Гребешок для лесного духа

— Папа, а почему дух лохматый?

— Ну… потому что у него нет гребешка…

(Из поучительной беседы)
Отрывок из произведения:

Через овальное окно было видно, как гнутся до земли деревья, но буря уже понемногу стихала. Сквозь черные кроны небо выглядело свинцово-синим, но время от времени вспыхивавшая молния превращала картину в негатив: небо становилось черным, а деревья, выхваченные из мрака, светились призрачным светло-зеленым светом. Ни единого звука не проникало сквозь толстое стекло, и от этого в теплой комнате становилось еще уютнее.

Велин со вкусом потянулся под одеялом и зарылся головой в подушку. Работа здесь была нетрудной, но сегодня он чертовски устал. Конец месяца… Профилактический осмотр четырех баз, заполнение архаических медицинских карточек, досадный, но неизбежный рапорт на Землю… И наконец, ставший уже традиционным разговор с академиком Бронским. Помнится, в самом начале Велин смущался, как студент-первокурсник, когда ему приходилось, запинаясь, рассказывать медицинскому светилу последние новости. Но постепенно он привык, и беседы с тех пор текли привычным руслом, когда каждая реплика заранее известна. Академик обычно подбрасывал две-три шутки на профессиональную тему, Велин тут же припоминал какой-то забавный случай из практики прошлого месяца, и так они подходили к главному — к загадочному шоку. Но что можно было сказать о шоке, когда Бронский уже давным-давно все знал…

Другие книги автора Любомир Николов

Обрушить человеческую цивилизацию очень легко. В результате Коллапса 2028 года внезапно резко падает критическая масса ядерного вещества, необходимого для атомного взрыва, — и наступает глобальный апокалипсис, общество скатывается в первобытное состояние, когда каждый может рассчитывать только на собственные силы и твердость руки.

Николай Бенев — знаменитый контрабандист, добывающий драгоценные осколки рухнувшей техногенной цивилизации. Его работа крайне опасна и не способствует долголетию. Однако вскоре он начинает осознавать, что даже в его деле риск может быть чрезмерным, — когда берется доставить через кишащие бандами мародеров Альпы партию бриллиантов для чрезвычайно загадочного и зловещего научного проекта…

Читательская награда за лучший НФ роман десятилетия 1990–2000.

Бутылок было ровно двенадцать — больших и маленьких, круглых и прямоугольных, зеленых и бесцветных. Знатоки меньше всего ценили зеленые, хотя и не пренебрегали ими. Стеклянные бутылки не выпускались уже больше века, но никто из коллекционеров не допустил бы такого святотатства, как пользоваться пластиковой посудой или энергетическими контейнерами, широко распространившимися в последнее время. Искусство есть искусство.

Удобно устроившись в пилотском кресле, Космонавт с гордостью рассматривал свою коллекцию. Выпуклые толстые стекла искривляли очертания моделей, однако это не мешало ему. Миниатюрные копии космических кораблей он знал как свои пять пальцев; закрыв глаза, он мог представить любую из них во всех подробностях, поскольку сам собирал их, клеил, паял металлические части. На это ушли два года напряженного, упорного труда. Э, на нехватку свободного времени грех было жаловаться. Он знал, что время способно убивать, и боялся того мгновения, когда окажется беззащитным перед его могуществом. Пока что его спасали моделирование, требовавшее большого старания, и чувство гордости, которое он испытывал, видя свои детища в разнокалиберных бутылках. Они действительно заслуживали восхищения, ибо делались старательно, педантично, делались человеком, испуганным безжалостным течением времени — часов, дней, недель.

НИКОЛОВ Любомир (10.01.1950)

…Подлинная известность пришла к автору после публикации повести «Червь на осеннем ветру» (Червей под есенен вятър, 1986; рус. — 1989), принесшей автору премию Европейского конгресса писателей-фантастов (ЕВРОКОН, 1987). Исследуя феномен массовой культуры и ее влияния на человеческое сознание, автор делает героем повествования персонажа «продвинутой» разновидности компьютерной игры-видеона, осознавшего себя самодостаточной личностью и восставшего против творцов-«демиургов». Оригинальной выглядит попытка автора использовать в рамках одного текста языковые и повествовательные пространства «космической оперы» (в 1-й части) и социально-психологической прозы, очевидны аллюзии с рассказом Лино Альдани «Онирофильм». В конечном же итоге «Червь…» — одна из самых утонченных притч об ответственности творца (будь то писатель, художник или режиссер) за свое творение.

Евгений В. ХАРИТОНОВ

Исследуя феномен массовой культуры и ее влияния на человеческое сознание, автор делает героем повествования персонажа «продвинутой» разновидности компьютерной игры-видеона, осознавшего себя самодостаточной личностью и восставшего против творцов-«демиургов». Оригинальной выглядит попытка автора использовать в рамках одного текста языковые и повествовательные пространства приключенческой фантастики и социально-психологической прозы, очевидны аллюзии и с классическим рассказом Лино Альдани «Онирофильм». В конечном же итоге, «Червь…» — одна из самых утонченных притч об ответственности творца (будь то писатель, художник или режиссер) за свое творение.

Влажную песчаную почву сотрясали близкие и далекие взрывы, сливаясь с ревом самолетов, бороздивших почерневшее небо. Где-то вдалеке полыхали танки и каркасы автомобилей, маленькие, почти игрушечные, фигурки бежали к морю, а небо осыпало их воющим потоком бомб и снарядов. Без устали, будто соревнуясь друг с другом, лупили пулеметы и автоматы. У Дюнкерка погибали последние английские солдаты. Тяжелый, удушливый запах пороха стягивал горло. Больше всего на свете мне хотелось сейчас, зажав ладонями уши, швырнуть свое тело в самый укромный уголок свежевырытого окопа. Я уже собрался было так и сделать, но пальцы Глассермана вцепились мне в плечо. Боль, вызванная этой железной хваткой, отрезвила меня, даже страх как будто поубавился.

Сатирический рассказ о путешествиях во времени.

За широким овалом окна удаляющаяся гроза продолжала гнуть к земле деревья. Небо над почерневшими от влаги кронами просветлело, но сверкавшие время от времени молнии превращали всю картину в негатив: небо становилось черным, а деревья, на секунду освобождаясь от мрака, окунались в призрачную зеленоватую пелену. Толстое стекло не пропускало ни звука, от этого в теплой комнате было еще уютнее.

Велин потянулся под простыней и с наслаждением зарылся в подушку. Как правило работа не утомляла его, но сегодня выдался тяжелый день. Конец месяца…

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Коколов Сергей

Зрячий

(фантастический рассказ)

Первым уроком будет (естественно!) богословие. Сколько себя помню (а помню я себя лет с пяти) вера в нашей семье была на первом месте.

Да и не только в нашей - в миллиардах семей нашего общества. Интересно как пахнет Бог? (Жаль, что бога никто из известных мне людей не нюхал). Я думаю пахнет он совсем не так, как человек. Ведь бог - это существо неземное, а значит существо с небесным запахом. Хотя, наш кандидат богословия (сокращенно- к.б.н.) Павлов, а ему ли не знать, утверждает, что Бог совсем как человек (опасное утверждение, вы не находите?), правда тут же поправляется- но не человек, т.е. даже и человек, но гораздо умнее, справедливее, мудрее... Как то я спросил- "А если, например я, стану намного умнее, чем сейчас - не буду ли я самим Богом?" Hа что Павлов ответил, что я и так слишком умный, и что когда-нибудь я договорюсь до ереси, а ересь в нашем мире не прощается.

Сабир Мартышев

Ликбез для Апокалипсиса ...

Я включил телевизор, на экране которого тут же зажглась надпись "СИВОДHЯ В ПРАГРАМЕ". Hадпись еще несколько мгновений висела, после чего сменилась статическим "снегом". Секунд через двадцать "снег" сменился кадрами программы передач. Присмотревшись внимательно, я понял, что они показывают вчерашнюю программу. Со вздохом я выключил телевизор. Черт, сегодня еще хуже чем вчера. Эта штука прогрессирует с ужасающей скоростью. Усевшись в кресло, с чувством ожидания самого худшего я открыл купленную сегодня утром газету. В последние несколько дней газеты стали редкостью и купить их становится все сложнее. Три дня назад я купил газету, открыв которую я обнаружил пустые листы внутри. Теперь я присматриваюсь к газете внимательней прежде, чем купить ее. Впрочем через несколько дней мне не придется заботиться и об этом - к тому времени они скорее всего исчезнут, да и деньги станут бесполезными. Просматриваю основные статьи в выпуске. Сегодня мне уже не бросается в глаза слова наподобие "ложить", "разгавор" и "Призидент", я привык. Читая статьи, я пытаюсь понять что же происходит в мире. Впрочем, мои наблюдения за последние несколько дней подтверждают мои опасения. Как я и ожидал в газете в основном пишется о том, что происходит в Москве. С тех пор как в газетах промелькнуло сообщение о том, что в Англии взорвалась атомная электростанция, в результате чего погибло много людей (сколько именно не сообщалось), количество информации о том, что творится во внешнем мире стало сокращаться с геометрической скоростью. Меня еще пока спасает кабельное телевидение и несколько иностранных каналов на нем. Hо даже CNN и NBC повторяют то, что творится на соседних каналах хаос. Я отложил газету и закрыл глаза. Сколько времени у меня еще осталось ..?

Джордж Райт

Ребенок Дороти Стивенс

Дон Стивенс встретил жену на выходе из клиники.

-- И все-таки это девочка! -- сказала она, глядя на мужа с лукавым торжеством.

-- Ну что ж, сделаем мальчика в следующий раз, -- несколько принужденно рассмеялся Дон. Он обнял ее за плечи, и они пошли к машине.

-- Я всегда тебе говорила, -- не успокаивалась она. -- Я знала, что это Кэти, с самого начала, а ты не верил.

-- Ну, дорогая, вероятность была 50%. Нет ничего удивительного, что ты угадала...

Юрий Нестеренко

Веревку приносите с собой

-Завтра, товарищи, вас будут вешать!

Вопросы есть?

-А веревку свою приносить, или профсоюз

обеспечит?

Анекдот советских времен

Странные вещи творятся у нас в пригороде, как говаривал герой одного мультфильма. Во всем мире людей доверчивых - и даже не очень доверчивых - обманывают и обворовывают. Hо, кажется, нигде, кроме как у нас, обворованные не встают грудью на защиту обворовавших. Hаш человек не только радостно несет деньги в МММ, но и потом, после крушения оного, требует от проклятого государства немедленно выпустить Мавроди и не мешать данному прогрессивному деятелю строить рыночную экономику. Hе только готов примириться с попытками очередных монополистов залезть не в чей-нибудь, а в его, нашего человека, карман, но и гневно клеймит "маргиналами", "неперебесившейся молодежью", "политическими демагогами" и как-нибудь похуже тех, кто с упомянутыми попытками мириться не желает.

Леди Миллисент Пинтюрк, именуемая в узком кругу «красоткой Милли», покоилась в кресле; одна в своем роскошном будуаре, обставленном изящной мягкой мебелью. Мягкий свет лился из-под искусно затененных ламп. Подле нее на маленьком столике стояло какое-то подобие большой куклы в пышных юбках.

Стены были увешаны акварелями в рамках. На каждой из них красовалась подпись: «Миллисент». Картины изображали романтические сцены в Альпах, на берегах Средиземного моря, в Греции и на острове Тенерифе. Еще одна акварель находилась в руках у хозяйки, которая изучала ее придирчивым взглядом мастера. Затем она протянула руку к кукле и коснулась невидимой кнопки. Кукла приподняла юбки, и под ними обнаружился телефон. Леди Миллисент сняла трубку. Ее движения, обычно столь грациозные, были несколько скованны, и эта напряженность, по-видимому, происходила от важности принятого решения. Набрав номер, она подождала, пока ей ответят, и твердо сказала: «Мне нужно поговорить с сэром Бальбусом».

Ант Скаландис

Техника бега на кривые дистанции

В парилке ароматно пахло сухим деревом. Регулятор был повернут на максимум, и термометр показывал больше ста двадцати. Горячий воздух обжигал ноздри при неосторожном вдохе. И стояла тишина. Густая, глубокая, абсолютная, как будто весь мир исчез, осталась только эта маленькая раскаленная комната с запахом высушенной древесины в неподвижном воздухе.

Клюквин млел, забравшись на верхнюю полку и развалившись там с запрокинутой головой и согнутыми в коленях ногами. Панкратыч чинно сидел внизу. Выражение лица было у него сосредоточенное, а пот стекал ленивыми струйками по груди и плечам и влажно блестел в складках живота. И Панкратыч, блаженно жмурясь, стирал его специальной плоской дощечкой, похожей на палочку от гигантского эскимо. Панкратычу едва исполнилось сорок, но по отчеству его звали уже давно, с тех самых пор, как имя Сева стало казаться несолидным, а величать полностью - Всеволодом Панкратовичем - представлялось крайне неудобным.

Темнота и сырость никогда не покидали этой избы… Кресло – качалка тихо поскрипывало, когда старуха двигала ногами. Вокруг все было уплетено не то паутиной, не то какими-то нитями… они устилали пол, переплетались, светясь в местах соприкосновения, порою не видно было из-за этих ниток прогнивших досок пола… Нити были разные: черные и светлые, толстые, тонкие, лохматые и гладкие, натянутые, как струны и наоборот, будто приспущенные… А посередине странной комнаты сидела седая, сгорбленная, некрасивая старуха, она пряла… пряла… пряла… не переставала переплетать новые нити…их становилось все больше… она связывала их в целые полотнища и разъединяла, следя, чтобы некоторые из них никогда не пересеклись… Казалось, нити живут собственной жизнью, они извивались, дергались под пальцами старухи… стремились друг к другу и отталкивались… Иногда старуха брала огромные ржавые железные ножницы и, пошамкав по нити, разрезала её… Тогда гасла не только она, но и некоторые другие светились уже не так ярко, хотя казалось, что они не связаны друг с другом…

На следующий день после аншлага в Большом и великолепно проведенной ПОПК, процедуры по отрешению правой кисти, от Сейсмовича ушла жена. Собственно, все вышло не потому, что теперь у него не было кисти, и не потому, что он не хотел идти в Минаним, а от взаимного удивления, что ли. Уход жены явился точной, хотя и сжатой копией той душевной бури, которую Сейсмович пережил непосредственно после ПОПК: обезболивания по протоколу не полагалось, однако умнейшая хирургическая машина все делала без боли, так что он не только не почувствовал ничего, но даже продолжал чувствовать свою отрубленную кисть. То же и с женой: в нынешних убывающих ощущениях Сейсмовича это был не уход как таковой — или, спаси Бог, развод, — а лишь временное физическое отсутствие.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Николай Рубан — подполковник спецназа ГРУ, воин-афганец, блестяще образованный человек, владеющий английским и китайским языками, удивительный жизнелюб. Он сумел захватывающе рассказать, как простые пацаны становятся настоящими офицерами спецназа, показать реальную жизнь будущих воинов так, что вместе с ним смеются и переживают, гордятся и влюбляются мальчишки и девчонки, взрослые мужчины и женщины, даже далекие от армейских проблем. Он пишет так, что читатель останавливается лишь на последней строчке книги. И, дочитав ее, вдруг осознает, что держит в руках не просто веселое и остроумное, но и очень мудрое произведение… Нет, не об армии… О нашей жизни. О лучшем, что есть в нас самих.

Продолжение повести «Тельняшка для киборга»

Инспектор полиции исследует загадочное убийство писателя-фантаста. Единственный свидетель — домашний робот автора. Но что послужило причиной преступления? Неужели в не самом далёком будущем попытка приблизиться к гению Айзека Азимова может окончится смертью? Об этом — в рассказе болгарского писателя Любомира Николова.

Иллюстрации Александра Ремизова.

Впервые изданная на русском языке повесть культового японского писателя Сюхэя Фудзисавы (1927–1997) «История телохранителя» рассказывает о приключениях молодого самурая из небольшого клана, волею судьбы замешанного в одном из самых знаменитых эпизодов японской истории — в «инциденте с ронинами из Ако». Благодаря своему воинскому искусству, твердому и благородному характеру, он с честью выходит из самых опасных ситуаций и до конца выполняет свой долг.

У преуспевающего бизнесмена неудачно сложилась семейная жизнь. Все в ней уже несколько лет идет наперекосяк. Но герой романа терпеливо ожидает чего-то лучшего. Чего? Он и сам не знает, а о разводе не помышляет. Может, все само собой утрясется, да и маленькую дочь страшно потерять в случае бракоразводного процесса. Неожиданно его жена сбегает с любовником. Мать и няню заменяет девочке секретарша бизнесмена, к которой он давно питает нежные чувства. Но согласится ли она заменить ему жену?