Горький и его окрестности

Вадим Баранов

Горький и его окрестности

Почему Иосиф Сталин симпатизировал Муре Будберг?

Сюжет

Хотелось начать эти заметки как-то иначе, - приблизившись к самому Горькому. Да вот приходится двигаться к центру с отдаленной околонаучной окраины, преодолевая всякого рода нелепости.

О ГРАНИЦАХ ДИСКУССИИ

"Литературная газета" опубликовала (29.01.97) нечто под потрясающе остроумным названием "А дустом его не пробовали?" Из первого же абзаца можно узнать следующий факт из недавней отечественной истории, богатой парадоксами. "В незабываемый день 19 августа 1991 года въехали в Москву танки с людьми в военной форме и один литературовед в штатском из города Горького - доктор филологических наук В.И. Баранов. Армия вскоре ушла, а специалист в штатском остался и осыпал прессу душераздирающими сообщениями о загадочной трагедии Максима Горького. Необыкновенную разгадку этой трагедии удалось найти только благодаря энергии горьковеда. В конце 1996 года издательство "Аграф" выпустило в свет сборник своевременных мыслей Баранова, озаглавленный "Горький без грима. Тайна смерти" (подчеркнуто мной. - В.Б.).

Другие книги автора Вадим Ильич Баранов

Документальный роман «Горький без грима» охватывает период жизни М. Горького после его возвращения из эмиграции в Советскую Россию.

Любовь и предательство, интриги и политические заговоры, фарс и трагедию — все вместили эти годы жизни, оборвавшиеся таинственной смертью…

Второе издание переработано и дополнено новыми фактами и документами, содержит большое количество фотографий, в том числе и не вошедших в предыдущее издание.

Книга рассчитана на всех, кто интересуется отечественной историей и культурой.

Вступительная статья к собранию сочинений А. Н. Толстого в 10-ти томах.

Вадим Баранов

Без права на трагедию

О современных спорах вокруг Максима Горького

Сатисфакция

СТРЕЛЬБА ПО МИШЕНИ

В ПОСЛЕДНИЕ годы имя Горького стало одной из любимых мишеней для людей, увлеченных борьбой с тоталитаризмом. В борьбе этой теряются ориентиры - их заменяют идеологические клише с противоположными знаками: плюс на минус. "А.М. Горький умер сам или его отравили? - Шестидесятилетие мрачной мистификации" - так называлась статья В.Тополянского в "ЛГ" от 12.06.96.

Популярные книги в жанре Публицистика

«„Вслед за Ренаном Тэн!“ Такое сопоставление двух имен в некрологах французской печати, посвященных памяти недавно скончавшегося Тэна, ясно показывает, что он не уступает знаменитому Ренану в значении, как блестящий писатель Франции, как художник слова, как ученый исследователь и мыслитель. Разница между ними та, что Ренан считался выразителем идеальной и спиритуалистической стороны французского ума XIX века, а Тэн с не меньшей оригинальностью и блеском – выразителем его материалистической и скептической стороны…»

«Красота спасет мир», — сказал Достоевский. Я бы добавил к этому — сознание красоты спасет. Лишь осознанная красота преображает наши мысли, а прекрасные мысли преображают нашу жизнь…

Такими словами начал беседу Святослав Николаевич Рерих, когда мы встретились с ним и его женой, г-жой Девикой Рани Рерих, на второй день пребывания их в Москве[1]. И эти слова послужили лейтмотивом нашего продолжительного разговора о сущности эстетического и этического воспитания, о действенной силе прекрасного в становлении цельного, гармоничного человека.

«Всеобъемлющий гений Пушкина охватывал все стороны духовной жизни его времени: не только интересы искусства, в частности – поэзии, но и вопросы науки, общественной деятельности, политики, религии и т. п. Тем более энциклопедистом был Пушкин как писатель: все, так или иначе связанное с литературой, было им вновь пересмотрено и продумано…»

«Когда пишешь статью в наши дни, знаешь наверное, что ей суждено устареть к завтрашнему утру, если не сегодня вечером. События, и события огромного исторического значения, сменяются с быстротой, которую называют головокружительной. Ни в частной жизни, ни в судьбах нашей родины не обеспечен следующий день, и никто не возьмётся пророчествовать, что будет с нами через год, через месяц, через неделю. Мы не уверены даже, что будет читаться на будущих картах Европы, в пределах Восточной низменности, где текут Днепр и Волга: широкой лентой слова – «Российская республика»? шрифтом в разрядку – «Федерация народов России»? или много разных надписей, среди которых одна в ряду других – «Московская республика», если только не «Московское царство»? Как сложатся политические отношения государств и народов Европы в близком будущем, какое место займут среди них Россия и русские, всё это – вопросы, на которые каждый затруднится дать решительный ответ…»

Статья, 1973 год, предисловие к антологии «Талисман», 1973 г.

«Аналогия, старая как сама мысль, сравнивает все явления на земле с человеческой жизнью. Все земное, как человек, родится, переживает юность, зрелый возраст, старится, умирает. Так возникают и изживают себя государства, народы, нации; так создаются, крепнут, дряхлеют и исчезают различные явления в экономической и духовной жизни человечества. Та же аналогия верна и по отношению к литературным школам: все они являются на свет в силу исторических условий, отвечая определенным потребностям жизни, выражая собою определенный склад отношений в обществе, и все должны умереть своей смертью после того, как эти условия и эти отношения изменятся…»

«Приняв поручение редакции „Печати и Революции“ сделать обзор русской поэзии за пять лет, 1917–1922, я сознавал, что беру на себя немалую ответственность и вообще как автор такого обзора, и в частности, как поэт, участник поэтического движения последних десятилетий. Прежде всего трудно было достичь полноты обзора, говоря о периоде, когда нормальное распространение книг было нарушено, когда нередко книга, напечатанная в Петрограде, тем более в провинции, оставалась неведомой в Москве. Очень вероятно, что ряд явлений, может быть, интересных, ускользнул от моего внимания. Вместе с тем огромное все-таки количество альманахов, книг, книжек, брошюр со стихами, изданных за 5 лет, которые не все можно было вновь получить в руки, заставляло о многом говорить по памяти. Вполне возможно, что, делая посильную оценку нескольких сот изданий, я в иных случаях допустил суждения, недостаточно обоснованные. Во всех этих пропусках и промахах заранее прошу извинения, не столько у читателей, сколько у товарищей-поэтов…»

Статья о неизвестных русскому читателю произведениях Жюля Верна — очерке о его личном полёте на воздушном шаре, записи сна писателя, в котром он путешествует в город будущего, а также рассказе о пневматическом транспорте под Атлантическим океаном, соединяющем Бостон и Ливерпуль.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Николоз Бараташвили

Лирика

Перевод с грузинского

Б. ПАСТЕРНАКА и М. ЛОЗИНСКОГО

СОДЕРЖАНИЕ

Л. Каландадзе. Николоз Бараташвили

СТИХОТВОРЕНИЯ

Соловей и роза

Кетевана

Сумерки на Мтацминде

Таинственный голос

Дяде Григолу

Ночь в Кабахи

Раздумья на берегу Куры

К чонгури

Моей звезде

Наполеон

Княжне Е[катери]не Ч[авчава]дзе

Серьга

Е.А.Баратынский

Из книги "Русская элегия XVIII-начала XX века"

x x x Тебе на память в книге сей Стихи пишу я с думой смутной. Увы! в обители твоей Я, может статься, гость минутный! С изнемогающей душой, На неизвестную разлуку Не раз трепещущей рукой Друзьям своим сжимал я руку. Ты помнишь милую страну, Где жизнь и радость мы узнали, Где зрели первую весну, Где первой страстию пылали? Покинул я предел родной! Так и с тобою, друг мой милый, Здесь проведу я день, другой, И, как узнать? в стране чужой Окончу я мой век унылый. А ты прибудешь в дом отцов, А ты узришь поля родные И прошлых счастливых годов Вспомянешь были золотые. Но где товарищ, где поэт, Тобой с младенчества любимый? Он совершил любви завет, Судьбы, враждебной с юных лет И до конца непримиримой! Когда ж стихи мои найдешь, Где складу нет, но чувство живо, Ты их задумчиво прочтешь. Глаза потупишь молчаливо... И тихо лист перевернешь. 1819

Е.А.БАРАТЫНСКИЙ

Сонеты

Любовь "Хотя ты малый молодой..." "Когда, дитя и страсти и сомненья..."

ЛЮБОВЬ

Мы пьем в любви отраву сладкую; Но все отраву пьем мы в ней, И платим мы за радость краткую

Ей безвесельем долгих дней. Огонь любви - огонь живительный, Все говорят; но что мы зрим? Опустошает, разрушительный,

Он душу, объятую им! Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания,

О чудных днях твоих, любовь? Тогда я ожил бы для радости, Для снов златых цветущей младости, Тебе открыл бы душу вновь.

Евгений Абрамович Баратынский

- Авроре Ш[ернваль] - Безнадежность - Больной - В своих стихах он скукой дышит... - Весна - Взгляните: свежестью младой... - Водопад - Вчера ненастливая ночь... - Дельвигу - Желанье счастия в меня вдохнули боги... - Звезда - Идиллик новый на искус... - Итак, мой милый, не шутя... - К Алине - К Креницыну - К Кюхельбекеру - К[рыло]ву - Как много ты в немного дней... - Когда неопытен я был... - Лагерь - Люблю я вас, богини пенья... - Любовь и дружба - Мила, как грация, скромна... - Молитва - Мы пьем в любви отраву сладкую... - На что вы, дни! Юдольный мир явленья... - Напрасно мы, Дельвиг... - Невесте - Незнаю? Милая Незнаю!.. - Он близок, близок день свиданья... - Очарованье красоты... - Пироскаф - Поверь, мой милый друг... - Подражание Лафару - Поэт Писцов в стихах тяжеловат... - Прощание - Размолвка - Разуверение - Расстались мы; на миг очарованьем... - Рука с рукой Веселье, Горе... - Смерть - Тебе на память в книге сей... - Тебя ль изобразить... - Уверение - Финляндия - Финским красавицам - Элегия (Нет, не бывать тому...) - Эпиграмма (Дамон! ты начал...)