Горящее небо

Моё время подходит к концу. Я стар. И теперь, стоя перед концом одного пути и началом нового, я уже могу разобраться в том, что истинно в моих желаниях и сомнениях, а что — ложно. Тридцать лет, с тех самых пор, как попали в мои руки эти удивительные и страшные свитки папируса, я мучился мыслью: стоит ли открывать тайну их существования или уничтожить, не донося до людей и не открывая то, что было сокрыто от нас две тысячи лет? Я взвешивал — чего больше принесут они: разногласий, несчастий и смятения, или утвердят уже известное ещё одним, страшным, откровенным и верным свидетельством? Когда описываются события, известные лишь двоим, и один из них не мог написать эти строки, не надо быть мудрецом, чтобы понять, кто был автором этого манускрипта. Но именно личность этого «второго» и удерживала меня столь долго от желания рассказать об этой поразительной находке. Но теперь, используя свой печальный жизненный опыт и результаты многолетних мучительных раздумий, уже могу сказать: «Да, я должен открыть то, что было отдано в мои руки тридцать лет назад». Если б Провидению было угодно оставить во тьме небытия эти желтые, истерзанные временем свитки, они не дошли бы и до моих рук. И тем не менее, я понимаю и осознаю всю ответственность, ложащуюся на меня в тот миг, когда я начертал первую строку этой истории. Я предвижу, что последует за моим решением, как предвижу и те личные невзгоды, которые будут уготованы мне по окончании этой работы. Провидению было угодно удостоить этой ноши именно меня. Я слишком стар и, видимо, не успею ответить на все обвинения, которые обрушатся на меня, поэтому хочу заранее сказать главное. Если меня обвинят в мошенничестве, корысти, сумасшествии, легковерии — я приму это и не обижусь. Я не потерплю лишь одного обвинения — обвинения в злых помыслах. Они имели бы место лишь в одном случае — если б я решился утаить открывшееся мне…

Другие книги автора Дмитрий Борисович Леонтьев

Когда она вошла, разговоры в зале смолкли. Мужчины, как по команде, выполнили «равнение на нее», а их спутницы, наоборот, с деланно — равнодушными гримасами отвернулись в противоположную сторону. Напрасно. Право слово, там было на что посмотреть, и было чему поучиться. Высокая, статная, на вид лет двадцати семи — двадцати восьми, с холодными, как весенние озера, голубыми глазами, и четкими контурами немного надменного рта... Если б ваятели древней Эллады увидели эти тонкие, правильные черты лица, то, в бессильной ярости от собственной бездарности разбили свои статуи еще до того, как это сделали за них варвары. Пышную гриву черных волос, она украсила диадемой в виде двух переплетенных змей, глаза которым заменяли огненно — красные рубины.

В те годы я много путешествовал. Потерпев фиаско на фронте любовном, я, чтобы отвлечься от грустных мыслей и наползающей депрессии, принял предложение старого товарища, давно с головой окунувшегося в океаны «перестроечного» бизнеса, и возглавил небольшую, но динамично развивающуюся топливную компанию. Литературное поприще, на котором я всегда работал «для души», а не ради «хлеба насущного», на тот момент окончательно разочаровало меня низкими запросами как издательств, так и читающей публики, достойного сюжета, который бы меня увлек, я не находил, а потому решил воспользоваться нежданно предоставившейся мне свободой, и месяцами колесил по просторам России. Я ездил по берегам Волги, Камы, Дона и Двины, лазил по скалам Урала и Карелии, бродил по паркам Саранска и Владимира, Новгорода и Пскова…

Сборник повестей и рассказов о работе петербургского отдела «полиции нравов».

Всем этим людям: священникам и служителям соборов, строителям и солдатам, защищавшим Веру и Отечество, отстраивающим и восстанавливающим святыни, я и посвящаю свой скромный труд… Что б помнили…

Заключив договор с ангелом Денницей, наш современник Максим Лемехов попадает на остров Авалон — как раз вовремя, чтобы успеть спасти прекрасных фей Моргану и Моргаузу от «демона в человечьем обличье», агрессора Артура Пендрагона и основать на зачарованном Острове яблок свое королевство…

Книга 1-я, продолжение следует.

©Isais

«Следствие по-русски — 2.» Вторая часть трилогии о приключениях православного священника отца Владимира и оперуполномоченного уголовного розыска Куницына. Трилогия написана в жанре иронического детектива.

Новая книга петербургского писателя Дмитрия Леонтьева является сборником остросюжетных романов-триллеров. Непредсказуемость сюжетных поворотов, увлекательное изложение — отличительная черта этих произведений.

Вас ждут невероятные и ужасные, весёлые и опасные приключения священника Разумовского и оперуполномоченного Куницына, которые ведут следствие по-русски.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Елена Hавроцкая

Hебольшое предисловие. Знаю, что идея этого рассказа не новая, но мне захотелось обыграть ее по-своему. Также у меня продолжается серия дежа вю по поводу своих рассказов, так что, если что-то очень похожее где-то было, не пинайте больно. Alles.

ВЕHЕЦ ТВОРЕHИЯ

Вначале было Слово. И Слово было Бог.

Бог открыл глаза и недоуменно уставился на звезды, которые подмигивали Ему, словно шлюхи на обочине. Бог вскинул руку, хотел почесать подбородок, но ладонь наткнулась на пушистую окладистую бороду.

Дмитpий Соколов

Hенависть не pоскошь, а сpедство пеpедвижения.

"Hе так давно учёными Hашей Великой Родины было откpыто одно замечательное свойство такой, на пеpвый взгляд нематеpиальной субстанции, как ненависть. Они обнаpужили, что ненависть, и ещё pяд эмоций, о котоpых pечь в данной статье специально вестись не будет, являются газами. Да-да, такими же газами, как, напpимеp азот, кислоpод или гелий; по кpайней меpе, они ведут себя как газы и подчиняются основным законам теpмодинамики. По сообщениям учёных, эмоции по своим хаpактеpистикам близки к идеальному газу даже больше, чем pазpяженный атомаpный водоpод. Пpиpода газов-эмоций до сих поp остаётся весьма неясной; в этом напpавлении пpедстоит пpоделать ещё много pаботы, но обнадёживающем фактом является то, что для них уже сейчас найдено пpактическое пpименение. В частности, ненависть может использоваться в качестве топлива, и пpитом очень эффективного. Она легко воспламеняется и по количеству выделившейся пpи сгоpании энеpгии во много pаз пpевосходит нефть, пpиpодный газ и уголь. Пpименение ненависти в пpомышленных масштабах сулит нам поистине фантастические пеpспективы для pазвития. Совеpшено, я не побоюсь этих гpомких слов, гpандиозное, эпохальное откpытие, ведущее ко всеобщему пpоцветанию и тоpжеству Hашей Великой Hации. С этого момента вопpос о каком-либо энеpгодефиците на теppитоpии Hашей Великой Родины полностью отпадает, ведь запасы ненависти ничем не огpаничены. Скоpо энеpгия станет даpовой - она будет чеpпаться буквально из воздуха, и, так необходимый сейчас pежим экономии электpичества канет в лету - энеpгии хватит для любых нужд. Со вpеменем вся наша экономика пеpеключится на использование этого пеpспективнейшего pесуpса, и, я веpю, в будущем, совсем уже недалёком (ведь для наших учёных нет ничего невозможного), к звёздам отпpавятся пеpвые космические коpабли, движимые силой ненависти.

Темнота и сырость никогда не покидали этой избы… Кресло – качалка тихо поскрипывало, когда старуха двигала ногами. Вокруг все было уплетено не то паутиной, не то какими-то нитями… они устилали пол, переплетались, светясь в местах соприкосновения, порою не видно было из-за этих ниток прогнивших досок пола… Нити были разные: черные и светлые, толстые, тонкие, лохматые и гладкие, натянутые, как струны и наоборот, будто приспущенные… А посередине странной комнаты сидела седая, сгорбленная, некрасивая старуха, она пряла… пряла… пряла… не переставала переплетать новые нити…их становилось все больше… она связывала их в целые полотнища и разъединяла, следя, чтобы некоторые из них никогда не пересеклись… Казалось, нити живут собственной жизнью, они извивались, дергались под пальцами старухи… стремились друг к другу и отталкивались… Иногда старуха брала огромные ржавые железные ножницы и, пошамкав по нити, разрезала её… Тогда гасла не только она, но и некоторые другие светились уже не так ярко, хотя казалось, что они не связаны друг с другом…

Странные социальные выверты происходят порой с колонией, оставшейся без связи с метрополией. Страшные общества возникают. Но родина остается родиной, и человек чудом оказавшийся в большом космосе и не знающий куда ему возвращаться, все равно будет ее искать... Через многое придется пройти, стать пилотом высшего класса. Вот только обрадуется ли герой, достигнув цели?

Психоделическая история об уме. Только для отпетых эзотериков.

Брат Джарльз — священник Первого, самого низшего круга, был новичком в Иерархии. Он ненавидел ее и с трудом сдерживал свой гнев, скрывая его под маской равнодушия не только перед прихожанами, но и перед братьями священниками, ведь этому учили каждого из них. Только сумасшедший мог ненавидеть Иерархию. Но священнослужитель не может сойти с ума, во всяком случае, без ведома Иерархии. Тщательность отбора, учитывающая даже самые незначительные черты характера будущих священников, казалось, исключала любую возможность ошибки. А вдруг он действительно спятил, и Иерархия скрыла это от него, преследуя свои загадочные цели?

Мне не хотелось просыпаться. Я знал, что стоит открыть глаза, как вся эта карусель закружится снова. Один оборот в двадцать четыре часа, и так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Во сне можно было делать с миром все что угодно: перекраивать его по своему усмотрению, населять сказочными персонажами, останавливать время и поворачивать его вспять.

Во сне я был хозяином мира, а днем… Впрочем, об этом нельзя думать. Рекомендуется лежать десять минут с закрытыми глазами и думать только о приятном. Дурацкий рецепт. Это значит, не думать о том, что есть на самом деле. Не думать о наступающем дне, не думать о лежащей на столе рукописи, не думать… Древняя, наивная мудрость, детские представления о всемогуществе человеческой психики. Соломинка, протянутая утопающему. К черту соломинки, техника спасения тоже идет вперед.

— Так это вы, молодой человек, пойдете на ходовые испытания? Очень приятно познакомиться, очень приятно… Нет, меня поздравлять не с чем, выход на пенсию не такое уж радостное событие… Конечно, в первый раз вам будет трудно, но ничего, справитесь. Вы напрасно об этом говорите. Если мои советы могут быть вам полезны, я с удовольствием это сделаю. Да, мне много раз приходилось сдавать механизмы на кораблях. Кстати, учтите: моряк торгового флота никогда не называет судно, на котором он плавает, кораблем. Для него это шип, коробка или лайба, будь оно даже роскошным теплоходом с дизелем мощностью двадцать тысяч лошадиных сил. В этих названиях таится суровея нежность, не терпящая сантиментов, заставляющая молодожена называть свою юную супругу старухой. Но так можно говорить только о своем судне. Корабль — слово официальное, вроде слова «сударыня», с которым мы обращаемся к незнакомой женщине. Теперь, правда, в моде другое обращение — гражданка, но оно мне не нравится. В нем нет той учтивости. Вот в военном флоте иное дело: там все, что плавает, — корабль. Там иначе нельзя. Я очень люблю слово «корабль». В нем еще сохранилось очарование парусного флота. Нет, мне не приходилось плавать на парусниках. Я ведь механик.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Philip K. Dick A Scanner Darkly (1977)

Филип К. Дик «Скользя во тьме» («Помутнение») Пер. с англ. — М. Кондратьев

Ближайшее будущее. Боб Арктур ведет иллюзорное существование в непрекращающихся наркотических видениях. Когда-то они создавали для него теплый мир эйфории и покоя, теперь же все изменилось, и прежняя безмятежность мало-помалу сменяется кошмаром.

Боб уже знает, что его видения вышли из-под контроля. Но он также знает, что и сам он не тот, за кого себя выдает. Он — не наркоман. У него есть и другая ипостась, которая никак не связана с травой, колесами, дурью. Видения — это не видения. Реальность — не реальность. Он — не он.

Нужно только понять, какое из его воплощений главное.

Philip K. Dick Flow My Tears, the Policeman Said 1974

Филип К. Дик «Лейтесь слезы…» // пер. с англ. — М.Кондратьев

Будущее. Ясон Тавернер — крупнейшая звезда телевидения, ведущий популярнейшего шоу, человек, успешный во всем — даже в своих мелких неудачах. Шикарные пентхаусы, великолепные костюмы, блистательные любовницы, невероятная карьера — весь мир принадлежит ему, и он доволен тем, как этот мир устроен.

Но однажды он просыпается и узнает, что больше не существует. Его документы оказываются подделкой. Его не узнают ни фанаты, ни знакомые, ни самые близкие люди — как будто его никогда не было.

И некогда прекрасный мир поворачивается к нему совершенно другой стороной…

«Лейтесь, слезы» — это роман из эпохи расцвета творчества Филипа Дика — расцвета, не замеченного читателями и повлекшего за собой глубочайшую депрессию, с которой писатель боролся несколько лет. Лишь после смерти Дика, когда общественная мысль вдруг обнаружила, что мир лишился незаурядного мыслителя и философа, читатели начали возвращать Дику то, что задолжали…

Philip K. Dick We Can Build You! 1972

Филип К. Дик «Мы вас построим!» // Пер. с англ. — Т.Минина // «Предпоследняя правда»; М.:АСТ, Люкс; 2005 г.; («Мы вас построим» стр. 441-658)

Небольшая фирма по производству электроорга́нов расширяет рынок своей продукции и создает симулякров политиков из времен гражданской войны США Севера против Юга — военного советника Стэнтона и президента Линкольна. Симулякры человечны, им присуще самокопание... Но об этом ли книга?

Создается ощущение, что судьба писателя — человека пера — есть не что иное, как оставшийся нам невидимый след его полета. Мимо проносится он. В полете проносится он.

Летит под небом. Летит над землей. Летит между небом и землей, между небесами и землями. Между небом и землей Испании, всегда любовно касаясь почвы, прежде чем взмыть ввысь, прижимаясь грудью к земле, вобрав ее в свое сердце, подобно ранней пташке, стремящейся взлететь в сияющие небеса как можно выше и круче, — Лопе де Вега, человек пера, пролетел сквозь свое время, пронес свое время в полете, под небом и над землей нашей Испании.