Голосили канистры

Анатолий Павлович Злобин

Голосили канистры

Очерк из цикла "Современные сказки"

Сергей Николаевич (СН) появился в кабинете ровно без одной минуты девять. В кабинете все было как обычно: сверкала аппаратура и квадратура, гибко извивались синусоиды и аденоиды, голосили транзисторы и канистры, сияли лазары и квазары. На стене висел портрет Главного Конструктора. И все же Сергей Николаевич тотчас заметил наметанным руководящим взглядом: чего-то не хватало в кабинете. СН почувствовал легкую тревогу. Указатели дошли до девяти. Защелкали, запели часовые агрегаты и гетеры. В кабинете появился первый помощник Павел Петрович (ПП). Все было как всегда. А тревога росла.

Другие книги автора Анатолий Павлович Злобин

Старшина глушил рыбу толом. Рыбы было много, и глушил ее по-всякому: с лодки и с берега. С лодки удавалось собрать рыбы больше, но день выдался теплый, может быть, последний теплый день, и старшина решил, что солдатам будет полезно искупаться.

— Приготовиться! — скомандовал он.

Солдаты раздевались с достоинством, не спеша. Белые солдатские тела становились все более красивыми по мере того, как сбрасывались с них воинские одежды. Телефонисты из соседнего блиндажа вышли на берег и, стоя у сосны, смотрели, как старшина глушит рыбу.

Остросюжетная повесть рассказывает о движении борцов бельгийского Сопротивления и участии в нём советских граждан в годы второй мировой войны.

Сюжет повести — розыски советским лётчиком Виктором Масловым участников партизанского отряда, в котором сражался его отец, Борис Маслов, погибший на территории Бельгии в борьбе против немецких оккупантов.

Линия фронта. Пульсирующая четыре года огнем и кровью, длиною во многие сотни верст, капризно-извилистая, на одном из участков Северо-Западного фронта она раздвоилась и надолго застыла: на одном берегу озера Ильмень укрепились фашистские войска, на другом встали в оборону советские.

Здесь, на Северо-Западном фронте, и начинается боевой путь восемнадцатилетнего лейтенанта Анатолия Злобина. Последний звонок в московской средней школе, которую он успел окончить в июне 41-го года, слился для него с первыми залпами и разрывами первых авиационных бомб, сброшенных на нашу мирную землю, с рокотом танков, подступавших к Смоленску, где он вместе с другими москвичами строил оборонительные сооружения. А вскоре — военно-пехотное училище, огневой взвод 120-миллиметровых минометов, которым он командует уже с начала 1942 года. Боевое крещение в кровавом котле Демянской битвы, сорвавшей стратегические планы вермахта окружить Ленинград вторым кольцом и одновременно нанести удар по советским войскам, прикрывшим дальние подступы к Москве. И растянувшаяся на два года позиционная война в лесах и болотах, и оборона на берегу озера Ильмень.

Всего за сорок дней до победы погиб старший лейтенант Владимир Коркин. Пуля, оборвавшая его жизнь, и сегодня несет горе в дом солдата Великой Отечественной войны. Не сбылись его планы, не родился его сын и никогда не родятся его внуки… Тема нравственного долга выживших, вернувшихся с войны перед павшими товарищами лежит в основе романа.

Анатолий Злобин

Закон всемирной подлости

Я целый день творю законы

Для блага подданных - и очень устаю.

А.Апухтин. "Записки сумасшедшего"

Согласно Закону Всемирной Подлости бутерброд всегда падает маслом вниз.

Дерзкая идея поразила меня: это же ничего не стоит проверить. Бутерброды лежали у меня в пакете, до обеда еще далеко, я успею.

Так я принял роковое решение проверить механизм действия Закона Всемирной Подлости, известного каждому интеллигенту, хотя автор данного закона до сих пор остается анонимным.

Анатолий Павлович Злобин

Алло, ты меня слышишь?

Очерк из цикла "Современные сказки"

- Алло, дежурный по узлу слушает. Плохо меня слышите? И я плохо слышу. Нет, не трещит, это звук шаркает, на то он и телефон, синусоида у него такая. Как что делать? Врежь ему кулаком по маковке. Вот, вот, сразу прояснело.

Что же вы от нас желаете? Вас телефонизировать или телефончик вам поставить? Это разные вещи, товарищ дорогой. По какому адресу проживаете? Дом заселен, да? И чтобы сразу вам телефон - голубой или розовый? А может, в три цвета прикажете?

Анатолий Павлович Злобин

Хорошая цифра

Современная сказка в двух действиях

Очерк из цикла "Современные сказки"

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Карманов \

Небылицкий } - начальники, один выше другого.

Олег Леонардович /

Галя - вечная секретарша.

Голос на стене.

Иван Чашечкин по прозвищу Хороший вид.

Действие происходит в наши дни в кабинетах с казенной

мебелью.

Действие первое

Анатолий Павлович Злобин

Горькие слезы

Рассказ

Наташа увидела маму и быстро спряталась за кустами. Мама стояла на террасе и смотрела в сад и на калитку. Она была в гладком сером свитере, через плечо висело длинное полосатое полотенце: наверное, она ходила на реку.

Мама постояла немного, не увидела Наташу, тяжело вздохнула, так что бахрома полосатого полотенца задвигалась внизу, и ушла в дом.

Наташа негромко всхлипнула и побежала за кустами в дальний угол сада, где росли старые сливы. Она всегда приходила к сливам, когда ей хотелось плакать.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

И стало это у Константина Смородина как болезнь: днем, на работе, рисует свои вывески, плакаты, афиши, а вечером, дома, начинает все ругать – свою работу, своих начальников, краски, зрителя, всех и все.

– Долбаки! – зло говорил он и стискивал зубами янтарный мундштук. – Если они рекламируют пиво, то на вывеске обязательно давай счастливое рыло. Почему?! – Константин Смородин, маленький, грудастый, в пляжном халате 54-го размера, походил на воробья, которому зачем-то накинули детскую распашонку. – В чем здесь логика восприятия? Счастье – в кружке пива?

Книга прозы известного советского поэта Константина Ваншенкина рассказывает о военном поколении, шагнувшем из юности в войну, о сверстниках автора, о народном подвиге. Эта книга – о честных и чистых людях, об истинной дружбе, о подлинном героизме, о светлой первой любви.

Книга прозы известного советского поэта Константина Ваншенкина рассказывает о военном поколении, шагнувшем из юности в войну, о сверстниках автора, о народном подвиге. Эта книга – о честных и чистых людях, об истинной дружбе, о подлинном героизме, о светлой первой любви.

В деревне Лаванка, что по-испански значит «Дикая утка», на воскресенье ждали моряков с советского теплохода «Кимовец».

Одиннадцать городов и девятнадцать деревень пригласили к себе кимовцев на воскресенье к обеду. В одиннадцати городах и девятнадцати деревнях чистили, вытряхивали праздничные ковры, готовясь подстелить их под ноги отважных гостей. Скребли большие противни, выкатывали бочки с вином, вывешивали на улице портреты Ленина.

Слава «Кимовца» далеко опередила гостей. В Лаванке все знали, что это за корабль.

Анкетные данные. Котов Владимир Иванович, год рождения 1935, село Крутиха, капитан «самоходки» СТ-216, член КПСС, отец двух сыновей, коренной обской житель.

Сопротивление. Силком я к вам пришел: согласно приказу зам. начальника порта Ширяева; сызмальства дисциплинированный, только ничего особенного о своей работе сказать не могу – капитаним не лучше и не хуже других… Что? Обской, чалдонский говор понимаете, сами на Оби выросли? Точурский? Точур знаем, пиловочником в Точуре загружаемся, только опять сказываю: «Капитаним не лучше и не хуже других!» Отвечать на вопросы? Буду, ежели пришел. Дисциплина есть дисциплина…

Вот что я слышал на Волжском автомобильном заводе от рабочего главного конвейера Андрея Андреевича Зубкова.

Отцы и дети. Ну, меня молодым назвать нельзя: мне двадцать семь, большинству ребят в бригаде едва перевалило на третий десяток, а Косте Варенцову три недели назад стукнуло… девятнадцать! Двадцать один, двадцать два года – для конвейера самый типичный возраст, а я скоро заочно политехнический институт кончаю, из рядов Его Величества рабочего класса могу в инженеры… Нет, вопрос ваш я понял: «Чем интересен сегодняшний молодой рабочий, что его отличает от вчерашнего?» Я вас, пожалуй, огорошу парадоксом, если скажу, что слово «молодой» вы употребляете напрасно. Почему?.. Нет, я не вашему вопросу улыбаюсь, а воспоминанию. Был я нынче дома, родителей ездил навестить, и вот отец как-то вполне серьезно у меня спрашивает: «Андрей, лозунг читал?» – «Какой лозунг, отец?» – «А такой, – отвечает: – „Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым!“ – И глядит сердито, исподлобья: – А нас куда, спрашивается? Старших возрастом куда? Нам коммунизм возводить не разрешается?..» Ну, отец есть отец, ему я по-сыновьи ответил: «Всем места хватит – старым и молодым», – а вам говорю так: слово «рабочий» ныне имеет нередко синоним молодой, и если не единственный, то уж непременно – главный. И хочется при этом заметить – заранее прошу прощения, – что литература, на мой взгляд, это обстоятельство просмотрела, что литература по-прежнему живет еще образом того рабочего, который мог бы быть и не молодым. В литературе, на мой взгляд, образовался некий вакуум.

О рабочем заводе «Текмаш» Георгии Семеновиче Перелыгине можно написать серию очерков. Например, о том, как он добровольцем строил Магнитогорск и построил его; о том, как строил и тоже построил орловский завод «Текмаш», а потом в годы Великой Отечественной войны собственными руками взрывал его. Очень бы драматической получилась сцена, в которой Георгий Семенович тяжелым ломом разбивает те самые уникальные трансформаторы, что были предметом его гордости, как монтажника. Радостным получился бы очерк, рисующий возвращение Георгия Семеновича на родную Орловщину – о том, как он восстанавливал завод, как поднялись новые корпуса, много выше и просторнее прежних.

Анкетные данные. Федор Владимирович Кузеванов, член КПСС, год рождения 1923, семейный, награжден двумя боевыми орденами и четырьмя медалями, ударник коммунистического труда, социальное происхождение – рабочий.

Такси свободно. В Измайлово? Как поедем? Можно по набережной, можно по Садовому кольцу – цена одна и та же… Хорошо, поедем, как хочется мне… Предупреждаю, я за рулем люблю почесать язык! Никто из нашего брата, таксиста, в нормальный рабочий день не укладывается: попробуйте десять часов кряду молчать да еще крутить баранку – отупеешь… Ну, поехали, как говорится, с орехами… На этом проспекте «зеленая улица», при скорости шестьдесят километров в час промчимся свободно, как по воздуху… Виталию Сергеевичу пламенный привет!.. Это я с автоинспектором поздоровался, на центральных магистралях мы друг друга хорошо знаем, да не со всеми дружим… Вон у того светофора Медведовский дежурит – не поверите, за четыре года не видел, как он улыбается! Серьезный человек, а на его перекрестке всегда пробка – отчего так получается, никак в толк взять не могу… Я же говорил вам: .возле Медведовского мы настоимся. Он любую «зеленую» улицу в серую превратит – такой уж человек, бедная жена, бедные дети!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Павлович Злобин

Горячо - холодно...

Очерк из цикла "Заметки писателя"

1. Мы все - из одного века

Ах, с какой яростью мы спорим на кухне, аж до посинения, на все планетарные темы: добро и зло, внеземные цивилизации, виды на урожай и прогнозы на инициативу, телепатия и закон заколдованного круга! Какие мы умные, смелые, безответственные, пока мы на кухне! Но вот приходит час сосредоточенности, когда ты остаешься один перед чистым листом бумаги и хочется сказать сразу обо всем.

Анатолий Павлович Злобин

Я люблю тебя, Радиплана

(новогодняя фантазия)

1

Море клокотало, круто вываливалось на гальку. Сильная волна косо набежала на берег и долго катилась вровень с Катей, заливая гальку пышной, тут же пропадающей пеной. Катя сидела у окна и гадала: если волна догонит ее, то сегодня будет необыкновенный вечер: она пойдет к Сережке-радисту и Сережка объяснится ей в любви.

Волна тут же поникла, отстала. Катя знала, что море вот-вот кончится и другой такой волны уже не будет. "А я все равно пойду к Сережке, - подумала она наперекор судьбе и вдруг вспомнила: - Сегодня ведь праздник!"

Анатолий Павлович Злобин

Ленинградский проспект,

Засыпушка № 5

Повесть

Знакомство

Я гулял по Ленинградскому проспекту, и ничего не тревожило меня, кроме довольно-таки ленивых забот о том, как провести завтрашний субботний вечер. С такими мыслями я свернул к горкому комсомола. Позади зарычал мотоцикл. За рулем сидел парень с великолепной посадкой ковбоя из американского вестерна.

- Вы не из горкома? - спросил я.

Анатолий Павлович Злобин

Любой ценой

Очерк из цикла "Заметки писателя"

За долгие годы поездок по стране в памяти отложился

большой слоистый пирог. На многое сейчас смотрится

по-иному, нежели смотрелось тогда, в моменты свершений.

Именно так приобретается объемность нашего знания

времени.

Мои заметки отнюдь не претендуют на исчерпывающий

образ предмета, хотя я всячески пытался сузить свой