Гренобльские записки

Андрей Андрианов

Гренобльские записки

Плоды стажировки

Идея пива недоступна вобле.

(К вопросу обо мне и о Гренобле).

1. В городе есть троллейбус и трамвай.

2. Молоко - в родных прямоугольных пакетах.

3. Институт окружен колючей проволокой.

4. Для лифта в общежитии нужен ключ.

5. За обед в кафе расплачиваешься несколькими монетками (по 10 фр).

6. Жарко.

7. Сена - страшно грязная (это в Париже проездом).

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Из центра Каракумов сквозь зной и пески проложили 468-километровый трубопровод Шатлык — Хива, закончив тем самым строительство четвертой очереди трансконтинентальной газотранспортной системы Средняя Азия — Центр. Голубое топливо, хранимое пустыней, потекло к городам и предприятиям нашей страны и стран СЭВа.

Пустыня начиналась за Хивой. Всею лишь пять-шесть километров нужно было отъехать, чтобы оказаться среди пыльного ветра и барханов. Здесь был конечный пункт стройки.

Планета покрывается космодромами. К советскому Байконуру, с которого ушли в небо первые искусственные спутники Земли и корабли космоса, к американскому, отправившему к Луне «Аполлоны», прибавились стартовые площадки на всех континентах. Эхо стартов разносится над Сахарой и Французской Гвианой, в далекой Австралии и в Китае, в Японии и Антарктиде, в Индии и во льдах Арктики. Необычные сооружения, именуемые «космодромами» и «ракетодромами», появляются даже в океане.

Этому городу назначено было еще при рождении опасаться стихии. Большей своей частью он стоит на дне древнего моря, и подчас оно вновь пытается завладеть утерянной территорией. С тех пор, как «на берегу пустынных волн» вырос город, море побывало здесь более двухсот раз. Правда, до размеров катастрофы эти визиты доходили лишь трижды.

Такое, можно сказать уверенно, больше Ленинграду угрожать не будет. И не только потому, что город заметно поднялся, буквально вырос «из топи блат», и там, где тонул пушкинский Евгений, уже не утонешь при самом большом наводнении... Город стал каменным, бетонным, и не так-то легко теперь морю носить его «избы» с берега на берег. Но главное не это.

П лоская, ровная, сколько глаз хватает, земля. Приханкайская низина. Плавный невысокий вал кустарника вдоль грунтовой дороги. Вербы, лозняк. Заболоченные поляны. Похожие на клубы дыма округлые пышные деревья на этих полянах. Густая и при этом на редкость одноцветная зелень постепенно сменяется полями с выгоревшей травой. Горизонт просматривается на многие километры. Сизые от дали силуэты сопок, как неровные края чаши.

Земля, по которой мы едем, имеет ко мне и к Николаю, водителю машины, непосредственное отношение. Пригодной для жизни ее сделали наши деды. Шакуны, Романюты, Божки, Побегайловы, Коваленки, Костырки, Стужины и десятки других фамилий наших разветвленных семейных кланов срослись, спеклись с этой землей. В зное, в комарином гудении, в бесконечной мороси, приносимой с океана, приучая язык и ухо к «чудным» удэгейским названиям, осваивали они эту землю, поднимали целину, обкашивали болота, ставили дома.

Т емные строчки рельсов рассекают тундру и теряются далеко впереди, в белесой пустынной мгле, где, чуть заметные на фоне грязно-серого неба, громоздятся округлые горы Полярного Урала. Снег шел здесь недавно: вокруг безупречная белизна. Составы грохочущих на стыках длинных полувагонов-гондол, поднимая и увлекая за собой седые вихри, несутся на север и на юг по главному ходу тысячеверстной стальной трассы Воркута—Котлас и по ее восточному «плечу» Чум—Лабытнанги, ведущему к Обской губе. Там, за Обью, заполярный Салехард. Кажется, нет препятствий для этих как будто бесконечной длины вереницей движущихся поездов: долго стоишь на обочине пути, считая мелькающие вагоны и сбиваясь со счета. Препятствий нет, если... если не завьюжит пурга. ...Куропатки прячутся в снег. Песцам не до леммингов — полевые мыши тоже ищут укрытие в снегу. Олени сбиваются в стаде потеснее. Люди плотнее закрывают двери домов, запасают топливо, без крайней нужды стараются не выходить из жилищ — недолго и заблудиться в тундре. Пурга может длиться три, пять дней,  а иногда больше недели. Все замирает перед пургой. Все, только не движение поездов...

И зучать страну по альбомам — все равно что обойти за час весь Эрмитаж. Удивительный каждый в отдельности каменный домик с маленькими окошечками, скульптура в парке, ухоженная улочка или аркада вокруг площади быстро сливаются в бесконечную череду музейных кар.

Мое первое знакомство с Чехословакией было именно альбомным. На страницах иллюстрированных изданий сменяли друг друга фотографии готических, ренессансных, барочных домов-памятников. Но одна картинка — она-то и запомнилась более всего — поразила откровенно немузейным видом. Перспектива светлых многоэтажных зданий, стеклянные витрины по сторонам широкого проспекта и длинная вереница легковых автомобилей у обочины. Обратил внимание на подпись. Мла-да-Болеслав. Сорок тысяч населения. Районный центр Среднечешской области.

Утро. Розоватое октябрьское солнце лежит над самым горизонтом, скупо освещая лагерь дрейфующей станции «Северный полюс-18».

Сегодня нам предстоит последнее погружение под лед в полукилометре от лагеря станции. Сборы привычные и недолгие. Выносим из домика и складываем на дюралюминиевую с брезентовыми бортами волокушу акваланги, гидрокомбинезоны, ласты, грузим и другие водолазные принадлежности и приборы. Все крепко обвязываем линем. Берем с собой на случай встречи с медведями карабин и ракетницу. По телефону из домика связываюсь с дежурным по станции и получаю «добро» на работы вне лагеря. Трогаемся в путь. Двое тащат волокушу за веревку спереди, один сзади подталкивает длинной пешней. Четвертый идет впереди, выбирая дорогу. Собака Белка, как всегда, с нами.

Полвека назад, 2 октября 1920 года, Владимир Ильич Ленин на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи произнес программную речь «Задачи союзов молодежи», в которой призвал молодежь учиться коммунизму и детально раскрыл, что это означает на практике. «Перед вами задача строительства, — говорил В. И. Ленин, — и вы ее можете решить, только овладев всем современным знанием, умея превратить коммунизм из готовых заученных формул, советов, рецептов, предписаний, программ в то живое, что объединяет вашу непосредственную работу, превратить коммунизм в руководство для вашей практической работы». И далее: «Мы должны всякий труд, как бы он ни был грязен и труден, построить так, чтобы каждый рабочий и крестьянин смотрел на себя так: я — часть великой армии свободного труда и сумею сам построить свою жизнь без помещиков и капиталистов, сумею установить коммунистический порядок. Надо, чтобы Коммунистический союз молодежи воспитывал всех с молодых лет в сознательном и дисциплинированном труде».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрюшенко Вадим

ЧЕТЫРЕ ИСТОЧHИКА И ЧЕТЫРЕ СОСТАВHЫХ ЧАСТИ ПАТРИОТИЗМА

Мы, будучи истинными pусскими патpиотами, не мыслим себя без четыpех основополагающих элементов, выдвинувших pусскую нацию в число главных наций планеты Земля. Эти четыpе элемента обpазуют слиянную, собоpную и неpаздельную сущность, упpавляя делами и помыслами всех pусских людей, являясь неотемлемой частью нашего быта. Все идеи о четыpех элементах (Паpменид) или о четыpех стихиях (И-дзин) являются чеpным и коваpным вpажьим домыслом. В своей кpистально чистой и незамутненной сущности _истинные·четыpе·пеpвоэлемента·суть·таковы_: *ВОДКА* *БЕРЕЗА* *МАТРЕШКА* *БАЛАЛАЙКА* Имеется и пятый элемент (квинтэссенция), обеспечивающий четыpеединство указанных сущностей, но являющийся втоpичным по пpоисхождению и, следовательно, не столь важным. Он суть *БАHЯ*.

М.Андронов, О.Погорелюк

Проигранное пари

- Витя, подай тапочки! - донесся из спальни голос жены.

Незло ругнувшись, Виктор вытер потный лоб тыльной стороной ладони и, бросив картофельную кожуру в мусоропровод, кинулся на поиски. Через минуту он уже робко подтирал пол, стараясь не потревожить жену. Люба поправляла прическу перед зеркалом, успевая между тем давать ценные указания, сопровождая их колкостями и упреками. Голубые глаза Виктора грустно смотрели на мир...

Лора АНДРОНОВА

История о добром боге

Он плыл высоко в небе, выше самых легких облаков, и смотрел на землю, расстилавшуюся у него под ногами. Земля была удивительно разной и великолепной в своем разнообразии. Высокие сумрачные горы, таившие в себе лабиринты пещер, сменялись изумрудными лугами, величественные леса водили хоровод вокруг прозрачных озер, яркими бабочками вспыхивали пестрые цветочные поляны. Широкие равнинные реки катили свои воды к безмятежным морям, обрамленным желтыми каймами пляжей. Сосновые боры чередовались с березовыми рощами, и снова поднимались ввысь горы - сперва пологие, а потом все более и более крутые, неприступные, увенчанные ослепительно блистающими на солнце снежными шапками.

Лора АНДРОНОВА

Подгадыш

Дол удобно полулежал в глубоком пружинящем кресле и, слегка улыбаясь, постукивал кончиками пальцев по столу. Полет только начался, корабль выбирал зону, наиболее благоприятную для гиперперехода, шел предскачковый отсчет. Где-то в глубине двигательного отсека запускались подготовительные процессы, в последний раз просвечивались неримановы полусферы, очищались топливные брикеты. Вся эта упорядоченная, но бурная деятельность ни в малейшей степени не волновала Дола. Он бродил по глобальной сети, почитывая новости. Новостей было много. Ламалахский конкемарра объявил о том, что традиционный фестиваль линейщиков не состоится из-за того, что погиб весь урожай бафитата. На запретных материках Плутона-V найдены следы пребывания короедов. Официальные представители короедской диаспоры отрицают свою причастность к этому прискорбному инциденту. Ролто Отус признан пригодным для заселения, несмотря на протесты экологов-размаритов. Иван Браун выезжает на гастроли с новой программой тактического реализма.