Голос зовущего

Голос зовущего

АЛБЕРТ БЭЛ

Голос зовущего

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Книгу современного латышского прозаика Алберта Бэла составляют роман "Голос зовущего" и рассказы разных лет. Время действия романа - 1905 год, герой - реальное историческое лицо, профессиональный революционер Янис Лутер-Бобис. Сюжеты рассказов соотнесены с годами Великой Отечественной войны, с послевоенной действительностью современной Латвии.

1

Промозглым и голым зимним утром по Суворовской улице в Риге, сгорбившись под нелегкою ношей на плече - плоским ящиком со стеклом и всякими стекольными принадлежностями, - брел мастеровой.

Другие книги автора Алберт Бэл

АЛБЕРТ БЭЛ

ВЫСШАЯ МАТЕМАТИКА

Неожиданно я заболел и несколько дней провалялся с температурой, головной болью, ломотой во всем теле. Когда поправился, мне дали три дня отдохнуть, а на четвертый выпало воскресенье. Дело было осенью, и, собираясь погулять, я надел пальто и шляпу. У каждого для прогулок есть свои излюбленные улицы, были они и у меня, но в то воскресенье я немного отклонился от привычного маршрута и вышел к зданию техникума. Дворник поливал улицу, а погода выдалась до того теплая, что над мокрым асфальтом клубился пар.

АЛБЕРТ БЭЛ

КОМАНДИР ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ

Никто не знал этого человека. Никто бы не смог объяснить, как он очутился в подвале. Наверное, шел ночью с работы, а когда начался воздушный налет, спрятался в ближайшее убежище.

Грохот бомбежки перекрыл глухой рев, длился он долю секунды, а потом послышался звук, похожий на стон, и подвал содрогнулся. Люди сбились в кучу, повалились на пол, и тотчас погас свет. Дом рухнул от прямого попадания бомбы. Но подвал выдержал. Когда люди осмелились перевести дыхание, они поперхнулись от копоти и пыли. Какая-то женщина кричала надрывно, истошно, а над головой с грохотом рушились стены.

АЛБЕРТ БЭЛ

БУМЕРАНГ

Не давайте бумерангов сумасшедшим.

Австралийская пословица

Брулин вырос на хуторе далеко от Риги.

Высокий, широкий в плечах, слегка сутуловатый, лицо круглое, с нежной кожей.

Руки сильные, жилистые. Говорил он обычно вполголоса, прикрыв свои карие глаза, но за этим мнимым покоем, неторопливостью скрывалась бездна энергии. Так до поры до времени в цилиндре дремлет сжатая пружина, но вот одно движение, и она разжимается с бешеной силой.

АЛБЕРТ БЭЛ

ТИБРИК

Зеленый уголок трехрублевки чуть выглядывал из кармана пальто.

Прижавшись к незнакомцу, Тибрик правой рукой приподнял клапан, а левой вытащил трешку и ускользнувший пониже рубль. Доставать мелочь было бы опасно.

Кондуктор крикнул на весь трамвай:

- Улица Дзирнаву! Следующая Меркеля! - И Тибрик стал пробираться к выходу.

На улице сразу дал о себе знать мороз. Сквозь дырявые подметки и мокрые носки ноги обжигало холодом, а душа ликовала.

АЛБЕРТ БЭЛ

"Я САМ" НА ПРОСТОРЕ

Я - инженер-мелиоратор, работаю в институте.

И почему-то мне вспоминаются давние летние дни.

Тогда на траве густым слоем лежала пыль, разгоряченный солнцем воздух волнами вздымался к небу, и стройные сосенки на южной окраине просторной равнины кутались в серую дымку.

Ничто не нарушало тишины, до того незамутненной, что слух улавливал тончайший стрекот насекомых, и казалось, вместе с летучим воздухом землю покинули все звуки, а этот последний, запоздавший, отлетает с жалобным стоном.

АЛБЕРТ БЭЛ

ЗАПАДНЯ

Не странно ли - устроить западню, не зная, что это западня, заманить жертву, не зная, что это жертва?

Узкоколейная железная дорога, давным-давно заброшенная, пришла в полную негодность: от снега, дождя и солнца шпалы потрескались, превратились в труху, ржавые рельсы по большей части растаскали. Как шрам на щеке, тянулась по зеленым лугам крутогорбая насыпь, поросшая жесткой травой. Мост над оврагом рухнул, сгнившие опоры унесло половодьем - весной речушка выходила из своих берегов.

АЛБЕРТ БЭЛ

ЗЕЛЕНЫЙ ОБМАНЧИВЫЙ ПАРУС

На сухом суку сидел ворон, сойка паслась на рябине; возвращаясь с работы Артур подобрал в орешнике спелые, ядреные орехи; один такой положишь на зуб - он легко расколется надвое, а язык защиплет от горькой корочки. Светло-серые семена тимофеевки, темно-бурые тминные семена облипали босые, в осенней росе намокшие ноги, по ним ползали муравьи впрочем, Артуру до них не было дела.

И земле, наверно, до меня нет дела, подумалось ему Но я вижу муравьев так, может, и земля меня видит?

АЛБЕРТ БЭЛ

БОМБЫ В ВИШНЕВОМ САДУ

Я их ел без счета. Даже не знаю, с чем сравнить мою ненасытность. Но и вам, конечно, приходилось забираться на ветку развесистой вишни, где темно-красные спелые ягоды сами в рот лезли, и было их так много - рви, глотай, клюй, не двигаясь с места.

Что за вопрос! Кому не приходилось забираться на вишню и лакомиться ягодами. Если вас под деревом ожидала девушка, тогда другое дело - ягоды сыпались в шапку или платок. Знаю, знаю, вишней вас не удивишь, но что поделаешь, раз я сижу на дереве и уплетаю за обе щеки. Да, я ненасытен, я потерял всякую меру. Даже вкуса не чувствую. Я не гурман. Я знаю, сколько веток очистил, но не смог бы сказать, сколько ягод у меня в желудке, меня, откровенно говоря, это ничуть не волнует.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Имя Мирмухсина — видного узбекского поэта и прозаика широко известно русскому читателю. В Москве неоднократно издавались его поэтические сборники, повести, романы: «Джамиля», «Молнии в ночи», «Зодчий». В эту книгу вошли два произведения, написанные за последнее время: «Умид» и «Сын литейщика». В романе «Умид» рассказывается о судьбе молодого ученого научно-исследовательского института селекции Умида, человека ошибающегося, но сумевшего найти верный путь в жизни. За эту книгу Мирмухсин удостоен Государственной премии Узбекистана имени Хамзы. «Сын литейщика» — книга о славной рабочей династии. Роман этот получил премию ВЦСПС на Всесоюзном конкурсе ВЦСПС и Союза писателей СССР за лучшее произведение художественной прозы о современном рабочем классе (1978 г.).

Книгу известного советского писателя Виктора Тельпугова составили рассказы о Владимире Ильиче Ленине. В них нашли свое отражение предреволюционный и послеоктябрьский периоды деятельности вождя.

Эта книга Виктора Тельпугова открывается трилогией, состоящей из повестей «Парашютисты», «Все по местам!» и «Полынь на снегу». Изображая судьбу десантника Сергея Слободкина, главного героя этого произведения, автор пишет о поколении, которое вошло в историю как поколение Великой Отечественной. В начале войны оно было еще совсем юным, необстрелянным, не имело опыта борьбы с коварным и жестоким врагом, но постепенно мужало, закалялось и крепло в боях. Сложный процесс закалки и возмужания характера правдиво раскрыт писателем. Кроме трилогии «Полынь на снегу» в книгу вошел большой раздел рассказов, также посвященных теме подвига русского советского человека, теме, которая при всем разнообразии творческих интересов В. Тельпугова, всегда остается для него самой главной.

В книге представлены разные по тематике и по жанру произведения. Роман «Штрафной батальон» переносит читателя во времена Великой Отечественной войны. Часть рассказов открывает читателю духовный мир религиозного человека с его раздумьями и сомнениями. О доброте, о дружбе между людьми разных национальностей рассказывается в повестях.

Б. Попов известен не только как артист, выступающий последние годы перед зрителями с чтением произведений Гашека, Салтыкова-Щедрина, Шукшина, Маяковского, но и как автор книг «Подмостки» и «Чистая перемена». Новый роман Б. Попова «Без четвертой стены» — об артистах одного из столичных театров, которые в силу сложившихся особых обстоятельств едут в далекую Сибирь, в небольшой городок Крутогорск. В центре внимания автора — привлекательный и вечно таинственный мир актеров, их беды и радости, самоотверженный труд, одержимая любовь к театру. Б. Попов в своем романе активно утверждает тезис: театр есть не только отражение жизни, театр — сама жизнь. Именно такое понимание искусства и дает его героям силы на труднейший эксперимент — создание принципиально нового театра в «глубинке». Край, куда приехали Красновидов, Ксения Шинкарева, Лежнев и другие, богат не только своей природой, — здесь, на Тюменщине, идут поиски газа и нефти. Здесь живут замечательные, увлеченные люди, которые становятся первыми зрителями этого театра. Панорама нашей действительности 50-х годов, те большие события, которые происходили в нашей стране в это время, воспроизведены автором широко и убедительно.

В книгу вошли рассказы и повести о людях, прошедших войну и вернувшихся к мирному труду в родные края — на Смоленщину, о послевоенном возрождении смоленской деревни, о нравственных и экономических итогах войны. Проза В. Ревунова романтична и в то же время отличается глубоким проникновением в психологию человека, в его реальную жизнь.

Николай Почивалин принадлежит к тому поколению советских писателей, за плечами которых Великая Отечественная война, годы восстановления народною хозяйства, годы мирного строительства. И всегда писатель оказывался в гуще жизни. О чем бы ни писал в своих книгах Н. Почивалин, это всегда остро, злободневно, нужно. «Вечернюю книгу», переиздающуюся в «Советском писателе», составили короткие динамичные рассказы, в центре которых стоят вопросы морали, отношений человека к близким людям и обществу в целом.

Люди цирка — их труд, огорчения, ошибки, победы, открытия, свершения, словом, — «цирк, да и только», являются темой ярких рассказов Юрия Благова, известного поэта-сатирика, уже несколько десятилетий связанного с цирком тесной творческой дружбой. Написанная весело и увлекательно, местами смешная, местами грустная, книга эта, отмеченная прекрасным знанием материала, несомненно вызовет интерес у читателей, любящих цирк, и тех, которым еще предстоит полюбить его.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

АЛБЕРТ БЭЛ

ГРАНИЦА

Ничего у меня не болело, был я здоров как бык, все зубы на месте, руки и ноги целы, а моим легким мог позавидовать любой марафонец. Я раскрыл рот, сказал "а", парни заглянули мне в рот и объявили, что никакой ангины нет, просто краснота, и только.

В сушилке мерно стучала веялка, со скрипом скользила лента эскалатора с зерном. В распахнутую настежь двустворчатую дверь проникал столб света. Золотисто клубилась в нем пыль.

АЛБЕРТ БЭЛ

И ПРАХОМ ТЫ СТАНЕШЬ

Убить сумасшедшего?

Дело нехитрое. Упадет человек, словно шишка с высокой сосны, и не вздрогнет земля, разве только трава прошелестит.

А дерево по-прежнему будет шуметь.

Весной 1905 года пять человек засело на заброшенной мельнице, чтобы до темноты задержать карательный отряд.

Слева и справа от мельницы тянулись залитые вешними водами топи. На пустыре перед мельницей валялись семь трупов.

АЛБЕРТ БЭЛ

ИГРА С НОЖАМИ

Огромный зал будто лихорадит. Сначала заслон тишины прорвало несколько жидких хлопков, за ними хлынула лавина, и море рукоплесканий бушевало секунд десять. Сквозь рокот этого прибоя, подобно крикам чаек, звучало:

- Браво, браво!

И опять тишина, в которую какой-то запоздалый зритель, спохватившись, подкинул три-четыре хлопка.

"Плак, плак, плак!" - прошлепали они, словно утки по луже.

АЛБЕРТ БЭЛ

НА ВОЙНЕ БЫЛО ЗДОРОВО

Для мальчика война началась с того, что зарезали петухов. Они лежали рядом у амбара с окровавленными шеями, безголовые! Семь петухов! Один трепыхал еще крыльями и подрыгивал ногами. Мальчик смотрел как завороженный. Было странно и жутко. Куда это вздумал бежать безголовый петух?

Мальчик знал: петухов отвезут мельнику, чтобы тот помолол пшеницу. Иначе мельник не станет молоть. Не имеет права. Потому что война.