Горящее небо

Моё время подходит к концу. Я стар. И теперь, стоя перед концом одного пути и началом нового, я уже могу разобраться в том, что истинно в моих желаниях и сомнениях, а что — ложно. Тридцать лет, с тех самых пор, как попали в мои руки эти удивительные и страшные свитки папируса, я мучился мыслью: стоит ли открывать тайну их существования или уничтожить, не донося до людей и не открывая то, что было сокрыто от нас две тысячи лет? Я взвешивал — чего больше принесут они: разногласий, несчастий и смятения, или утвердят уже известное ещё одним, страшным, откровенным и верным свидетельством? Когда описываются события, известные лишь двоим, и один из них не мог написать эти строки, не надо быть мудрецом, чтобы понять, кто был автором этого манускрипта. Но именно личность этого «второго» и удерживала меня столь долго от желания рассказать об этой поразительной находке. Но теперь, используя свой печальный жизненный опыт и результаты многолетних мучительных раздумий, уже могу сказать: «Да, я должен открыть то, что было отдано в мои руки тридцать лет назад». Если б Провидению было угодно оставить во тьме небытия эти желтые, истерзанные временем свитки, они не дошли бы и до моих рук. И тем не менее, я понимаю и осознаю всю ответственность, ложащуюся на меня в тот миг, когда я начертал первую строку этой истории. Я предвижу, что последует за моим решением, как предвижу и те личные невзгоды, которые будут уготованы мне по окончании этой работы. Провидению было угодно удостоить этой ноши именно меня. Я слишком стар и, видимо, не успею ответить на все обвинения, которые обрушатся на меня, поэтому хочу заранее сказать главное. Если меня обвинят в мошенничестве, корысти, сумасшествии, легковерии — я приму это и не обижусь. Я не потерплю лишь одного обвинения — обвинения в злых помыслах. Они имели бы место лишь в одном случае — если б я решился утаить открывшееся мне…

Другие книги автора Дмитрий Борисович Леонтьев

Когда она вошла, разговоры в зале смолкли. Мужчины, как по команде, выполнили «равнение на нее», а их спутницы, наоборот, с деланно — равнодушными гримасами отвернулись в противоположную сторону. Напрасно. Право слово, там было на что посмотреть, и было чему поучиться. Высокая, статная, на вид лет двадцати семи — двадцати восьми, с холодными, как весенние озера, голубыми глазами, и четкими контурами немного надменного рта... Если б ваятели древней Эллады увидели эти тонкие, правильные черты лица, то, в бессильной ярости от собственной бездарности разбили свои статуи еще до того, как это сделали за них варвары. Пышную гриву черных волос, она украсила диадемой в виде двух переплетенных змей, глаза которым заменяли огненно — красные рубины.

В те годы я много путешествовал. Потерпев фиаско на фронте любовном, я, чтобы отвлечься от грустных мыслей и наползающей депрессии, принял предложение старого товарища, давно с головой окунувшегося в океаны «перестроечного» бизнеса, и возглавил небольшую, но динамично развивающуюся топливную компанию. Литературное поприще, на котором я всегда работал «для души», а не ради «хлеба насущного», на тот момент окончательно разочаровало меня низкими запросами как издательств, так и читающей публики, достойного сюжета, который бы меня увлек, я не находил, а потому решил воспользоваться нежданно предоставившейся мне свободой, и месяцами колесил по просторам России. Я ездил по берегам Волги, Камы, Дона и Двины, лазил по скалам Урала и Карелии, бродил по паркам Саранска и Владимира, Новгорода и Пскова…

Всем этим людям: священникам и служителям соборов, строителям и солдатам, защищавшим Веру и Отечество, отстраивающим и восстанавливающим святыни, я и посвящаю свой скромный труд… Что б помнили…

«Следствие по-русски — 2.» Вторая часть трилогии о приключениях православного священника отца Владимира и оперуполномоченного уголовного розыска Куницына. Трилогия написана в жанре иронического детектива.

Сборник повестей и рассказов о работе петербургского отдела «полиции нравов».

Новая книга петербургского писателя Дмитрия Леонтьева является сборником остросюжетных романов-триллеров. Непредсказуемость сюжетных поворотов, увлекательное изложение — отличительная черта этих произведений.

Вас ждут невероятные и ужасные, весёлые и опасные приключения священника Разумовского и оперуполномоченного Куницына, которые ведут следствие по-русски.

Заключив договор с ангелом Денницей, наш современник Максим Лемехов попадает на остров Авалон — как раз вовремя, чтобы успеть спасти прекрасных фей Моргану и Моргаузу от «демона в человечьем обличье», агрессора Артура Пендрагона и основать на зачарованном Острове яблок свое королевство…

Книга 1-я, продолжение следует.

©Isais

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Старинные часы бьют полночь. Она лежит на мягком ковре и думает о своём. Плоские бабочки на обоях от игры света и тени оживают. Раздаются тихие шаркающие шажки. Она переворачивается и видит… да-да, белого кролика. Вернее гротескного вида лысую девушку с кроличьими ушами на завязочках, в ямайских шортиках и ямайской рубашечке, с босыми ногами. «Кролик» курила трубку и строго смотрела на неё.

— Гм… Тебе очень нужен весь этот спектакль с норой, часами и моим невразумительным бормотанием по поводу опоздания? — недовольно сказало существо, выдув колечко дыма.

Что скрывает туман?

* * *

Окончательная авторская редакция.

Размещен в Журнале «Самиздат»: 12/06/2009.

На Либрусеке текст публикуется с разрешения автора.

Сон был странен и почему-то страшен: ослепительно белые колонны, увитые виноградом, позолота высокого потолка, прохладный мрамор пола, на котором отдыхали исколотые камнями босые ноги. И одни и те же фразы назойливо лезли в уши:

"В белом плаще с кровавым подвоем… ранним утром четырнадцатого числа… в крытую колоннаду…" Он видел их обоих — этого самого человека в белом плаще, сидевшего в кресле, и другого, стоявшего перед ним, худого, небритого, со связанными сзади руками, — видел со стороны и в то же время был как бы и тем и другим, думал за них, говорил за них.

Думал ли главный герой, обучая политической грамоте попугайчиков и экзаменуя их, что когда-то проэкзаменуют и его? Но нежелающим обучаться он давал свободу — и в результате получил ее сам.

© Лэйла

Фабулу драматической фантазии «Инспектор корректности» можно обозначить словами из апокрифа от Филиппа: «Ибо, пока корень зла скрыт, оно сильно. Но если оно познано, оно распускается, и, если оно открылось, оно погибло.»

Маленькая повесть о том, как в России случилось второе пришествие, и почему из этого ничего не вышло.

После энергетических войн цивилизация разрушена. И оставшиеся в живы солдаты воюют между собой за дозы наркотика «Дом», создающего временную иллюзию жизни дома, с родными. Потому что настоящих домов у них не осталось.

Такую сукку, как Ру, еще поискать, это вам в Куббсвилле всякий скажет. Днем с огнем. И не факт, что найдете. Вот и Ви подтвердит, а кому и знать-то, как не ей — вместе росли.

Ру — традиционалка. По мнению Ви — так даже несколько и чересчур. Сами подумайте, кто в наши дни придерживается всего лишь пяти строго зафиксированных стабилей, при этом тщательно соблюдая все условности, налагаемые обликом? Дикость какая! Подобное добровольное самоограничение совершенно несвойственно свободной личности. В конце концов, оно попросту старомодно и может служить лишь материалом для очередного анекдота из серии: «слышали, что опять учудила эта Руул?»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Philip K. Dick A Scanner Darkly (1977)

Филип К. Дик «Скользя во тьме» («Помутнение») Пер. с англ. — М. Кондратьев

Ближайшее будущее. Боб Арктур ведет иллюзорное существование в непрекращающихся наркотических видениях. Когда-то они создавали для него теплый мир эйфории и покоя, теперь же все изменилось, и прежняя безмятежность мало-помалу сменяется кошмаром.

Боб уже знает, что его видения вышли из-под контроля. Но он также знает, что и сам он не тот, за кого себя выдает. Он — не наркоман. У него есть и другая ипостась, которая никак не связана с травой, колесами, дурью. Видения — это не видения. Реальность — не реальность. Он — не он.

Нужно только понять, какое из его воплощений главное.

Philip K. Dick Flow My Tears, the Policeman Said 1974

Филип К. Дик «Лейтесь слезы…» // пер. с англ. — М.Кондратьев

Будущее. Ясон Тавернер — крупнейшая звезда телевидения, ведущий популярнейшего шоу, человек, успешный во всем — даже в своих мелких неудачах. Шикарные пентхаусы, великолепные костюмы, блистательные любовницы, невероятная карьера — весь мир принадлежит ему, и он доволен тем, как этот мир устроен.

Но однажды он просыпается и узнает, что больше не существует. Его документы оказываются подделкой. Его не узнают ни фанаты, ни знакомые, ни самые близкие люди — как будто его никогда не было.

И некогда прекрасный мир поворачивается к нему совершенно другой стороной…

«Лейтесь, слезы» — это роман из эпохи расцвета творчества Филипа Дика — расцвета, не замеченного читателями и повлекшего за собой глубочайшую депрессию, с которой писатель боролся несколько лет. Лишь после смерти Дика, когда общественная мысль вдруг обнаружила, что мир лишился незаурядного мыслителя и философа, читатели начали возвращать Дику то, что задолжали…

Philip K. Dick We Can Build You! 1972

Филип К. Дик «Мы вас построим!» // Пер. с англ. — Т.Минина // «Предпоследняя правда»; М.:АСТ, Люкс; 2005 г.; («Мы вас построим» стр. 441-658)

Небольшая фирма по производству электроорга́нов расширяет рынок своей продукции и создает симулякров политиков из времен гражданской войны США Севера против Юга — военного советника Стэнтона и президента Линкольна. Симулякры человечны, им присуще самокопание... Но об этом ли книга?

Создается ощущение, что судьба писателя — человека пера — есть не что иное, как оставшийся нам невидимый след его полета. Мимо проносится он. В полете проносится он.

Летит под небом. Летит над землей. Летит между небом и землей, между небесами и землями. Между небом и землей Испании, всегда любовно касаясь почвы, прежде чем взмыть ввысь, прижимаясь грудью к земле, вобрав ее в свое сердце, подобно ранней пташке, стремящейся взлететь в сияющие небеса как можно выше и круче, — Лопе де Вега, человек пера, пролетел сквозь свое время, пронес свое время в полете, под небом и над землей нашей Испании.