Готтленд

Готтленд
Автор:
Перевод: П. Козеренко
Жанр: Современная проза
Год: 2009
ISBN: 978-5-86793-742-3

«Готтленд» польского журналиста и одного из лучших современных репортеров Мариуша Щигела (р. 1966) — не только прекрасный «путеводитель» по чешским судьбам XX века, но и высокохудожественная литература. Автор пишет о создателях и разрушителях «самого большого на всем земном шаре» памятника Сталину в Праге, об обувной империи Бати, о чехословацкой актрисе, ставшей любовницей Геббельса, о племяннице Франца Кафки, о чешском подростке, повторившем поступок Яна Палаха и поджегшем себя на Вацлавской площади, а также о других не столь известных, но не менее интересных фигурах. Собранные в книге репортажи ломают укоренившееся представление о чехах как о мирной нации любителей пива. Социалистическая Чехословакия по Щигелу — отнюдь не мифическая страна добродушных швейков. Это страна многолетнего жестокого режима, пропитанного страхом и ощущением кафкианского абсурда.

Отрывок из произведения:

Известный производитель обуви Ян Антонин Батя в 1938 году выдвинул проект переноса Чехословакии в Южную Америку и даже подсчитал, что стоимость такого предприятия составила бы 14 миллиардов крон. <�…> Рассказ о Бате и его империи, открывающий книгу Мариуша Щигела, поражает своей неоднозначностью. Батя не только платил своим работникам зарплату, но и требовал выполнять строгие правила, подчас совершенно идиотские. Он следил за ними из канцелярии, расположенной в лифте, а некоторые построенные им жилые районы напоминали концлагеря с облегченным режимом.

Другие книги автора Мариуш Щигел

В 2006 году в Польше вышла книга репортера Мариуша Щигела «Готтленд». Среди прочих сюжетов, связанных с недавним чехословацким прошлым и чешским настоящим, есть небольшой рассказ о неудавшейся попытке автора взять интервью у одной удивительной женщины — Веры Саудковой, племянницы Франца Кафки. Журналистка еженедельника «Рефлекс» Гана Бенешова была более удачлива, чем ее польские и даже американские коллеги, — девяностолетняя Вера С. согласилась поделиться с ней воспоминаниями о своей жизни…

Полина Козеренко

Популярные книги в жанре Современная проза

А.Белаш

И С П О В Е Д Ь

Входи-входи, сынок. Я тебя слышу. Ты садись. Угостить тебя нечем, уж прости бабку старую - внучка ушла, а я незрячая, хожу ощупью.

Что это щелкнуло? магнитофон? ну, пускай.. ему что смех, что слезы - все едино.

Вот взгляни - надо мной фотография висит, двое молодых снято. Это я и Ванюша. Ваню моего звали - Царевич, хотя по правде-то он был крестьянский сын. Он здешний был, а я из уезда в село приехала работать. Тут мы с ним встретились, тут и слюбились - не разлей вода.

Владислав Битковский

"Сказки"

Гендальф.

В чащобе, среди кустов медленно гас Портал... Перд ним стоял заплаканый Старик... Теперь без имени... Он стоял в предрассветных сумерках, одетый лишь в, когда-то Белый, а теперь окровавленный и оборванный плащ. Держа в руках две половинки жезла...

Изгнали... За ЧТО?!! Он же так любил Средиземье, смешных хоббитов, гордых эльфов, людей... Да, наверное за людей... Старик стоял и плакал, незамечая ничего вокруг...

Дмитрий Болотов

Прелести  Кнута

Тихие кумранцы

Птицы

Редкий голос

Другая музыка

Один американец

Сильная женщина

На следующий день

Круг

Картинка №9

Настоящий безумец

Сволочь-Чуднова

Кумран, Кумран

Прелести Кнута

Веселые друзья

Хвост в сапогах

Два дерева

Книга Гаршина

Бегунок

Сапожки

Варежки

Чики-чики

Нина Божидарова

Бал Нищих

Он не был по настоящему беден, но хотел им быть. Хотелось быть кем-то. Или хотя бы чем-то. Чем-то определенным. Он мечтал о стабильности. Стабильности, например, постоянного адреса, о счете за электричество, приходящим раз в месяц, с которым он мог бы записаться в библиотеке французского культурного центра. Там у них так принято - счет создает человека. Без счета можно пойти только в бассейн. На самом деле это тоже не мало. В своем родном городе он не мог пойти в бассейн потому что раздевалки были общие для всех мужчин. А он стыдился. Стыдился своего белья. И своего тела. Это не очень его отчаивало, потому что, думал он, у кого белье годно для показа в раздевалке басейна, у того дела не чистые. Либо изменяет жене. У него жены не было, а если бы она была, он никогда бы не изменял ей. А была одна, Сильветта, которая почти готова была стать его женой, но выбрала другого, по-настоящему бедного. Потому что тот не имел машину, а в машине радио. Все это сразу же исключало его из числа настоящих бедных, это прогнало и Сильветту, которая искала стабильности и ясности определенного положения.

Игорь Булкаты

Самтредиа

маленькая повесть

Булкаты Игорь Михайлович родился в 1960 году в Тбилиси, окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Печатался в журналах "Литературная Грузия", "Литературная учеба", "Дружба народов". Живет в Москве. В "Новом мире" публикуется впервые.

Любительские кинокадры, снятые с высоты четырехэтажного дома, - это все, что связывает меня с ним. Нынче, спустя много лет, когда уже нет отца, а время сматывает свою бобину, я хватаю конец пленки, вставляю в лентопротяжный механизм старенького проектора и, закрепив на принимающей кассете, запускаю фильм, где все еще молоды и источают любовь. Иногда он снится мне, большой и неуклюжий, похожий на буйвола, развалившегося посреди дороги и греющегося на солнце. Глина присохла к бокам, слепни вьются над ним, от него тащит за двадцать шагов, но это его не волнует, - он спокойно и тщательно пережевывает жвачку, обмахиваясь тугим хвостом да поводя мордой с огромными блестящими глазами, окаймленными пятисантиметровыми ресницами. Я ушел из моего города детства, но, простите за банальность, сердце мое осталось там. Часто повторяю, что ненавижу его, поскольку он предал меня с отцом, но это неправда, ибо по-прежнему просыпаюсь ночами в слезах. И тогда не важно, что сосед по лестничной площадке, учитель черчения Котэ Хучуа, пожилой холостяк с крашенными хной волосами, смущающий вечерами сопливых мальчишек рассказами о своих любовных похождениях, Тэко Чуаху, как мы переиначивали его имя, заявил мне однажды, дескать, осетины - гости в Грузии и пора бы мне зарубить это на носу. Не важно, что на митингах звиадисты в длинных чухах с чужого плеча требовали, чтобы мы с отцом, седым как лунь сердечником, высказали наконец-то перед народом свое отношение к осетинам. Мне не хочется вспоминать, как толстый мент Леван Никурадзе, недавно получивший лейтенантские погоны, ворвался со товарищи в кабинет к отцу и заявил, брызжа слюной, что ежели тот станет артачиться, то они доберутся до его младшей дочери. Отец прогнал их как шавок, затем позвонил моей сестре в больницу, где та работала, и велел исчезнуть на несколько дней из города. А Гия Стуруа, отличный вратарь нашей дворовой команды "Рогатка", что плакал, если его не ставили в ворота, - рыжий Гия окликнул меня как-то на ступеньках Дома культуры: "Игора, ты не в счет, никто тебя и пальцем не тронет. Я же помню, какие ты забивал голы". Но и это не важно, не стоит переживаний. Как и реплика аккумуляторщика Резо, брошенная им во время застолья, когда произносились пламенные тосты за великую и униженную Грузию, а я молчал, ибо любое мое слово было бы истолковано превратно, - он повернулся ко мне, держа в руке полный стакан, и сказал: "Послушай, если ты не поедешь в Цхинвал и не убедишь своих осетинцев убраться с нашей земли, то ты пидарас!" Я плеснул ему в морду содержимое моего стакана. Смешно, но Резо возмутился тем, что я вылил вино, коего и так недоставало. Господи, прости нам наши грехи! Я не держу ни на кого зла, но порой не могу сладить с собой, и тогда вместе с воем хлещет горлом застоявшаяся в груди боль. Отец помер от тоски и безысходности, потому что и земля наша обетованная не приняла его как должно, и мне пришлось выносить гроб из чужой каморки, а рядом не было никого ни из друзей, ни из тех, кто до недавнего времени считался завсегдатаем нашего дома. Но мне плевать и на это, потому что ночь и вроде как под покровом темноты не видать человеческих слабостей, и я позволяю себе ненадолго вернуться в город моего детства, совсем ненадолго, ровно настолько, чтобы успеть спрыснуть растрескавшуюся, подобно старому футбольному мячу, торбу души из фонтанчика, где гипсовый мальчик заливается смехом и аист щекочет его крылом...

Сергей Чернов

"Миниатюры" или "Агония эго"

"Капли дождя"

Я ехал в троллейбусе и смотрел на окно. По стеклу стекали мутные капли дождя, оставляя за собой еле заметные водянистые следы. Через некоторое время я обнаружил закономерности в их движении. Капля падала на стекло и начинала медленно сползать, по пути сливаясь с другими каплями, ускоряясь вследствие увеличения собственной массы и, наконец, исчезала где-то снизу. Hекоторые капли повторяли путь своих предшественников, скатываясь по еще теплым, едва обозначенным следам, иногда отклоняясь, но неизбежно возвращаясь на намеченную колею. Это путь, это Дао, это аттрактор. Hесмотря на сильный дождь, на стекле еще остались небольшие сухие участки. Hикто не прокатился по ним, в своем безнадежном танце. Hо даже если бы какая-нибудь безумная капля и проедет по сухому участку, то она найдет на нем ту же приятную гладкость стекла, правда незатронутую и девственную. Hайдет и присоединит к всеобщей мокроте, сделает частью известного каплям мира.

Герои новой книги молодого прозаика Н. Русу, автора трех книг на молдавском языке — наши современники: рабочие, служащие, студенты. Автора особо волнуют морально-этические проблемы молодежи, нравственное становление героев. Теплым лиризмом окрашена повесть о любви «Лия».

Роман «Безумие Дэниела О'Холигена» впервые знакомит русскоязычную аудиторию с творчеством австралийского писателя Питера Уэйра. Гротеск на грани абсурда увлекает читателя в особый, одновременно завораживающий и отталкивающий, мир.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Было мирное время, но оно ушло резко, мгновенно, никто не успел осмыслить происходящее, но было уже поздно. Началась война! Оборотни сжигали Дриад одну за другой. «Битва за дом» продолжалась до тех пор, пока все дриады не были уничтожены. Или так считалась, истребить целую расу тяжело… Эта история о двух юных оборотнях Энаме и Эрине. Они пока что дети, дети волков аристократов… Чистокровки. Как и все дети, они любят шалить, но это лишь пока они дети… Что же уготовано двум братьям в будущем? Возродить расу Дриад или окончательно её уничтожить? А может начать войну с другой расой, которая не имеет никакой выгоды для оборотней? Это неизвестно ровно так, как неизвестен завтрашний день. Но я с уверенностью могу сказать, что судьба уготовила близнецам те еще подарочки.

Этот рассказ повествует о чувствах людей, которые как бы не принадлежат этому миру. Они живут своими мыслями, мечтами и мало кто знает, что у них в душе. Мир не любит таких людей.Чаще всего, жизнь заучивает их до смерти. А что же потом... Катя - скромная, молчаливая девушка. Из-за того, что девушка слишком худая и не в состоянии постоять за себя, она является целью издевательств класса. Последний год, выпускной. В тот вечер она умерла. Но после смерти девушки, с главным героям Артемом начинают происходить странные вещи...

Блуждая по просторам космоса, я и представить себе не могла, что однажды окажусь в мире, где оживут сказки некогда погибшей планеты. Что окажусь в мире, где яркие краски населявших его существ, заставят поблекнуть мои. Но и здесь не все так радужно как хотелось бы.  Предупреждение! В книге присутствуют почти все представитли мира фэнтези.  От автора. Это мое первое произведение. Проба пера. Попытка оживить, так давно мучавших меня, персонажей. ЧЕРНОВИК! НЕ ВЫЧИТАНО!

Секретов в избытке, а времени нет. Всегда считалось, что Ник Меррик человек, сдерживающий всех вокруг. Миротворец. Он и трое его импульсивных братьев стоят против всего мира, это техника выживания. Но сейчас у Ника появились проблемы, и даже братья не могут помочь ему остаться в живых. Его так называемая девушка Квин быстро превращается из смелой в сумасшедшую. Тем временем, друг девушки по танцам, Адам, выводит Ника из себя, заставляя его признать правду, которую парень с радостью бы держал в тайне. Он может чувствовать это – ситуация накаляется. Впереди опасность. Но что бы не случилось, Ник начинает понимать: иногда ничего не может сохранить мир.