Гора Мборгали

Бывший политзаключенный, полжизни проведший в лагерях, в шестой раз бежит из мест не столь отдаленных. Кто он, с детства носящий кличку "Гора Мборгали" (Егор Непоседа), - герой или жертва?

Отрывок из произведения:

У главного героя этой книги, или, как говорят критики, протагониста, два имени: Иагор Каргаретели и Гора Мборгали. Первое - данное от рождения, второе - прозвище. В моем представлении граждане, имеющие по две и более фамилий, принадлежат к уголовному миру. Так вот, Иагор Каргаретели за свою жизнь сменил несколько имен и фамилий, потому как числился в преступниках, однако Гора Мборгали прозвали его еще в ту пору, когда совершаемые им преступления не шли дальше кражи варенья. В деле хищения сластей его, пожалуй, можно назвать и рецидивистом. Под вымышленной фамилией тут не скроешься, подобное в семье мог совершить только Гора. И даже если на нем, положим, греха не было, родителям казалось, что мальчик тайком объелся конфет, особенно коли обедал он, против обыкновения, без аппетита.

Другие книги автора Чабуа Ираклиевич Амирэджиби

Образ Даты Туташхиа — это образ человека-легенды. Его дальние родственники — Робин Гуд и Дон Кихот. Он — борец за справедливость, радетель за унижаемых. Человек страстного темперамента, проницательного ума, большого мужества. Будучи натурой цельной, он не поступается своими принципами — и гибнет. Практически неуязвимый для преследователей, гибнет от руки своего сына-подростка, направляемой двоюродным братом — полицейским деятелем, который «самозабвенно любил Дату Туташхиа, считал его родным братом и видел трагедию в его скитальческом существовании». Действие разворачивается в конце прошлого — начале нынешнего века на Кавказе, в Грузии, в Петербурге.

ЧАБУА АМИРЭДЖИБИ

Афоризмы

Чабуа (Мзечабук) Ираклиевич АМИРЭДЖИБИ (род. 1921) - грузинский писатель. В своем главном произведении - романе "Дата Туташхиа" - провел героя через постижение глубочайших духовных истин, раскрыл перед ним бездны бытия.

Встречаются люди в высшей степени одаренные, но не умеющие распорядиться своими способностями разумно. Одно дело - врожденный дар, другое - умение им управлять. Два человека, в равной мере одаренных, могут быть нравственно совершенно не схожи, и каждый из них на свой лад использует отпущенное ему дарование.

Чабуа (Мзечабук) Ираклиевич Амирэджиби

(р. 1921), грузинский писатель.

Сорока-сплетница

Пересказ с грузинского Ю.Анохина и Г.Снегирёва.

Лиса, осёл и кукушка привели на суд ко льву сороку.

Лев зевнул, надел очки и сказал:

- В чём провинилась сорока?

Лиса сказала:

- Сорока распустила про меня слух, что я бесхвостая. Я подумала: задеру-ка хвост повыше, все увидят, что хвост у меня есть, и не станут больше надо мной смеяться. С тех пор я так и привыкла ходить. Охотники меня издалека видят. И каково мне теперь, уважаемый судья, без хвоста жить, посудите сами!..

Интервью с Чабуа Амирэджиби

"Человек из легенды"

"Чабуа нервно собирал листы рукописи и бормотал: "Кто знает, что из этого выйдет!"

Это не было позой или жестом о том, что подумают другие. Это было настоящее сомнение.

Сейчас кажется, что тогда всё было просто...

Но в то время слабый, тусклый луч света проник из замёрзшего окна. Человек, которому было что сказать, не мог произнести ни слова - им владели сомнение, недоверие и безнадёжность. И еще постоянная вера была его поддержкой в те времена, а также внутренняя непоколебимость, закалённая долгими годами жизненного опыта и зигзагами удачи. Так не бывает, чтобы на долю одного человека выпало столько злоключений. Возможно, это и приключенчество, врождённое в крови с древних времён, передающееся из поколения в поколение и всегда сопровождающее Главнокомандующего, путешественника и писателя."

Популярные книги в жанре Современная проза

Эти мотоциклы мы выстрадали, заслужили, заработали. Они стали нашими по праву. Мы заплатили за них кровными деньгами, мы горбатились на них целых два года. Почему же тогда все так странно на нас смотрят? Куда подевались радушные хозяева кафе, приветливые официантки, дружелюбные дальнобойщики и просто добряки-автомобилисты? Почему, ну почему за всю поездку, за тысячи километров я так и не увидела участливого лица? А ведь погодка-то явно не для прогулок на мотоцикле, вроде, пожалеть нас надо, так ведь нет — везде встречают равнодушные, иногда неприязненные, а то и откровенно злорадные взгляды. Неужели в этом виноваты именно наши мотоциклы?

«Диск» был первоначально определен автором как роман-исследование. Две главные темы пересекаются в нем: человек и война, искусство и жизнь (война). Герои живут на острие ножа, они поставлены в предельные ситуации, и их чувства достигают максимального напряжения. Их переживания поляризованы. Они, герои повести, живут в поисках утраченного времени и прерванных человеческих отношений Память и наблюдательность содействуют процессу обретения себя.

Чего только ни случается в ночь под Рождество! И эта ночь, начавшаяся для героини рассказа с пугающего приключения, закончилась неожиданным знакомством…

Это не было страшно, а горькая Луна оступилась меж ветвей и по дороге голубого мрака прошествовал кентавр. Я сидел у него на спине, и мы рассуждали о вечности.

– Это дерево – оно вечное, кентавр?

– Нет, это дыхание Земли, но столь же незаметное, как и твое, отличие в том, что Земля заметнее и степеннее тебя, и ее дыхание могучее твоего. Так все и происходит. Заройся в землю и ты поймешь, какая она – вся горькая и живая. А пока ты ходишь по ней, она далекая и, кажется, маленькой и небольшой и, словно, капля росы, которая упала с кончика носа статуи посреди громадного желтого поля невесомости. Космос, как мокрое чудище дождя, как сытая жирность с неба, как кисть ароматной женщины, впервые погруженной в купель любви. И ты боишься пройти мимо статуи, ты идешь под статуей и, останавливаешь взор на женском животе ее, и чувствуешь горький запах капли с носа ее мужественного лица со скулами, которые, как крылья. Ветер чешет сугробы. Синяя память детства опущенная, как отвес вдоль таза статуи, измеряет пригодность аппарата родов. Но, ты, вызвавший отвес из пламени пространства, ты, удививший Луну и звезды волосатой грудью своей, устал и присел отдохнуть, вот ты и скончался, ибо уже не подняться, уже не измерить чувств разочарования и чувств жадности, и страха статуи, которая радостная приветствовала тебя, а ты ускакал на одной ноге, с шумом в горле, с рыданиями, тебя увлекло по граням звезды, но, ты, не ощущая опоры, растерялся и упал отдохнуть. Ты сожалеешь, но рог горла простужен и ты, окутанный кислым запахом крови сердца, отстал от себя, и теперь бред в руках твоих печальных, и теперь стук зерна о зерно, наполняет серебром голоса стороны твоего характера. Но, я посадил тебя на спину, я зарыл твое бедное глупое звериное сердце в землю, я посадил тебя, я люблю тебя. Я верю. Но больше. Больше. Я знаю. Ты станешь красной ягодой. Ты перестанешь стукаться о рубины, входя в оплот зла. Ты умрешь серой скрипучей жизнью, и ты восстанешь бледной дохлой жизнью. Ты поднимешь голову и мне, умершему в золото коричневой земли, дашь напиться тебя, я умру еще раз и, верну в обмен на крайний напиток с трехгранными краями твое сердце. Я выну твое сердце из себя и помчусь, как горизонт, как пуповина, соединяющая взгляд с жизнью и след с греческим листопадом будущего уставшего дождя, которому можно устать, потому что он кончился. А, как иначе, мой малыш. Люби, не люби, я жду тебя.

Большой стаpый дом в пpестижном pайоне Москвы. Населен пpеимущественно стаpиками и стаpухами. Они вpемя от вpемени умиpают. Их выносят хоpонить во двоpе, в песочнице. Тела волочат по коpидоpу. В песочнице находится бpатская могила.

Он подошел к двеpи дома, двеpь откpылась. Он вошел в двеpь, двеpь закpылась за ним. Его не стало. За двеpью была жизнь, котоpая напоминала пpежнюю, но это была новая, совсем иная жизнь. Он вошел в новую жизнь, в стаpой его не стало. В стаpой жизни он пеpестал быть. В новой еще не научился. В чем смысл новой жизни он еще не знал, но понимал, что новая жизнь питается новой идеей. Этой жизни он еще не понимал, но знал, что поймет. Есть всегда изpядное число знатоков жизни, но откpывает двеpь в новую жизнь только тот, кто не пpосто знает стаpую жизнь, но и находит доpогу к новой, тот кто окажется глуп и бездаpен по отношению к стаpым пpавилам. Ничем нельзя опpавдать себя, pазве что познанием доpоги к новой жизни.

Для гоpода стали стpоить кладбища на одного человека. Но могил там оказывалось много: сколько pаз за жизнь человек умиpал, столько pаз его хоpонили.

Вере всего шестнадцать, но она уже достаточно хлебнула горя: сестра и мать почти одновременно уходят из ее жизни, и девушка остается совершенно одна с болезненным грудным ребенком – слепоглухонемой девочкой. Время идет своим чередом, и когда малышке исполняется восемнадцать, жизнь все расставляет на свои места: на горизонте появляются те люди, которые раньше имели прямое отношение к больной девочке. Теперь семейные тайны предстают в своем истинном свете.

Комментарий Редакции: Страшно – ведь про жизнь. Финал романа «Капелька» еще долго оставляет в ужасе и удивлении от предложенного сюжетного выверта.

Люк Берджис, опираясь на труды французского ученого Рене Жирара, рассказывает, как «миметическое желание», или стремление к подражанию, формирует нашу жизнь. Нам хочется общаться с кем-то, жить где-то, владеть чем-то и даже обладать определенными качествами личности, потому что этого хотят другие. Мы постоянно чего-то хотим, но лишь немногие пытаются относиться к своим желаниям осознанно. Преподаватель и предприниматель Люк Берджис показывает, откуда берутся наши желания, почему так трудно с ними совладать, и раскрывает приемы противодействия деструктивным силам подражательного желания. Прочитав эту книгу, украшенную смелыми рисунками художницы из журнала The New Yorker Лианы Финк, вы получите множество бесценных ключей, которые позволят научиться управлять своими желаниями и стать более независимым от трендов «пузырей» и ловушек, навязанных нам современным миром. Эта книга будет полезна и профессиональной аудитории: предпринимателям, маркетологам и специалистам по рекламе. Она поможет лучше понимать и формировать желания других людей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман, являющийся продолжением романа «Тост за Палача», повествует о приключениях все тех же знакомых читателям героев — экстрасенса Вадима Дымова и офицеров милиции Потапа Шматова и Сергея Миронова. После событий во втором романе (взрыв торгового здания и гибель двух бандгруппировок) Вадим Дымов попадает на зону. Но благодаря своим удивительным способностям он не теряется и там, продолжая лечить людей, ломать воровские порядки и «перевоспитывать» самых закоснелых злодеев. В это же самое время о нем вспоминает люди из секретных правительственных учреждений, и вскоре Вадима возвращают на волю. Ему и его давним знакомым Потапу и Сергею предлагают предпринять путешествие в Лакуну — аномальную зону, возникшую на границе Мьянмы и Таиланда. Друзья соглашаются, в результате чего изломленное пространство перебрасывает их в государство Дайкирия — страну диких нравов, где по сию пору процветает рабство и проводятся гладиаторские бои.

В бумажном издании книга публиковалась под названием «Время палача»

Он — человек и тем не менее явился на Землю из другого мира. Он способен лечить любые болезни и наделен умениями, о которых трудно даже мечтать. Он видит истинную суть человека, и его невозможно обмануть. Он знает об опасности, нависшей над землянами, и хочет ее предотвратить. Увы, на его пути встают люди — добрые и злые, любящие и непонимающие. Ему противно убийство, но другого выхода нет. Он вынужден выносить один приговор за другим…

Данное произведение известно также как «Нам светят молнии».

Роман Андрея Щупова «Полет Ящера» представляет собой уникальное переплетение жанров: черной мистики и зубодробительного боевика. Его герой Ящер — истинный символ нашей эпохи, бандит без чести и совести, напрочь лишенный сострадания, считает себя хозяином жизни, человеком, которому позволено все. Но внезапно его мир начинает рушиться на глазах. И вселенная поворачивается к нему своей зловещей изнанкой…