в глубине лесов северного Висконсина.

История уходит корнями во мглу давних времен задолго до того, как возник род Алвинов, но я ровным счетом ничего о том не знал на момент своей поездки в Висконсин — в ответ на письмо двоюродного брата о том, что здоровье нашего деда странным образом ухудшилось. Джозия Алвин всегда казался мне едва ли не бессмертным, даже когда я был ребенком, а за минувшие годы он с виду и не изменился: могучий старик, грудь колесом, тяжелое, одутловатое лицо с коротко подстриженными усиками и бородкой, чтобы смягчить жесткую линию квадратной челюсти. Глаза его были темными и не слишком большими, брови — кустистые, волосы — длинные, так что голова изрядно смахивала на львиную. Хотя в детстве я его видел нечасто, тем не менее он произвел на меня неизгладимое впечатление за несколько коротких приездов, когда останавливался в родовом поместье под Аркхемом в Массачусетсе — во время своих недолгих остановок по пути в дальние концы света: в Тибет, в Монголию, в арктические области, на малоизвестные острова Тихого океана — и обратно.

До совсем недавнего времени, вплоть до его смерти, я, по крайней мере раз в неделю, навещал католического священника. То обстоятельство, что сам я протестант, никоим образом не отражалось на нашей дружбе. Отец Р. был одним из самых замечательных людей, когда-либо встреченных мною на жизненном пути. Он очень располагал к себе и был «бывалым человеком», в лучшем смысле этого столь часто неверно трактуемого оборота. Он проявлял живой интерес к моей писательской деятельности, и мы часто обсуждали вместе различные сюжеты и ситуации.

Для тех читателей, которые не знают, что такое тсантса — и этого не стоит стыдиться — я начну с объяснения.

Слово имеет индейское происхождение и знакомо только индейским племенам, живущим на экваторе, там, где побывало буквально считанное число европейцев. Оно означает военный трофей: голова обезглавленного врага, но это не скальп. С помощью специальных процедур, хранящихся насколько это возможно в секрете, отрезанная голова не поддается разрушениям, но сильно уменьшается в размере и может быть величиной с апельсин или даже с утиное яйцо. Странно то, что это сжимание, сокращение тканей, не деформирует черты лица врага. Лицо можно узнать, вы как будто смотрите в бинокль, только с обратной стороны.

В тусклом мерцании стоявшей на краю грубого стола сальной свечи мужчина читал что-то, написанное от руки в маленькой книжечке. То была старая, изрядно потертая записная книжка; почерк владельца, по-видимому, был не слишком разборчив — временами мужчина подносил страницу поближе к огоньку, чтобы лучше осветить текст. В такие моменты книжечка отбрасывала тень на половину комнаты, скрывая во мраке лица и фигуры присутствующих — помимо читавшего, в помещении находилось еще восемь человек. Семеро из них сидели, прислонясь к грубым бревенчатым стенам, безмолвно и неподвижно, и, учитывая небольшие размеры комнаты, совсем рядом со столом. Протяни один из них руку, и он коснулся бы восьмого, что лежал на столе лицом вверх, с вытянутыми вдоль боков руками, частично накрытый простыней. Он был мертв.

Лео Уинстон очаровал Дороти почти с первого взгляда. И немудрено — пианист-виртуоз, красивый, умный... И ничего, что с первого взгляда он показался ей похожим на мертвеца. О, в этом, действительно, ничего странного нет. А странно то, что Лео неразлучен с мистером Стейнвеем, и последний, похоже, является препятствием на пути Дороти...

© Кел-кор

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сборник рассказов, пронизанных одной общей идеей и чувством, знакомым каждому. Хватит ли смелости тому, кто откроет первые страницы, окунуться в мир, который скрывается в отражении зеркал? Такое знакомое лицо, но столь чуждый человек.

Страх и ощущение собственной ничтожности перед лицом бессмертного существа в рассказе «Дисторсия». Жажда мести, наполняющая строки «У пруда». Бесконечная обида и непонимание в «Обеде с Борей». Осознание полного одиночества «Под номером». Гнетущее чувство изоляции от всего мира в «Голоде». И желание спрятаться ото всех навсегда в «Деревянном сердце»

Это мысли перед сном, это разговоры с самим собой и мечты о том, что к утру всё непременно наладится само по себе.

Комментарий Редакции: Страх – древняя эмоция, обуздать которую не по силам даже сверхсовременному человеку. Страх прячется везде, но особенно его много в жутких рассказах Романа Шмыкова. Колючая тревога, подступающий к горлу саспенс, необъяснимый ужас и паническая агония, которую уже ничем не заглушить. Героям сборника придется непросто. Как, впрочем, и читателям, которые все-таки решились развернуть эту книгу.

Ханна Райс оканчивает институт и подрабатывает в кафе, ведет размеренный образ жизни. Один дождливый вечер с ног на голову переворачивает ее жизнь, когда на пешеходном переходе ее сбивает машина.

Между тем, Ханна знакомится с Эшем и Лестором, которые друг друга ненавидят и пытаются склонить девушку каждый на свою сторону. Кого выберет Ханна? Что ей делать с новой силой? Как привыкнуть к новой жизни?

Комментарий Редакции: Что если все самое интересное начинается только после смерти? Попасть под колеса автомобиля – это только завязка, самый старт… Захватывающий мистический роман о том, что новая жизнь – далеко не всегда про чистый лист.

Возле одной из автобусных остановок далёкого провинциального городка счастливая и беззаботная девушка Таня встречает странного мужчину, одетого в чёрную, как смоль, одежду. Своим пустым призрачным взглядом тот пугает её, ибо глаза его не выражают никаких эмоций. Именно после этого знакомства её жизнь полностью меняется. Удастся ли восемнадцатилетней девушке пережить все испытания и трудности на пути к своей мечте, не предаст ли она свои прежние идеалы, раскроются ли самые потаённые уголки её души в неожиданных формах и цветах? О верности и вероломстве, любви и ненависти во всех их ипостасях – в этой психологической детективной новелле.

Комментарий Редакции: Роман взросления, который подойдет читателю любого возраста, ведь все аспекты главного человеческого чувства не измерить и не изучить, даже если прожить целый век. «Адепт» подталкивает к обескураживающе резким выводам: а вдруг ненависть – это лишь одна из граней любви?

В небольшом селе жестоко убивают древнюю старуху – если верить рассказам суеверных сельчан, самую настоящую ведьму. Андрей Горяев – адвокат и бывший полицейский, приезжает в гости к родителям и берётся за расследование: когда-то убитая женщина доверила ему свой страшный секрет.

Больше двадцати лет он считал случившееся детскими фантазиями, но оказалось, воспоминания правдивы. Это дело нужно обязательно довести до конца.

Комментарий Редакции: Мистический детектив, в котором вместе с разоблачением преступников расколдовываются древние мистификации, сдувается пыль с семейных тайн. Герои уверены, что именно знание обеспечивает контроль над ситуацией, а вместе с ним безопасность, но так ли это на самом деле?