Господин Ладмираль скоро умрет

Пьер Бост

Господин Ладмираль скоро умрет

Когда господин Ладмираль жаловался, что стареет, он смотрел прямо в глаза собеседнику и говорил таким тоном, словно требовал немедленного опровержения. Те, кто плохо его знал, попадались на удочку и вежливо, как всегда в таких случаях, отвечали, что господин Ладмираль возводит на себя напраслину, что он выглядит молодцом и, бог даст, еще переживет всех. Тогда господин Ладмираль начинал сердиться и выдвигал свои аргументы: ему, мол, стало трудно работать при свете лампы, он-де встает раза четыре за ночь, у него после пилки дров постоянно болит поясница, да и вообще, чего говорить, раз ему за семьдесят. Последний аргумент призван был заткнуть рот самым большим оптимистам, и это ему удавалось, тем более что господину Ладмиралю было не только за семьдесят, но даже все семьдесят шесть. Так что, когда он жаловался на возраст, лучше было не перечить. Да и с какой стати лишать человека последних радостей? Его угнетала мысль о том, что он стареет, и возможность пожаловаться немного его утешала. На самом деле господин Ладмираль и вправду довольно быстро дряхлел. Старость подобна пологому склону, но в конце даже самого пологого склона камни начинают падать очень быстро.

Популярные книги в жанре Современная проза

Емельян Марков

Миражи

Ребенком я жил на даче. На старой, ветхой даче с дощатым забором, возле зыбко отражающего ветви лип небольшого, прохладного от подводных ключей, пруда. Мы занимали полдома, жизнь наша была замирающая, потому что мы ни в коем случае не хотели обеспокоить соседей, которые боялись потревожить нас, ступали глухо и отчужденно. Поэтому дом был всегда тих, и даже семейные праздники становились приглушенными. Возможно, теперь я не нашел бы своей дачи, я не помню дороги к ней, но сам дом, то есть нашу половину, помню хорошо. На стенах тесных комнат висели сумрачные натюрморты а-ля "малые голландцы", в проходной комнате стоял стекленные резной буфет темного дерева, над пыльной софой висел дешевенький настенный коврик с зеленой бахромой по нижнему краю, из которой я плел косички. Коврик изображал оленей у водопоя. В другой комнате - беленая печка, на терраске - раздвижной обеденный стол и большой белый кружевной а6ажур над ним. Летом я ел много вкусного, Разве что июнь был порой легкого голода: я завтракал крутыми яйцами и, не очень насытившись, уходил в глубь нашего большого удлиненного участка. Я нежно обхватывал ладонями космические лиловые ирисы, лохматые пионы, которые, влажные, распадались в руках. Осы, стрекозы, бабочки во множестве поднимались из золотых блестящих лютиков, сныти и крапивы, зонтиков дудника. Вечером садовые цветы мерцали собственным светом. На стыке июля и августа зонтики дудника достигали гигантских размеров, крапива изящно изгибалась, запущенный участок превращался в рай. Бабушка варила вишневое варенье, я до одурения наедался горячих хмельных пенок. Тянулся с мягкой благодатной земли к спелым темно-красным вишням. Была у нас и беседка, крашеная когда-то, возможно и до революции, голубой, теперь большей частью облупившейся краской. В беседке стоял шаткий стол, на нем - большая миска, полная ос и тех же вишен. Я ступал по прогнившему полу беседки, - ягод я не трогал, с веток есть интереснее и вкуснее, - залезал на перила, прыгал вниз, и так несколько раз. Я, восторгаясь, прыгал и краем глаза замечал приближение осени. Но я не грустил об этом, ведь на пороге осени поспевают яблоки, бабушка будет печь их с медом. Сколько счастья впереди! Я бежал на зады участка, падал там навзничь в холодную сныть и долго смотрел на облака, плывущие ни быстро, ни медленно, как проплывало мое детство. Теперь нет ни этой дачи, ни бабушки. А я бомж, сплю во дворе возле песочницы. А дети взяли мою шапку и льют мне мазутную воду на голову. Здравствуй племя молодое, незнакомое.

Алан Маршалл

К ЧЕРТУ КАРСОНА!

Перевод Н. Бать

Вечером я снова услышал его. Я ругнулся, разжег трубку, потом вышел из хижины и стал смотреть на реку. Эвкалипты, окаймлявшие ее берега, вычертили по кромке неба темные закорючины. Звезды уже зажигались; пахло тростником и болотными травами - заросли их тянулись от самой реки спасительным тенистым заслоном.

В небе с криком сновали ржанки. Я прислушался, но теперь он молчал. Я подождал еще несколько минут и вернулся в хижину.

Алан Маршалл

КРАСНОГРИВЫЕ ДИКИЕ КОНИ

Перевод А. Кистяковского

Когда над речными долинами стонет

Северный ветер, шурша в кустах.

Мчатся мои красногривые кони,

Мои красногривые дикие кони.

И на мир опускается страх.

Мари Питт. "Поступь огня"

Из-за гряды приземистых холмов всклубилось черное облако и медленно поползло к северу. Оно растекалось по небу, словно гигантский синяк, туманя горизонт предвестием беды. Оно предвещало оглушительный грохот и однако было совершенно беззвучным; оно оповещало о яростных разрушениях, но в нем не чувствовалось разрушительного неистовства.

Алан Маршалл

Из сборника "Как я сталкивался с приятелем"

КАК Я СТАЛКИВАЛСЯ С ПРИЯТЕЛЕМ

Перевод В.Смирнова

Однажды я столкнулся со своим приятелем четыре раза на дню. Не дай бог еще раз пережить такое приключение.

Первая встреча с приятелем во время прогулки по городу проходит легко.

- Подумать только! Вот так встреча!

- В самом деле! Подумать только!

- Делаете покупки к рождеству?

- Да, покупаю всякую всячину.

Алан Маршалл

СЕРАЯ КЕНГУРУ

Перевод О. Кругерской

Она знала старика старателя. С прогалины на склоне холма она часто видела, как он промывал золотоносный песок в ручье, протекавшем внизу в долине.

Иногда он прерывал работу, садился на берегу и наблюдал за ней, набивая трубку.

Они были знакомы уже два года. Она стала его другом.

Она была меньше своих собратьев и отличалась от них окраской. Она была серая, а остальные кенгуру - почти черные.

Алан Маршалл

В ПОЛДЕНЬ НА УЛИЦЕ

Перевод Н. Лосевой

Инкассатор положил деньги в карман и сказал кассиру:

- В который это раз я приезжаю, конца нет.

- Да, - сказал кассир. Он сосредоточенно отсчитывал монеты, мелькавшие между его пальцами, и не поднял головы. - Конечно.

Инкассатор попрощался и толкнул одну из вращающихся дверей, выходивших на главную улицу. В банк ворвался грохот трамвая. Инкассатор вышел из двери и вдруг остановился как вкопанный на верхней ступени каменной лестницы, спускавшейся к тротуару.

Алан Маршалл

ВОТ КАК ЖИЛИ ЛЮДИ В СПИВО...

Перевод В. Смирнова

Да что вы мне толкуете о Билле Пекосе, Джеке Колорадо и великане из лагеря лесорубов, который ковырял в зубах стволом ели! Герои американского фольклора просто мозгляки рядом с обитателями Спиво - мифической овцеводческой фермы в Австралии. Да знаете ли вы, что Скрюченный Мик из Спиво, которого хлебом не корми, лишь бы потасовка была, запустил однажды в ворон Айерской скалой! А ведь он был не ахти какой великан по тамошним масштабам.

Алесь Мартин

Третья Золотая

1.

Вначале было только имя... Уже тогда это не казалось случайностью, тогда уже ничто не казалось случайностью, но как-то в одно утро, все, что стояло за твоим именем вырвалось из снов и разлетелось по сентябрю, по городу, так и не случайно по городу, где твоего - каждая левая - моего - правая, и вдруг он - сон занял третью - золотую, и такси в это утро не потому, что опаздывал, а так ближе к ней и каждая она - третья - взрывается в глазах и только один звук не могу перевести - звон стекла, но радостно: Лос Анжелес... или как-то... L.A.Woman или что-то еще... Hо как рассказать - вот среди пришедших с пометкой "BERLIN WORKSHOP" заноет-запоет re:your mail - значит ты, хотелось бы, но ты - это лишь имя, ты - это только буквы... ...есть еще школа, и в это утро понимаешь, что еще не все умерло, что третья золотая, это что-то: взгляд, изгиб, звук, тень - мост, блеск, дрожь его, всегда будущего лета, в моих путях оно всегда рядом (бывало ли оно когда-нибудь цвета Лос Анжелес?)... нет?.. мосты... или например твое имя ты, за тысячи километров не можешь не знать, за десять часов разницы не можешь не видеть сны, что ты, ты сейчас третья золотая; или мосты - шаг в осень - международная конференция в Берлине, на которую меня наверняка не отправят, но даже она начинается у моих ног, а на том берегу - третья золотая... Как все кружится! Кажется город сейчас разлетится в звон стекла, но радостно, золото... оно сверкает на солнце, солнце... третья золотая... четвертая, пятая, шестая, мосты дрожат и пляшут под моими пальцами пятая, шестая - лишь твое реальное появление может это остановить, но за миг до него оно обрушиться на нас, сквозь бреши третьей золотой, оно поглотит и примет нас снова - вечно будущее лето, шестая, седьмая - за десять часов, с той стороны земли солнце заливает в окна - шестая, седьмая - как мне . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Элизабет Боуэн

Неромантичная принцесса

Когда родилась принцесса, королева, хорошо зная, что полагается делать в таких случаях, пригласила ей в крестные двух фей. Как ни досадно, феи прибыли на праздник в чисто деловом настроении, преисполненные новомодных идей насчет воспитания молодых девиц. Поэтому одна из фей принесла принцессе в дар Здравый Смысл, а вторая - Пунктуальность. Королева, не ожидавшая такого поворота событий, была крайне разочарована. Проявив столь прискорбное отсутствие фантазии, феи вдобавок умудрились испортить всем настроение. Они отказались принять участие в трапезе и, пока все сидели за столом, сновали по залу, жуя на ходу бутерброды с паштетом из крылышек моли, которые принесли с собой в ридикюлях. Да и самый их вид наводил уныние. Все гости были в парчовых нарядах, расшитых золотом, серебром и перламутром, а феи явились в высоких жестких капорах, туго завязанных под подбородком, и в башмаках на толстой подошве, отмеривших не один десяток миль в Фейландии. Недаром у фей был девиз: "Не лететь там, где можно пройти пешком". Они наговорили гостям кучу прописных истин, хотя их никто ни о чем не спрашивал, и в конце концов гости дружно решили, что феи - невыносимые старые зануды. Все осуждали королеву за то, что она приглашает во дворец кого попало. Вконец расстроенная, она незаметно проскользнула в детскую.

Их встреча была предрешена за много лет до этого летнего парижского вечера. Юная таинственная незнакомка стала для Эдуарда де Шавиньи, владельца огромной ювелирной компании, наваждением, мукой и самой большой радостью на свете. Несколько недель безумной страсти – и Элен бесследно исчезает… В жизни Эдуарда было слишком много потерь, чтобы он мог смириться и с этой. Но только через пять лет он встретит вновь Элен Харт – знаменитую кинозвезду, мать своего ребенка…

— Помедленней, — окликнула она. — Я всего лишь городская девушка.

Дэвид Адамс остановился и снова обернулся к ней. Они поднимались по травянистому склону, не отличавшемуся большой крутизной. Каждые несколько футов стояли молодые тонкоствольные клены, так что можно было хвататься за них и подтягиваться.

Но Эвелин запыхалась и начала сердиться. Он выпендривается, подумала она. Мускулистый молодой самец в своем саду Эдема.

Дэвид, смеясь, протянул ей руку.

Бен БОВА

ЧАСТНОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО

Идея

Это произошло в конце апреля, где-то около полуночи, когда оба

друга готовились к выпускным экзаменам.

Марк Москович, известный под прозвищем Марк-Монах, и Мицуи Минимата делили комнату в Беркли, неподалеку от университета. Мицуи упрямо шел вперед к намеченной цели - докторской степени по электронике; Марк защищался по логике. Благодаря обильному волосяному покрову и густым нависшим бровям Марк смахивал на питекантропа, но этот книжный червь был на удивление робок и нелюдим. Мицуи являлся полной его противоположностью - миниатюрный, постоянно улыбающийся, чрезвычайно вежливый и разговорчивый собеседник. Если Марк обычно сидел, скорбно нахмурившись, то Мицуи носился по комнате подобно возбужденному электрону.