Горячий солдат

Горячий солдат
Автор:
Перевод: Владимир Крюков
Жанр: Ужасы
Серия: Коллекция Гарфанг
Год: 1991
ISBN: 5-7355-0435-5

Армейские медики сбились с ног, пока перевязали всех раненых из иностранного легиона. Ружья у аннамитов были скверные, и пули почти всегда застревали в телах бедных легионеров.

Медицина в последние годы шагнула далеко вперед, теперь даже те, кто не умел ни читать, ни писать, знали это и безропотно укладывались на операционный стол — тем более, что ничего другого им не оставалось.

Большая часть, правда, умирала, но не во время операции, а позже, и виноваты были, разумеется, аннамиты — либо они не подвергали свои пули антисептической обработке, либо болезнетворные бактерии оседали на них уже в полете.

Рекомендуем почитать

Неоконченная повесть Фридриха Шиллера «Духовидец».

Вторая половина XVIII века — не только благодать Просвещения, это эпоха мрачных тайных обществ, орденов сомнительного египетского происхождения, исступленной веры в непременные ужасы загробного мира.

«Я увлеченно читал книгу, которую, как и всякий, кто в то время хоть сколько-нибудь был предан романтизму, носил в кармане. Это был Шиллеров „Духовидец“». Так вспоминает Э. Т. Гофман.

Знаменитый мастер черной фантастики Ганс Гейнц Эверс (1871–1943) рискнул продолжить и закончить «Духовидца». Этот писатель резко усилил жестокую безысходность повести. Обманы, разоблачения, неутолимая ревность, кошмар неразделенной любви. И над всем этим — инфернальные гримасы загробных инициаторов наших гибельных страстей и не менее гибельных иллюзий.

Роман Виктора Гюго «Нотр-Дам де Пари» сложен и многозначен. Алхимическая идеология направляет помыслы и жизнь одного из главных героев — архидьякона Клода Фролло. В настоящей книге сделана попытка посмотреть на роман с герметической точки зрения. Для этой цели привлечена работа известного философа-традиционалиста Титуса Буркхарта «Алхимия».

http://fb2.traumlibrary.net

Сборник посвящен проблеме сакрального безумия. Вальтер Ф. Отто (1874–1958), выдающийся немецкий мифолог, квалифицированно проанализировал тему в книге «Дионис. Миф и культ». Классические рассказы от Э. Т. А. Гофмана до Г. Ф. Лавкрафта призваны проиллюстрировать бесконечность человеческой психики, где разум — только островок.

http://fb2.traumlibrary.net

Бельгиец Жан Рэ (1887 – 1964) – авантюрист, контрабандист, в необозримом прошлом, вероятно, конкистадор. Любитель сомнительных развлечений, связанных с ловлей жемчуга и захватом быстроходных парусников. Кроме всего прочего, классик «чёрной фантастики», изумительный изобретатель сюжетов, картограф инфернальных пейзажей. Этот роман – один из наиболее знаменитых примеров современного готического жанра в Европе. Мальпертюи – это произведение, не стесняющееся готических эксцессов, тёмный ландшафт, нарисованный богатым воображением. Рукопись, украденная из монастыря, древний каменный дом морской–торговой династии, в котором обитают таинственные существа – знакомые элементы готического романа. Но кое–что более странное происходит за стенами Мальпертюи, когда родственники съезжаются в ожидании скорой смерти дядюшки Кассава. Не уменьшая напряжения, захватывающие и ужасающие события романа несут читателя к апокалиптической развязке.

Бельгийский писатель Томас Оуэн родился в 1910 году. Мастер деликатной психологической прозы, насыщенной фантастическим колоритом. Его оригинальный гуманизм отмечен скепсисом по отношению к любой идеологии и любому познавательному ориентиру. В нашу эпоху, считает он, задачей писателя является не решение проблем, но разветвление проблем. Вопросительному знаку альтернативы нет.

Жизнь Изабеллы скучна и предсказуема. Усилиями своей тётушки и подруги она помолвлена с Маршеллом Стоуксом, преуспевающим юристом. Но случай странным образом вмешался в жизнь Изабеллы. Её тётка, миссис Мур хотела купить большой старинный дом, в котором по слухам происходят необъяснимые вещи. Молва рассказывает о призрачной комнате в доме, которая время от времени появляется и исчезает. Девушка попадает в эту комнату и там переживает доселе неведомые чувства. Там она встречает хозяина дома, мистер Генри Джаджа. Он очень взволновал Изабеллу и заставил её ощутить себя растерянной и усомниться в правильности своей будущей свадьбы с Маршеллом. Возможно ещё один визит в тайную комнату поможет ей лучше разобраться в своих желаниях…

Дэвид Линдсей (1876–1945) — английский писатель, автор знаменитого ныне романа «Путешествие на Арктур». Одинокий, отчужденный, странный, не признанный при жизни Дэвид Линдсей сейчас расценивается как один из выдающихся мэтров «черной фантастики». В романе «Наваждение» Линдсей представил загадочное переплетение скучной и никчемной человеческой жизни с призрачной и жестокой волей потустороннего.

Сборник посвящен проблеме сакрального безумия…Классические рассказы от Э. Т. А. Гофмана до Г. Ф. Лавкрафта призваны проиллюстрировать бесконечность человеческой психики, где разум — только островок.

http://fb2.traumlibrary.net

Бельгиец Жан Рэ (1887 – 1964) – авантюрист, контрабандист, в необозримом прошлом, вероятно, конкистадор. Любитель сомнительных развлечений, связанных с ловлей жемчуга и захватом быстроходных парусников. Кроме всего прочего, классик «чёрной фантастики», изумительный изобретатель сюжетов, картограф инфернальных пейзажей.

Другие книги автора Густав Майринк

В фантастическом романе австрийского писателя Густава Майринка (1868-1932) сочетание метафизических и нравственных проблем образует удивительное и причудливое повествование.

«Голем» – это лучшая книга для тех, кто любит фильм «Сердце Ангела», книги Х.Кортасара и прозу Мураками. Смесь кафкианской грусти, средневекового духа весенних пражских улиц, каббалистических знаков и детектива – все это «Голем». А также это чудовище, созданное из глины средневековым мастером. Во рту у него таинственная пентаграмма, без которой он обращается в кучу земли. Но не дай бог вам повстречать Голема на улице ночной Праги даже пятьсот лет спустя…

«Ангел западного окна» — самое значительное произведение австрийского писателя-эзотерика Густава Майринка.

Автор представляет героев бессмертными: они живут и действуют в Шекспировскую эпоху, в потустороннем мире.

Роман оказал большое влияние на творчество М. Булгакова.

Жанр романа «Голем» можно было бы определить как философско-поэтическую притчу. Писатель использует древнюю легенду о том, как один раввин, чтобы иметь помощника, вылепил из глины существо и вложил в его рот пергамент с таинственными знаками жизни. Голем оживал, но к вечеру раввин вынимал пергамент, и Голем снова становился мертвым истуканом. Однако эта легенда в романе — лишь канва, по которой Мейринк плетет сюжет, показывая жизнь не только пражского гетто, но и духовное состояние всего окружающего мира.

Произведения австрийского прозаика Г. Майринка стали одними из первых бестселлеров ХХ века. Он – из плеяды писателей, которые сделали «пражскую школу» знаменитой. «Зеленый лик» – второй после «Голема» роман Майринка. Он также хранит в своей основе старинное предание. Место Голема в «Зеленом лике» занимает Агасфер, или Вечный Жид, который, согласно легенде, подгонял ударами несущего крест Спасителя, за что и был обречен на вечные скитания.

Перевод выполнен В. Фадеевым специально для издательства «Азбука-классика».

Как искренне радовался пастор возвращению из тропиков своего брата Мартина! Однако, когда тот наконец вошел в старомодную гостиную — часом раньше, чем его ожидали, — вся радость куда-то исчезла, осталось только ощущение тусклого ноябрьского дня. казалось, весь мир вот-вот рассыплется в пепел.

В чем тут дело, пастор не знал, даже старая Урсула поначалу не могла издать ни звука.

А Мартин, коричневый как египтянин, приветливо усмехаясь, тряс пасторскую руку.

— Телеграфировать Мельхиору Кройцеру — мысль, конечно, отличная! Но, Синклер, ты действительно думаешь, что он примет наше предложение? Если он успел на первый поезд, — Себалд посмотрел на часы, — то с минуты на минуту должен быть здесь.

Синклер встал и вместо ответа постучал указательным пальцем по оконному стеклу.

Высокий сухощавый человек поспешно поднимался по улице.

— Повседневные события кажутся иногда — на мгновение — какими-то устрашающе незнакомыми, необычными… Синклер, тебе никогда не приходило в голову, что такие мгновения обычно проскальзывают мимо нашего сознания? Как будто внезапно просыпаешься и, прежде чем тут же заснуть вновь, успеваешь между двумя ударами пульса заглянуть в странный, неожиданный мир, наполненный каким-то загадочным смыслом.

Когда солнце скрывается за холмами и на землю опускается могильная тьма, из гробовой тишины поднимается исполненный смертной тоски крик и незрячим зверем мчится в страхе прочь из джунглей, обгоняя ветер, в сторону монастыря, словно вспугнутая лань, убегающая от ловца. Он звучит непрестанно, не понижаясь и не повышаясь, не переводя дыхания, не затихая и не делаясь громче.

Это маска демона Мадху, древняя, гигантская, высеченная из камня, полузатонувшая, глядящая из трясины посреди дикого леса белыми пустыми очами над гладью мёртвой воды, — тихо бормотали монахи… бормотали монахи…

Популярные книги в жанре Ужасы

Игорь Гридчин

Они стояли за дверью

Они стояли за дверью. Злобные, чешуйчатые. Он это чувствовал. Сейчас они были здесь не просто так, но с явным намерением. С намерением положить всему конец. Прекратить его существование, как члена общества. Избавить его от проблем и страданий. Пожрать его, вот чего они хотели. Он сглотнул и тут же раскаялся в этом. Они его точно заметят. Он и так позволил себе роскошь - дышать, когда существа были отделены от него какой то полосой дерева и стали. "Что я им сделал, в чём моя вина, "- думал он. И тут же подумал: -"Hе важно, а важно то, что они собираются причинить мне вред, расчленить меня, а потом растворять и поглощать. Hо я этого не дам". И он потянулся к телефону.

В. Маркевич

ОСЬМИНОГ

Поздно ночью, проезжая по пустынным улицам города, Зигмунт возвращался к себе. После проводов холостяцкой жизни с коллегами по работе, в голове немного шумело. Завтра, а точнее сегодня, он женится на Хеленке. Поездка проходила без происшествий, хотя в голове и чувствовался избыток алкоголя, машину он вел твердой рукой. Уличные фонари тускло освещали надвигающееся шоссе и монотонно перемещающиеся одинаковые здания с закрытыми окнами. Вдруг, у одного из окон, он заметил движущийся силуэт. Особого внимания на это он не обращал, пока не понял, что это человек, свисающий в пустоту на уровне четвертого этажа. Это была девушка, ее держал мужчина наполовину высунувшийся в окно. Зигмунт резко затормозил, и услышал, как мужчина сдавленным голосом что-то говорит. Скорее всего, звал на помощь, и, несомненно, силы его были на исходе.

Сабир Мартышев

ЗАЯЦ

Славик стоял на остановке и, отворачиваясь от пронизывающего ветра, ждал трамвай. Какого черта меня дернуло идти сюда пешком, думал он. Hет, мне надо было прогуляться по магазинам и посмотреть чего же купить на 8 марта. Все равно же денег с собой нет. И это сегодня-то, 26 февраля, когда температура минус двадцать пять, не мог успокоиться он. Щеки были порядком отморожены, оставалась надежда на скорое возвращение домой и горячую кружку кофе.

Люди с такими интересами, как у меня — всегда оторваны от жизни. Именно так. Если, конечно, у них достаточно интеллекта понять это. Моя мама всегда утверждала, что у меня есть интеллект. Она наверняка будет волноваться, когда узнает, что я арестован за… ну, не стоит пугаться этого слова — за убийство.

Вот мы с нею посмеемся, когда меня выпустят отсюда. Да, при своем интеллекте я не теряю чувства юмора и про себя горжусь этим свойством характера.

Клементе Пальма

Глаза Лины

С тех пор как Джим, лейтенант британского флота и наш добрый приятель, стал служить в Английской пароходной компании, мы встречались с ним каждый месяц и проводили вместе пару приятных вечеров. Молодость Джима прошла в Норвегии, где он пристрастился к виски и абсенту, и когда выпивал, не мог отказать себе в одном удовольствии: во всю мощь своего громового голоса он распевал мелодичные скандинавские баллады, а потом пересказывал нам, о чем в них поется.

Пуш Мусия

Письма

Дорогая сестра, тебе, наверное, интересно какую невесту мне подобрала мама. Она похожа на оперетточную принцессу, знаешь, вся такая хитрая и избалованная, с глазами как у куклы. Ты бы ее видела. Я когда приехал, то чуть не свалился с лошади от одного ее вида. Ты жа помнишь, как выглядят мои любовницы высокие, светлые и голубоглазые. А эта - просто кошмар. Маленькая рыжая стерва со злющими зелеными глазами как у кошки, ходит по дому с хлыстом в руке и постоянно дергается, как-будто хочет кого-нибудь отхлестать. Мне даже иногда страшно. Hедавно ее отец решил, что мы достаточно друг друга знаем, и об'явил день свадьбы. Так что через неделю жду тебя на церемонии. Твой дорогой брат

Павел Розов

ХУДОЖНИК

В полдень, когда жара стала совсем невыносима, а воздух превратился в неподвижное расплавленное желе, город опустел, словно вымер; жители попрятались в прохладу жилищ и даже собаки, куры и прочие обычные в подобных крохотных замызганных городках животные отсиживались в своих убежищах.

Единственным двигающимся предметом в поле зрения был мелкий мусор, лениво перегоняемый с места на место невесть откуда взявшимся, совершенно не ощущающимся на коже ветерком, и это еще больше усиливало впечатление покинутости и заброшенности.

Скрипка, которая исполняет желания. Зеркало, которое показывает другие судьбы одного человека. Министерство сезонов, которое мешает наступлению зимы.

«Сны снежноягодника» – это сборник мистических, увлекательных и трогательных рассказов для чтения с кружечкой чая холодным зимним вечером. Они позволяют отвлечься от будничной суеты, успокоить разум и погрузиться в таинственный и морозный мир с неизменно положительным финалом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тибетец замолчал.

Худощавая фигура еще несколько мгновений виднелась, прямая и неподвижная; потом исчезла в джунглях.

Сэр Роджер Торнтон задумчиво смотрел на пламя: не будь этот тибетец «санниази» — кающийся, который, кроме того, совершал сейчас паломничество в Бенарес, он бы не поверил ни единому слову — но санниази не лгут, равно как не могут быть и обмануты.

А этот жуткий зловещий тик на лице азиата! Или то была просто игра огненных бликов, так странно отраженная в монгольских глазах?

Двое приятелей, сдвинув головы, сидели у углового окна в кафе Радецкого.

— Все в порядке. Сегодня, во второй половине дня, он уехал в Берлин — вместе со своим слугой. В доме — никого; я только что оттуда, проверил все сам.

— Значит, уловка с телеграммой удалась?!

— В этом я нисколько не сомневался: имя Фабио Марини действует на перса как магнит.

— И тем не менее странно: ведь он прожил с ним вместе не один год — до самой смерти итальянца, ну что он может узнать еще нового в Берлине?

Вы видите того уличного торговца со спутанной бородой? Его зовут Тонио. Сейчас он пойдет к нашему столику. Купите у него что-нибудь — маленькую гемму или пару болонских слезок. Как, вы не знаете? Это такие стеклянные капли, но стоит сломать тонкий, как волосок, кончик — и они брызнут крошечными осколками, похожими на кристаллики соли. Забава, не более. Но обратите внимание на выражение его лица!

Не правда ли, во взгляде этого человека есть что-то трагичное? А его глуховатый голос, когда он предлагает свой товар: болонские слезки, плетеный женский волос? Никогда не скажет он — плетеное стекло, всегда — женский волос. Я расскажу вам его историю, только не здесь, в этом убогом трактире, а по дороге домой, где-нибудь у озера, в парке.

Лорд Хоуплес был настойчив: он усадил меня за свой стол и представил каким-то господам.

Было уже далеко за полночь, и большинство имен я не запомнил.

С доктором Циттербайном мы были знакомы.

— Извините, но нам просто жаль, что вы сидите всегда один, — сказал он, пожимая мне руку. — Почему?

Я выпил совсем немного, однако отдельные слова, казалось, доносились издалека, сквозь легкий неуловимый кейф, какой обычно наступает в поздние ночные часы, когда табачный дым, женский смех и звуки канкана обволакивают вас особенно плотно.