Глаголь добро

Сергей Булыга

Глаголь добро

(Слышно на масленицу от блаженного Юрья)

В былые времена по нашим палестинам один лекарь ходил. А может, и не лекарь даже, а просто знахарь, шептун или совсем ведьмак какой. Времена были темные, непросвещенные; одни люди в нечистую силу верили, другие в нее превращались и творили безобразия. Но потом времена изменились, просветились, и колдовство само собой перевелось. А тогда... тот самый лекарь почитался наипервым ведьмаком. Но он был не опасный, а даже полезный, потому что свое дело крепко знал и характер имел примирительный. Если, скажем, на кого мутный глаз навели или спина отнялась, если змея укусила или же просто хозяйка заела - он такую болезнь в одночасье лечил. Но это, правда, многие умели. А он, лекарь наш, и бессловесную тварь ублажал. Вот перестанет наседка нестись, он ей кукиш покажет - здорова кура! А если кабанчику ухо почешет, так потом того зверя семерым не поднять. Или, скажем, девку замуж не берут, он против ветра плюнет, свистнет - и женихи в ворота ломятся, отбоя от них нет.

Другие книги автора Сергей Алексеевич Булыга

В ночь на 6 августа 1585 года на реке Вагай попал в засаду и погиб покоритель Сибири Ермак Тимофеевич. Кто и при каких обстоятельствах предал легендарного атамана? Куда подевались вручённые ему царские подарки – шуба, панцирь и сабля? На эти и ещё многие другие вопросы должен ответить знаменитый сыщик Маркел Косой, отправленный в далёкую и тогда почти совсем неизвестную землю – Сибирь…

14 ноября 1581 года в Александровой Слободе при невыясненных обстоятельствах смертельно ранен наследник престола, старший сын царя Ивана Грозного, царевич Иван Иванович. Немногочисленные свидетели наотрез отказываются давать какие-либо показания. Тогда расследовать преступление назначается лучший сыщик Разбойного приказа Трофим Пыжов, хорошо знакомый читателям по романам «Царское дело» и «Углицкое дело». Но тогда было значительно проще, а теперь Трофим едет в Слободу как на казнь. И тем не менее…

Царь Иван Васильевич Грозный умер 18 марта 1584 года в Москве при загадочных обстоятельствах. Что это — скоропостижная смерть или коварное убийство? Расследовать предполагаемое преступление берутся два самых знаменитых сыщика Разбойного приказа: многоопытный Трофим Пыжов и юный Маркел Косой, с подвигами которого при поимке виновников гибели царевича Димитрия читатели уже успели познакомиться на страницах романа «Углицкое дело».

СЕРГЕЙ БУЛЫГА

Черная сага

Книга пятая

Убей меня!

1.

Дромон, конечно, хороший корабль. На нем при желании можно расположить целую когорту и расставить не меньше десятка огнеметных орудий. Да и вид у него устрашающий. Но дромон слишком уж неповоротлив и медлителен. А я должен был спешить. Вся моя надежда была на внезапность! И потому я потребовал, чтобы вверенные мне легионы были посажены не на дромоны, а на монерии. Конечно, у монерий всего один ряд весел и они не столь вместительны, как дромоны, зато легки и быстроходны, у них очень малая осадка, и потому они равно пригодны как для морского, так и для речного плавания. Таким образом, отправившись в поход на монериях, я, пересекши море, не должен буду ссаживать войска на топкий, трудно проходимый берег, а, беспрепятственно поднявшись по Дикой Реке, быстро достигну Ерлполя, а там...

СЕРГЕЙ БУЛЫГА

Черная сага

КНИГА ПЕРВАЯ

Земля опадающих листьев

1.

День кончился. Солнце скрывалось за лесом. Хальдер смотрел на солнце, щурился. Затем он медленно закрыл глаза, сел поудобнее... Нет, вовсе лег и вновь открыл глаза. Теперь в окно он видел только небо. Небо, оно везде одно - и здесь, в этой стране, и там, где он когда-то родился, и там, куда он после только ни ходил, где только ни был.

А люди, они везде разные. Это, наверное, оттого, что и земля в каждом месте особая, разная. Здесь, скажем, в этой стране, на его новой, нет, если честно сказать, то на давным-давно привычной родине, и нивы тучные, и травы высокие, поля просторные, а в лесах много разной дичи. Зато рыба в здешних реках уж больно мелкая; такую рыбу там, где он родился, не брали. И корабли там были крепче. И хижины были из камня. Зато на тамошних деревьях не было листьев, были только иголки. И снег на той, его первой земле лежал, почитай, круглый год. Так на то там и север. Да, правда, и здесь снега тоже хватает. А вот зато за морем, в Руммалии...

Сергей Булыга

Манефа

У одного почтенного хозяина коза была, Манефа. Коза как коза, я даже про нее рассказывать не буду, ибо всем козьи нравы известны. Содержали ее в нужной строгости, и ничего преступного коза себе не позволяла. Но естество, оно, как его ни стращай, на волю вырвется. Так что ничего в том удивительного нет, что однажды возвращается манефин хозяин домой... и вдруг видит: зашла коза в огород и объедает капусту, которую он собирался вырастить, а после заквасить и скушать. Возгневился хозяин на вредную животину и учал ее драть смертным боем с оттяжкой. Манефа орала, орала, визжала, визжала... а после вдруг вскричала человечьим голосом:

Одна мысль терзает Великого ярла Айгаслава – он должен узнать тайну своего рождения! Что поможет ему разгадать загадку: волшебный меч или колдовской Источник? В круговорот событий оказываются вовлечены и сам Айгаслав, и окружающие его люди…

Тяжела служба солдата квардилии. С утра построение, до обеда муштра, а в обед – похлебка, сыр и кружка воды. Два раза в месяц – дозор и разгон толпы. И каждый раз потери квардилии всё больше и больше. Откуда в толпе берутся обученные воины?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Олег Игоревич Чарушников

Хоть бы проснуться!

Хулиганы сразу вышли из-за угла. - Дай закурить! - сказал который поблатнее. - Бог подаст, - холодно ответил я. - Чё-ё-ё? - протянул который поблатнее. - То, - ответил я. - Что слышал. - Гера, сунь ему в зубы, - посоветовал второй, с фиксой. Я подпрыгнул и несложным приемом каратэ ткнул пяткой в челюсть первому хулигану. Он икнул и укатился в темноту. Я оглянулся на второго. Тот, угодливо облизывая фиксу, подавал мне раскрытую пачку "Мальборо" и горящую зажигалку. - Н-ну? - сказал я. Хулиган рассыпался в прах. Я посмотрел па Веронику. Ее глаза влажно сняли, губы приоткрылись... - Что ты, моя крошка, - шепнул я. - Ничего не бойся, ты ведь со мной... Наши губы медленно сближались... Звонок. Эх, всегда я просыпаюсь на самом интересном месте! Однако пора вставать. Я поднялся с кровати, позавтракал, пошел на работу. На лестнице повстречалась соседка Вероника Степановна. - Ах, это вы, Славочка, доброе утро! Мы сегодня опять вышли вместе... А почему вы такой хмурый, ммм? "О черт!" - подумал я. ...Хулиганы появились, как и во сне. Сразу. - Дай закурить! - точно так же сказал один. - Извините, не курю. Проходите, Вероника Степановна... - Фигуристая, - иронически протянул тот, что с фиксой. - Ух ты, пышечка... - и протянул волосатую лапу. Вероника Степановна покрылась пятнами. - В чем дело, ребята? - спросил я, заслоняя ее плечом. - Пшел, сопляк... - прошипел который поблатнее. Каратэ и дзюдо я не знаю, поэтому простым крепким с правой сбил мерзавца с ног. Он грузно упал на заплеванные ступеньки. Второй оскалил фиксатый рот, по напасть побоялся. Стоял у стены, смотрел пронзительными глазами... Мы вышли. - Какой вы смелый, Слава, - прошептала Вероника Степановна. - И сильный... Ой, у вас шарф сбился! "А ее очень красит волнение", - подумал я. Вероника стала поправлять мне шарф. Наши губы медленно... Звонок, черт бы его драл!!! Почему, ну почему я всегда просыплюсь на самом интересном месте?.. Ну, теперь-то уж точно не сон. В комнате холодина. Вставил ноги в тапочки, прошлепал на кухню. Там соседка баба Вера посудой гремит. "Твоя очередь мыть полы", - говорит. "Да знаю я, знаю..." Лезу в холодильник. Пусто. Пью воду, одеваюсь, тащусь на работу. Слышу, за мной кто-то по лестнице пыхтит. Баба Вера на рынок соленые грибы тащит. - Помог бы хоть, Славка! Молча беру сумку с банками, несу. У входа хулиган стоит... Сипит: - Дай закурить, земеля... Я протягиваю пачку "Примы". - Че ты прямо в рожу тычешь? - неожиданно обижается хулиган. Сбоку выдвигается второй, советует: - Тресни ему по зубам, вежливей будет! Первый медленно, как во сне, разворачивается... У меня из рук рвут сетку с банками... Удар! Еще удар! Приоткрываю один глаз. Хулиган, закрывая голову руками, выбегает из подъезда. Его напарник уже мчится по двору, испуганно оглядываясь на бабу Веру. Баба Вера, размахивая сумкой, кричит вслед: - Чтобы и духу вашего не было! Потом оборачивается ко мне и говорит: - Держи сумку-то, кавалер.., И пристально смотрит на меня. Господи, хоть бы мне проснуться!

Подпол оказался так же пуст, как и кладовки: что не прибрала зима – порушили грызуны, лишь кое-где валялись засохшие черупки выеденных изнутри картошин. Влас понимающе хмыкнул и принялся сгребать песок с крышки последнего, заветного засека. Погреб был глубок и просторен, посредине можно стоять, лишь чуток пригнувшись. И всё же, здесь было всегда сухо, а сейчас, когда не только лаз из дома, но и боковая уличная дверка широко распахнулась, стало светло.

На следующий день я проснулся поздно и с трудом. Следующим он был, разумеется, по отношению ко вчерашнему, а вчерашний оказался знаменателен тем, что этот тип из восемнадцатой квартиры, набивавшийся ко мне во друзья-товарищи, приволок ни с того, ни с сего полбанки настоящего контрабандного кофе (кажется, из Гондураса), прямо в дверях сунул мне его в руки (в порядке подхалимаша, я думаю), скорчился в туповатой ухмылке и прогнусавил, что, мол, кофеина в нём все сто, а не ноль целых ноль десятых, как в нашем, магазинном, пропущенном через Минпищепром. Я машинально принял подношение и также машинально захлопнул перед его мясистым носом обитую дерматином дверь. Нет, кажется «спасибо» я всё-таки сказал. Дело в том, что по телеку в тот момент «Дочки-матери» транслировали, где наш выдающийся сатирик М. Задорнов сыпал плоскими шуточками, а Алан Чумак раздавал всем присутствующим по обе стороны телеэкрана несуществующие яблоки. Нет, на яблоки я не клюнул — не дурак всё же, кумекаю, а вот на дочек и их мамаш поглядеть охота была (особенно сцену в бассейне — помните?). Так что того типа из восемнадцатой принимал не я, а мой автопилот; тот же автопилот сварил этот проклятый кофе, чёрт бы его побрал, по всем правилам кулинарного искусства, а расхлёбывать его пришлось, разумеется, мне. Поскольку же «Арабику» и ей подобные сорта я привык потреблять литрами, то и этот дурацкий контрабандный порошок я потребил по полной программе, а потребивши, понял, что все сто, обещанные тем типом, — это не пустой звук, а объективная реальность, данная мне в ощущениях посредством гулко забившегося, словно рыба об лёд, сердца где-то внутри моей грудной клетки. Сердце рвалось наружу, в панике биясь о рёбра, причём рёбра мои при этом вибрировали и излучали звуковые волны достаточно широкого диапазона частот. Даже Катька, жена моя, подозрительно скосила на меня свои большущие глазищи, на секунду оторвавшись от телека, и попросила меня не греметь, а то у неё от этого грёма

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О ДОЧЕРИ ВОЛШЕБНИКА

У всего сущего в мире есть своя оборотная сторона. Свет отбрасывает тень, и чем он ярче, тем она темнее.

Зло порождает героев, которые побеждают его, а на могилах убийц вырастают прекрасные цветы, дарящие радость. Но те, кто действует, не видят этого, иначе они не смогли бы действовать. А те, кто видит, видят слишком многое, и это лишает их возможности действовать. Тех же, кто видел все и имел мужество действовать, запомнили люди в сказках, легендах, песнях.

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О ПТИЦЕ

Это случилось так давно, что если станет уж очень грустно, можно сказать себе, что этого не было вовсе. И снова на сердце станет спокойно и радостно.

Правили в одной стране король с королевой. Королевство у них было могучее, большое и богатое, народ был благородный, законы справедливые, правители мудрые. Но не было счастья в королевской семье. Был у них единственный сын, красивый, умный, смелый, веселый. Но родился он поздно, когда уже не надеялись они иметь наследника. И когда родился он, так они его любили и баловали, что совсем не слышал он слова "нельзя". И вырос он гордым, недобрым. Никогда никому не помог, не поддержал. И друзья у него были ему подстать - жестокие насмешники. Ни во что они не верили, никого не любили...

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О ЗВЕЗДНОМ ШУТЕ

Когда-то, в столь давние времена, что помнят о них лишь Звезды, и в столь далеком мире, что путь к нему знает лишь свет, жили король с королевой. Жили они в радости и согласии и мудро правили своей большой и могучей страной (ведь если человек счастлив, он никогда и никому не причинит зла). Подданные любили их, и мирные светлые годы, сменяя друг друга, текли над королевством, вливаясь в бесконечную реку Времени.

На улице грязно, идет дождь. Крупные капли шлепаются на подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пестрыми зонтами.

Ты смотришь в окно и говоришь мне, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

— Ты не прав, — говорю я. — На Земле постоянно происходит много такого, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни, у нас на планете все время что-то происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, а то где-то в Лох-Нессе выныривает невесть откуда взявшийся плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте буду стоять я со своим телевизором.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Булыга

Черная сага

Книга шестая

Источник

1.

Меня зовут Лайм. А прозвище у меня Деревянная Борода. Быть может, это прозвище кому-то и покажется неблагозвучным, но я им доволен. И бородой своей горжусь, хотя никакая она не деревянная, а просто очень густая и твердая, торчит, как обрубок полена. Люди, невоздержанные на язык, порою говорили, что если ее поджечь, то она будет гореть всю ночь напролет. Шутка довольно глупая, но я не обижался на нее. Долго терпел. И был не прав! И вот что я вам теперь скажу: никогда не терпите насмешек над собой даже от самых близких друзей, ибо насмешки рождают неуважение, а неуважение, в свою очередь, рождает позор. Так было и со мной. Однажды, когда мы вернулись из весьма удачного похода и пировали у Аудолфа, то есть в Тресковом Фьорде, а после, когда нас окончательно разморило, то мы и полегли вокруг стола, и тотчас же заснули. Однако же, как после оказалось, заснули только те, у кого не было в голове никаких черных мыслей. А Эрк Смазливый, мой сосед и верный товарищ по многим походам, который неоднократно приходил ко мне на помощь при самых неблагоприятных для меня обстоятельствах... Эрк не спал! Мало того: он крадучись пробрался к очагу, достал оттуда пылающую головню, а затем скрытно подполз ко мне - и поджег мою бороду. Вот это было зрелище! Свидетели после рассказывали, что моя борода и действительно горела ярко и устойчиво - как настоящее полено. Ну а еще она оглушительно трещала и во все стороны стреляла искрами. Проснувшись, я пришел в неописуемое бешенство, схватил свой верный меч - а он зовется Косторуб - и кинулся на Эрка, потому что тот и не думал скрывать того, что это - его выдумка. Прежде чем нас растащили по углам, Эрк получил немало чувствительных ран. И на меня потом за эти раны наложили виру в пятьдесят полновесных монет серебром. А Эрка за мою поруганную бороду вовсе никак не наказали! Сказали: борода цела, а раны до сих пор не заживают. Вот каковы у нас суды! Я был в ужасном гневе! И потому нет ничего удивительного в том, что уже через неделю после этого позорного судилища загорелись подсобные постройки на усадьбе Эрка. Люди смотрели на пожар и говорили: "Горит ничуть не хуже Деревянной Бороды". Все знали, чьих рук это дело, но доказать ничего не могли. А когда меня призвали к Аудолфу, я ему сказал так: "Напрасно Эрк печалится. Отросла борода, отрастут и постройки!" Аудолф подумал, подумал и не стал ввязываться в это дело. И Эрк смолчал. Но, правда, еще дней через десять кто-то угнал у нас мясных бычков, четырнадцать голов. А после... И пошло-поехало! Год миновал, второй. Пошла большая кровь. А после все это кончилось тем, что я настиг Эрка на Крысином Ручье и отрубил ему голову. Я вел себя вполне достойно, по закону, однако меня снова оболгали на суде сказали, что я не дал Эрку времени выхватить меч и, значит, убил безоружного. Чтобы заплатить двойную утешительную виру, я продал корабль. Это, конечно же, большая неприятность. Но ведь меня еще и перестали именовать почтенным! Вот это был действительно позор! Я был в отчаяньи, мне не хотелось жить. И потому когда Аудолф в очередной раз стал ввязывать меня в весьма сомнительную тяжбу, я согласился в ней участвовать, ибо тогда мне было все равно чем заниматься. Так я пришел в Счастливый Фьорд.

Сергей Булыга

Конный пешему товарищ

Был такой беглый солдат - Балазей. Нигде он гнезда не вил, а ходил по державе, народ веселил и сам над народом смеялся. Он на дуде играл - где на свадьбе, а где на поминках - и тем кормился. Он вообще на мир смотрел просто и ни во что не верил. Потому что, говорил, всякая вера хоть чего, хоть самую малость от человека, но требует. А раз Балазей ничего не имел, то и веровать ему было нельзя - отдавать-то нечего! Было у него, правда, ружьецо, но ружьецо дареное, от самого царя.

Сергей Булыга

Черная сага

Книга четвертая

Красные сапоги

1.

Люди только сражаются, а судьбу сражения решает Всевышний, дарующий силу тому или иному сопернику. И еще: нет надежды совершенно бесполезной, но нет и владения совершенно надежного. Вот, впрочем, и все. Мне уже сорок лет, и если я проживу еще столько же, и даже еще и еще, большего мне не узнать. И не надо! Ничего особенного я не жду от этой жизни, но исправно беру все, что она мне дает. Тонкорукий спросил:

Сергей Булыга

Черная сага

Книга третья

Окрайя

1.

Когда я проснулся и увидел, что лежу в какой-то землянке, а лица у моих людей густо вымазаны белой глиной, мне, честно скажу, страшно не было. Потому что проснулся-то я от того, что услышал Хвакира! Я, правда, и раньше догадывался, что он где-то рядом, и верил, что он не оставит меня в беде, и потому и смело повернул на Ржу. Его-то я и ждал, когда мы сели на мель...