Гринька - «Красный мститель»

Базарный день подходил к концу. Длинные ряды мажар[1] с отпряженными конями сильно поредели. Немного оставалось на них лоснящихся арбузов, душистых узорчатых дынь и помидоров. Редкие покупатели неторопливо бродили по затихающему привозу.

Опустевшая улица, по которой далеко — к самому взморью — тянулся привоз, стала широкой и бесконечно длинной. Ослепительно белели под августовским солнцем саманные хаты. Стремительный степной ветерок, словно обрадовавшись простору, стлался низко, по самой земле, сметая пыль и соломинки под колеса мажар и к дощатым заборам. А то вдруг высоко взмахнет он густой пыльной завесой и бросит ее наземь, разобьет на маленькие, бойко вертящиеся вихорьки.

Другие книги автора Георгий Владимирович Кубанский

В Приключенческой повести «Тайна реки Семужьей», действие происходит в небольшом поселке в глухой тайге, сюжет разворачивается вокруг исчезновения семиклассника Василия Калабухова.

В повести рассказывается о мужественных рыбаках-североморцах, продолжающих вести промысел в условиях военного времени.

Герои повести самоотверженно спасают от надвигающейся снежной лавины важный строительный объект.

Исчезновение семиклассника Васьки Калабухова взбудоражило все Пушозеро. Куда мог уйти мальчуган из поселка, затерявшегося в глухой тундре? Об этом взволнованно толковали в домах и на улице, даже в управлении горнорудного комбината. Предположения высказывались самые различные. Одни полагали, что Васька заблудился в мелколесье, тянувшемся от озера до горной тундры. Другие опасались, как бы мальчуган не забрел в Лосиное болото, пользовавшееся недоброй славой. Нашлись и такие, что связывали исчезновение Васьки Калабухова с пропажей плотика, сколоченного ребятами из обрезков бревен. Но все сходились на одном: с мальчуганом стряслось неладное, надо его искать.

В повести рассказывается о героических буднях советских моряков в Заполярье.

Рисунки М. Скобелева и А. Елисеева

Популярные книги в жанре Детская проза

Антон Шутов

HАСТОЯЩАЯ ЖИЗHЬ

Сосны окpужают озеpо по всему беpегу. Пpозpачная вода, тpёхкилометpовый обзоp по плоскости. Тишина пpиходит в эти места только глубоко заполночь. Всё оставшееся вpемя на туpбазах гpемит музыка, а многочисленные песчаные пляжи усеяны pазноцветным конфетти отдыхающих.

Сашок сидел на самом кpаю пиpса, кpошил зачеpствевший кусок чёpного хлеба и швыpял маленькие кусочки малькам в воду. Рядом покачивались пpивязанные лодки, чуть подальше гулко удаpяли в понтон подплывающие катамаpаны, а сам пиpс постоянно покачивался от нескончаемого потока людей.

Гейнц был очень ленивый. Он каждый раз тяжко вздыхал, когда возвращался домой с работы. А всего и работы-то у него было – козу на лугу пасти.

– Вот уж тяжелое и утомительное дело – все лето, с весны до поздней осени, козу пасти! – говорил он. – Если бы хоть прилечь можно было да поспать, ну тогда еще туда-сюда. Так нет же, надо во все глаза глядеть, как бы она молодые деревца не объела да не забрела бы к кому-нибудь в сад, а то и вовсе не сбежала бы. Ну разве можно при такой работе жить спокойно и радостно!

Лис был у волка в услужении и исполнял все, что волк пожелает, потому что был слабее него... Понятно, что лис был не прочь избавиться от своего повелителя.

Случилось им как-то однажды идти вместе по лесу, и волк сказал: «Ну-ка ты, рыжий, добудь мне чего-нибудь поесть, а не то я тебя самого съем». – «Я тут поблизости знаю один крестьянский двор, – сказал лис, – и на том дворе есть два молоденьких ягненка... Коли желаешь, мы одного оттуда добудем». Волку это было на руку; они пошли к этому двору; лис ягненка утащил, принес волку и убрался восвояси.

В первый раз я приехал в пустыню с отцом. Он был инженером и строил дороги на юге Узбекистана.

Я думал, что пески непроходимы, что в них увязнешь по колени и не выберешься. Но сначала мы ехали цветущей степью. Потом показались барханы — бурые холмы, покрытые сухой травой.

В пустыне было пустынно. Только высоко в небе кружилась какая-то хищная птица. Называлась пустыня Кызылкумы, что значит «Красные пески». На рассвете и на закате в песках смутно отражалось солнце, и тогда они действительно становились красными.

Неподалёку от нашего дома, на улице Южной, был зоосад. Я пропадал в нём целыми днями.

То, что я видел, казалось мне удивительным.

Орёл сидел на белом камне, надвинув на себя чёрные крылья, как бурку.

Волк ходил из угла в угол в своей сумрачной клетке, как будто он что-то забыл и никак не может вспомнить.

Пасть у бегемота открывалась, как саквояж. А губы у него были живые, розовые, нежные.

В научной библиотеке зоосада работал мой дядя, и меня к нему пускали в любое время. Хотя я ещё не умел читать как следует, я помогал ему расставлять на полках книги. Больше всего мне нравились басни с картинками.

В своей новой книжке журналистка Ирина Бабич рассказывает детям о дружбе между людьми и животными, об артистах советского цирка, о работниках зоопарка, об известном враче, который привил своим детям любовь и уважение ко всему живому. И, конечно же, о львах, обезьянах и бегемотах, которые, доверившись человеку, стали его помощниками.

В своей новой книжке журналистка Ирина Бабич рассказывает детям о дружбе между людьми и животными, об артистах советского цирка, о работниках зоопарка, об известном враче, который привил своим детям любовь и уважение ко всему живому. И, конечно же, о львах, обезьянах и бегемотах, которые, доверившись человеку, стали его помощниками.

Туман над болотными местами начал разрастаться, цвета парного молока, он выглядел зловещим. Солнце село, и лишь пугающая полная луна освещала путь ночным охотникам. Кажется, что именно в эту ночь должны были произойти события, которые изменят очень многое. Совсем недалеко гукнула сова, пролетел черный ворон, так низко, что касался своими крыльями верхушек камышей. При этом возможность стать ночным ужином для хищников, его ничуточки не пугала. Он сел посреди поляны, и невозмутимо огляделся по сторонам, и тут стали происходить совсем диковинные вещи….. Он принялся увеличиваться в размерах становился выше, крылья превратились в руки, клюв уменьшился, и вскоре голова имела вид лица женщины. Это была женщина, от неё исходил непонятный иней, наверное, холод. На ней была накидка, которая полностью скрывала, её фигуру, а капюшон лицо, и она проговорила с жестокостью:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Шок испытали первые читатели Миллера: возможно, многие эротические сцены покажутся вам смелыми и сегодня. Впрочем, при всей своей «сексуальной агрессивности» Миллер — лирик и философ, а его романы и повести о любви — чтение отнюдь не однозначное.

«Тропик Козерога». Величайшая и скандальнейшая книга в творческом наследии Генри Миллера. Своеобразный «модернистский сиквел» легендарного «Тропика Рака» — и одновременно вполне самостоятельное произведение, отмеченное не только мощью, но и зрелостью таланта «позднего» Миллера. Роман, который читать нелегко — однако бесконечно интересно!

«Черная весна» написана в 1930-е годы в Париже и вместе с романами «Тропик Рака» и «Тропик Козерога» составляет своеобразную автобиографическую трилогию. Роман был запрещен в США за «безнравственность», и только в 1961 г. Верховный суд снял запрет. Ныне «Черная весна» по праву считается классикой мировой литературы.

Читая книгу Мэлори, необходимо принять как литературную условность некоторые ее особенности, присущие многим средневековым произведениям. К таким особенностям относятся, например, сюжетные, временные и смысловые неувязки, связанные с характером работы автора над его романом. Мэлори использовал в качестве источников объемные циклы рыцарских романов и легенд, которые содержат разные версии одного сюжета. Компонуя свою версию, Мэлори нередко переставляет местами отдельные эпизоды, сдвигает их во времени, отчего иногда возникают несоответствия и повторы. В примечаниях оговариваются только некоторые, наиболее очевидные, случаи таких неувязок.

Исторические сюжеты Мэлори в основном почерпнул из хроник и легенд, многое он заимствовал из полулегендарной «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского (см. издание этого произведения в серии «Литературные памятники». М., Наука, 1984). Обращаясь к событиям артуровской эпохи, Мэлори нередко объединяет их с событиями своего времени: описания битв, в которых участвуют рыцари Артура, обогащаются деталями сражений эпохи войн Алой и Белой розы, в которых участвовал сам Мэлори или о которых он был наслышан. Отсюда — неизбежные анахронизмы в тексте романа.

Пытаясь везде, где возможно, связать легендарные события с исторической действительностью, Мэлори стремится к точной локализации происходящего. Соответствия легендарным названиям городов, замков, рек, гор и островов он находит в географической реальности своего времени, перенося действие из сказочной земли в знакомое ему окружение. В отношении некоторых наиболее прославленных легендами географических названий, упоминаемых в артуровских циклах, существуют научные гипотезы, подкрепляемые данными раскопок или исследованиями сохранившихся памятников культуры. В примечаниях такие гипотезы кратко излагаются (см., например: Тинтагиль, Камелот, Гластонбери и др.). В тех случаях, когда о названии ничего не известно или сведения не имеют достаточных оснований, комментарии не предлагаются. Даты христианских праздников указаны по юлианскому календарю.

Мэлори не всегда удается в его объемном произведении точно идентифицировать — «установить личность» — того или иного героя. Это связано с тем, что в источниках, которыми он пользовался, упоминается большое количество персонажей, многие герои носят одно и то же или сходно звучащие имена. Нет необходимости оговаривать все случаи проистекающих отсюда неувязок, комментируются только некоторые из них.

Мэлори нередко далеко отходит от своих источников в толковании событий и в оценке характеров и поведения героев. Соответствия или расхождения версии Мэлори с более ранними произведениями комментируются только в случаях, существенных для понимания сюжета, а также там, где особенно ярко проявилась авторская индивидуальность Мэлори.

/О. А. Казнина/