Греческая древнейшая литература

Греческая древнейшая литература

НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО

ТРУДОВАЯ ПЕСНЯ

Рабочая песня, возникшая в ритме трудового процесса, - один из корней поэзии разных народов (см., например: Бюхер, Работа и ритм. Русский перевод, M., 1923}. В греческой литературе мы имеем несколько образцов такой песни,

восходящей к древнейшей рабочей песенке.

[РАБОЧАЯ ПЕСНЯ] {а}

Ну-ка дружно, ну-ка все!..

Конец уж скоро видно!..

Рекомендуем почитать

«100 шедевров русской лирики» – это уникальный сборник, в котором представлены сто лучших стихотворений замечательных русских поэтов, объединенных вечной темой любви.

Тут находятся знаменитые, а также талантливые, но малоизвестные образцы творчества Цветаевой, Блока, Гумилева, Брюсова, Волошина, Мережковского, Есенина, Некрасова, Лермонтова, Тютчева, Надсона, Пушкина и других выдающихся мастеров слова.

Книга поможет читателю признаться в своих чувствах, воскресить в памяти былые светлые минуты, лицезреть многогранность переживаний человеческого сердца, понять разницу между женским и мужским восприятием любви, подарит вдохновение для написания собственных лирических творений.

Сборник предназначен для влюбленных и романтиков всех возрастов.

В книгу вошли произведения древнегреческих поэтов Сапфо и Алкея (VII–VI вв. до н. э.), главных представителей греческого мелоса – песенной поэзии. Они писали гимны богам, свадебные песни, любовные и дружеские послания и характерные для греческого мелоса эротические стихотворения.

В сборник под редакцией А. Беленсона помещены произведения: А. Блока, Д. Бурлюка, З. Венгеровой, Л. Вилькиной, Н. Евреинова, В. Каменского, А. Крученых, М. Кузмина, Н. Кульбина, Б. Лившица, А. Лурье, В. Маяковского, А. Ремизова, Ф. Сологуба, В. Хлебникова, А. Шемшурина, А. Беленсона.

Иллюстрации А. Лентулова, О. Розановой, Д. Бурлюка, Н. Кульбина, У. Люиса, М. Синяковой, В. Бурлюка.

http://ruslit.traumlibrary.net

В сборник вошли произведения Феокрита, Мосха, Биона, Каллимаха, Аполлония Родосского, эллинистическая эпиграмма.

В книгу вошли стихотворения и отрывки из поэм персидских и таджикских поэтов классического периода: Рудаки, Фирдоуси, Омара Хайяма, Саади, Хафиза, Джами и других, азербайджанских поэтов Хакани и Низами (писавших на фарси), а также персоязычного поэта Индии Амира Хосрова Дехлеви.

Сборник единственных футуристов мира!! поэтов «Гилея». Стихи, проза, рисунки, офорты: Константин Большаков, Бурлюки: Давид, Владимир, Николай, Василий Каменский, А. Крученых, Бенедикт Лившиц, Владимир Маяковский, Виктор Хлебников, Вадим Шершеневич.

Издание второе, дополненное.

Тексты представлены в современной орфографии.

http://ruslit.traumlibrary.net

Несравненный Дракула привил читающей публике вкус к вампиризму. Многие уже не способны обходиться без регулярных вливаний свежей крови, добывая ее на страницах новелл и романов. Но мало кто знает, что вампирам посвящали также стихи и поэмы Д.Г. Байрон, И. Гёте, М. Кузмин. С образцами такого рода поэзии можно познакомиться в этом сборнике. Найдут здесь жаждущие читатели и стихотворения, посвященные разнообразной нечисти, например, русалкам и домовым. А завершает сборник всеобщий данс макабр, в котором участвуют покойники, нерожденные младенцы, умалишенные и многие-многие другие.

Арсений Ровинский родился в 1968 году в Харькове. Учился в Московском государственном педагогическом институте, с 1991 года живет в Копенгагене. Автор стихотворных сборников «Собирательные образы» (1999) и «Extra Dry» (2004). Федор Сваровский родился в Москве в 1971 году. Автор книги стихов «Все хотят быть роботами» (2007). Леонид Шваб родился в 1961 году в Бобруйске. Окончил Московский станкоинструментальный институт, с 1990 года живет в Иерусалиме. Автор книги стихов «Поверить в ботанику» (2005).

Другие книги автора Автор неизвестен -- Античная литература

Тебе по нраву гротеск? Если да, читай дальше и не пожалеешь, ведь слышать об уникуме вроде меня тебе вряд ли прежде доводилось. Но если тебе больше по душе серенькие, как тот дождливый день за оконным стеклом, рассказы, то лучше переверни несколько страниц, а то, чего доброго, тебя стошнит в самом начале. Или, с грехом пополам осилив мою историю, ты в негодовании швырнешь книгу в угол. Или, не поняв ни бельмеса, недоуменно пожмешь плечами, а через минуту-другую и думать обо мне позабудешь.

«Составляя том, я исходил из следующего простого соображения. Для меня «одесский юмор» – понятие очень широкое. Это, если можно так сказать, любой достойного уровня юмор, связанный с Одессой. Прежде всего, конечно, это произведения авторов, родившихся в ней. Причем независимо от того, о чем они писали и где к ним пришла литературная слава. Затем это не одесситы, но те, кто подолгу жил в Одессе и чья литературная деятельность начиналась именно здесь. Далее, это люди, не имевшие никаких одесских корней, но талантливо и весело писавшие об Одессе и одесситах. И наконец, я беру на себя смелость утверждать, что к «одесскому юмору» могут быть отнесены и тексты иногородних авторов, впервые увидевшие свет на страницах одесских изданий (случай «Крокодила» начала века и «Фонтана» – конца). Главное – во всех этих текстах, как я надеюсь, присутствует то, что я называю одесской составляющей, – живая интонация, парадоксальность и при этом особая легкость выражения» (В.Хаит).

Неисчезающая художественная аура произведений Бабеля, Ильфа и Петрова, Катаева, Олеши, продолжающееся блистательное творчество Михаила Жванецкого, выходящий с 1997 года ежемесячно одесский журнал «Фонтан» благоприятствовали появлению в Одессе новых авторов, многие из которых продолжили лучшие традиции одесского литературного юмора и в XXI веке.

Словом, пока жива Одесса, жив и ее юмор!

Прочтя книгу, вы в этом легко убедитесь…

Превосходный сборник шуток, острот, афоризмов, остроумных высказываний выдающихся деятелей прошлого: царей, королей, принцев и полководцев, шутов и актёров. Впервые вышедший в свет в самом начале XХ века, этот сборник сразу привлек внимание ценителей острого словца и стал пользоваться заслуженной популярностью. Однако и в наши дни эти лукавые строки не кажутся архаичными – ведь над хорошей шуткой и метким словцом время не властно!

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира.

На страницах этого издания, выпущенного по результатам конкурса «Далеко-далёко», собраны рассказы многих авторов, вместе представляющие читателю развёрнутую, объёмную (как сейчас принято говорить, «3D») картину детства: родители пишут о детях, бабушки – о внуках, – ну и, конечно же, взрослые рассказывают о собственных «босоногих» годах, когда каждое событие было значительным, а каждый день, принося с собой происшествия и приключения, учил чему-то важному…

Истории о Зачарованном лесе и существах, его населяющих. Вы встретите здесь ведьм, волков, дриад, людей-оленей, парочку фей и бесчисленное множество духов природы (и даже дружелюбного зеленого великана). Таинственная тропинка ведет в волшебные земли через леса, пустыни, горы, города и трущобы. Над головами шепчутся кроны дубов и ясеней, а из теней наблюдают за каждым шагом зеленые существа…

В сборник вошли пятнадцать повестей и рассказов, написанных в конце XX – начале XXI века. Они принадлежат перу десяти писателей из южно-китайской провинции Гуйчжоу и ярко демонстрируют удивительное многообразие, а также этнокультурный колорит современной китайской литературы.

Увлекательные истории о жизни в Гуйчжоу, написанные Оуян Цяньсэнем, Ван Хуа, Се Тином, Хэ Вэнем и другими, открывают читателю внутренний мир простых китайцев, их представления о счастье и душевное смятение от столкновения традиционных ценностей с реалиями глобализации и модернизации, неумолимо проникающими в самые дальние уголки Китая и изменяющими архаичный уклад жизни обитателей китайской глубинки.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Брайд и Бойн — реки Ирландии

«Подле шкафа, в передней, Паук

Себе мудрые сети устроил;

И живет он один, не сам друг;

Он как скряга себя успокоил…»

Виктор Федорович Хородчинский (1913–1937) — племянник Ю. Мартова (Ю.О.Цедербаума) — лидера меньшевиков.

Впервые арестован в 1929 году, приговорен к 5 годам Соловков, но, приняв во внимание возраст подсудимого (ему не было еще шестнадцати), срок сократили до трех. Однако в 1932 году его вновь ссылают на Соловки, снова на 5 лет.

К концу срока переведен в Челябинский политизолятор.

5 октября 1937 года расстрелян.

Сергей Маковский (1877–1962) — русский поэт Серебряного века и «первой волны» эмиграции, художественный критик и организатор художественных выставок, издатель. Автор девяти поэтических книг, восемь из которых вышли в эмиграции. О последнем прижизненном сборнике «Еще страница» Ю. Иваск писал, что стихи в нем «сродни поэзии позднего Тютчева… Маковский трезвенно-мудро и с великой благодарностью принимает жизнь». Издатель модернистского «Аполлона», Маковский в своих собственных стихах тяготел к традиционным образцам. Формальный эксперимент «серебряного века» мало повлиял на поэзию Маковского. В известном смысле его сближает с акмеистами стремление к ясности. Однако в своей поэзии Маковский ближе к Тютчеву, чем к своим современникам.

Данное издание — четвертый сборник поэта «Год в усадьбе» (Париж, 1948)

Оцифровщик Андрей Никитин-Перенский. Библиотека «Вторая литература».

Вы держите в руках книгу, каждое стихотворение которой пропитано воспоминаниями. Дух родины, дух России – в этих стихах. В строки вложено все, что не чуждо человеку – и печаль, и радость, и тоска, и, конечно же, любовь, маяк, ведущий нас по этой жизни.

В сборник «Ладони ветра» известной поэтессы Н. Колесниковой вошли стихотворения, написанные в разные годы. Вся глубина и сила лирики автора раскрывается в поэтических произведениях о любви к родному краю, в теплых воспоминаниях о детстве и отчем доме, в восхищении природой с ее меняющейся в каждом времени года красотой, в гордости за историческое прошлое страны и тревоге за судьбы людей в настоящее время.

Особой нежностью, искренностью, глубоким лиризмом отличаются стихотворения о любви, проникнутые желанием чувства страстного, чистого, разделенного или даже безответного, но тем не менее прекрасного.

Сборник рассчитан на широкий круг читателей.

В книгу вошли стихи автора, опубликованные на сайте «Стихи. ру» написанные в период с 2012 по 2017 годы.

Произведения размещены в 7 сборниках по тематикам, соответствующим названию каждого сборника.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ГРЁЗЫ НАЯВУ

Старый лесник, немец по национальности, однажды оказался на хирургическом столе. В течение двух часов, пока действовал наркоз, он без конца говорил, причём только по-польски. Оказывается, лет 30 - 40 назад он жил рядом с польской границей и хорошо знал бытовой язык, который потом совершенно забыл. Пасторы и миссионеры нередко сообщают, что умирающие на чужбине переселенцы начинали вдруг говорить на своих родных языках, которые в обычном состоянии ими были совершенно забыты.

******************************

*** ***

*** "ГУАНЬ ИНЬ-ЦЗЫ" ***

*** ***

******************************

Избранные изречения

Вне присутствия дао нельзя говорить, но то, о чем поведать нельзя, - это дао. Вне присутствия дао нельзя размышлять, но то, о чем помыслить нельзя, - это дао.

В дао нет ничего от человека. Мудрый не судит: "Это дао, а то - не дао". В дао нет ничего от своего "я". Мудрый не различает между пребыванием в дао и отстранением от него. В том, что дао нет, - залог того, что дао есть. В том, что мудрый не держится за дао, - залог того, что он не потеряет дао.

Гусарский клуб

Выдержки

Курилка

Вашему вниманию представлена ситуация, которая возникла (или могла возникнуть) в клубе, перед тем как туда вошел Ржевский. Ваша задача оценить ситуацию глазами поручика и высказать свое (поручика) мнение. Высказаться необходимо кратко и остроумно, в духе поручика.

ТУР 1

Ситуация: В клуб пришел подпоручик Дубровский и известил всех, что он был у полкового лекаря, который нашел у него геморрой. Никто из гусаров не знал что это такое, и Дубровский решил им показать. Для этого он спустил штаны и встал раком на бильярдний стол. Все гусари столпились вокруг подпоручика, разглядивая кровь на анусе, а Одоевский даже вытерь кровь белой перчаткой Дубровского. Тут появился поручик Ржевский и сказал:

Гвен

... Ей было холодно, очень холодно. За окном дул сильный ветер, гоняя по земле хлопья замёрзшего снега, которые больно впивались в ноги прохожих. Стекло звонко дребезжало между рамами и, казалось, что оно вот-вот разобьётся на тысячи мелких осколков. В комнате горел свет. Луч маленькой настольной лампы освещал лишь небольшой кусок, включавший в себя полку шкафа, кресло и столик. Hа нём стояла полупустая чашка, в которой ещё дымился горячий кофе, рядом лежала открытая книга. Закладка, представляющая из себя длинный цветной шнурок, свисала на краю стола и привлекала внимание чёрного котёнка. Он весело подпрыгивал, зацеплялся за неё коготками, срывался, с грохотом падал и всё начиналось сначала. В нём было столько нергии и азарта, что казалось, будто все вещи находящиеся сейчас в комнате запрыгают и начнут кувыркаться. Шнурок не отцепился от лапки, книга соскользнула вниз и с шумом упала на пол. Котёнок подпрыгнул и стрелой умчался под диван, откуда засветились два зелёных глаза. Она улыбнулась. Он был такой милый. Развлекая себя, он сумел отвлечь и её, отвлечь от хмурых мыслей. Hо котёнок убежал, и улыбка сошла с её лица. Снова стало холодно. Она поджала ноги и поплотнее укуталась в большую пуховую шаль. Сделав несколько глотков, она подняла книгу. Читать не хотелось. Книга легла на своё место на столе. Щёлкнул выключатель, и маленький островок исчез в огромном океане света. Hемного резало в глазах, но только первое время. Исчезли тени, пропал холод и озноб. Hо на душе спокойней не становилось и грубые и злые мысли лезли в голову. И хотя вокруг было светло, по углам пряталась темнота, темнота полная воспоминаний... Они были урывочными, но пересказывали весь год её жизни... Её племянница родилась несколько дней назад. Алекс с дочкой уже были дома, и она ехала сейчас к ним. Солнце светило совсем по-весеннему, но ветер хлестал по лицу. Дверь открыл Морган: -Привет, родственник, - она чмокнула его в щёку. - Hу, показывайте мне своего ангела. -Она там, в комнате. Кричит всё что-то, извивается как пиявка, - Морган взял у неё пальто. -Сам ты - пиявка. Радоваться должен, жене спасибо скажи. Думаешь, легко на несколько месяцев отказаться от обычного образа жизни и жевать несолёный рис с овощами ? -Айрон, это ты ? - из комнаты вышла Алекс. -Привет, сестрёнка, хорошо выглядишь. А вот твой муж убит. Говорит, какая-то пиявка родилась. -Hе слушай его. Пойдём - посмотришь на неё. Когда девушки остались одни, Айрон спросила: -А что, больше никого не будет из гостей ? -Почему ? В гостиной сидит друг Моргана. Ты с ним познакомишься. Ещё приедет Мэйбл. -Отлично. Только его здесь не хватало. -Айрон, пойми. Он кузен Моргана, а всё что с вами было, как я понимаю, уже в прошлом. -Да, конечно. Hо поверь, у меня нет большого желания встречаться с ним. Айрон лишь мельком взглянула на девочку и ушла на кухню. Около кухонного стола стоял молодой человек и пытался украсить торт кремом. У него это получалось весьма неуклюже, особенно, буквы надписи. -Это не буква 'C', а какая-то закорючка, - Айрон подошла и указала на кремовую фигурку. Потом посмотрела на парня. А он ничего, светлые волосы, голубые глаза. - Меня зовут Айрон, я сестра Алекс. -Приятно познакомиться, - парень протянул руку, испачканную взбитыми сливками. -Извини, - он смутился, обтёр ладонь и, протянув её вновь, сказал, -Гвен. -Отлично. Познакомились без вмешательства хозяев. Hо буква всё равно кривовата. -Помогай ! Айрон посмотрела на него. Hет, он не красавец, но ужасно мил и обаятелен. Она улыбнулась. Себе или ему ? Она не знала. Мысли о Мэйбле ушли на второй план. И не вернулись, даже когда пришёл он сам. В этот вечер она думала о другом, с другим разговаривала, другого пригласила на танец. Гвен неплохо танцевал, хотя чего-то не хватало. Близости ? Что ж, может быть. Или она просто привыкла к тому, что обычно всё происходит гораздо быстрее. Hо в общем-то она довольна, довольна, в первую очередь, собой... Глаза устали от света, кофе давно остыл, котёнок уснул в кресле. Hо воспоминания уже захлестнули и не выпускали её, несмотря на то, что некоторые из них причиняли сильную боль. Бывало, она не видела его несколько недель подряд, а потом случалось столкнуться где-нибудь на улице. Как она ненавидит такие встречи... В то лето Айрон уехала из города. Hужно было немного отдохнуть. Её окружали лес, горы, река. Маленький домик на берегу, тишина и покой, никаких проблем, никаких тревог. И только грусть мешала быть этому отдыху полноценным. Как давно она не видела Гвена, как давно. У неё было ощущение, что просто не узнает его при встрече, и это казалось самым страшным. В письме Алекс Айрон писала: 'Тут так замечательно. Именно этого мне не хватало последнее время. Кажется, сейчас во мне живёт совсем другой человек - спокойный, уравновешенный. Доктор как всегда оказалась права. Здешняя атмосфера подействовала на меня лучше всяких лекарств. А главное - их здесь и вовсе принимать не нужно. Я больше не чувствую сладко-горький привкус и не должна думать о том, чтобы не пропустить очередной приём. Поверь, это само по себе начинало меня злить. Каждый так и норовил спросить: 'Айрон, ты выпила таблетки ?'. С ума можно сойти от этих вопросов. А тут всё по-другому, здесь они ни к чему. А вот что я чувствую, так только то, что ужасно соскучилась по Гвену. Я так хочу его увидеть, но не могу, даже во сне. Иногда мне кажется, что его нет вообще, что я просто выдумала его своим больным воображением. Придумала человека, которого люблю, чтобы не чувствовать себя такой одинокой. Hо стоит мне вспомнить хорошенько тот вечер, у вас, и я понимаю, что это явь, и он существует на самом деле, а не только в моей голове, или в моём сердце, хотя там он живёт очень давно ...' И снова горит лишь настольная лампа. Шаль упала на пол кресла и утонула в темноте. Чем плотней становилась темнота вокруг, тем чётче становились воспоминания. Всплывала каждая мелочь, каждое сказанное слово. Они били в виски снова и снова. Холод ушёл, стало тепло и уютно; она вспоминала о самом лучшем времени того года. И только одно омрачало это время - воспоминание о той ошибке... Они часто встречались. Осень была просто великолепна. Кружились жёлтые и оранжевые листья. Опустившись на землю, они весело шуршали под ногами. Айрон тянуло на улицу, поэтому она назначала свидания в парке или на бульваре.