Герман, пора домой!

Наталья Ромашова

Герман, пора домой!

Герман прижал кулак. Скосил глаза, обнажив желтые белки. Прислушался. Внутри морщинистой темноты о пергамент старческой кожи билась в истерике муха. Не муха - добыча.

Он осторожно, как чашу полную до края, понес кулак на вытянутой руке.

Дура! И что бьется!

Муха зацепилась за германовскую мысль, повисла, обиделась и замолчала.

Герман потряс. "Ж-ж-ж" - недовольно ответили внутри. Главное, чтобы она была живая. С мертвой не так интересно.

Популярные книги в жанре Современная проза

Откуда мне было знать, что всякое упоминание о самоубийстве в присутствии когорты врачей, совершавших пятничный обход, чревато не только потерей пропуска на выход в город по выходным, но и возможности справлять малую нужду без присмотра? Мысль о том, чтобы покончить с собой, впервые завладела мной лет в десять-одиннадцать-двенадцать, если не раньше, и с тех пор я настолько с ней свыкся, что всякого рода «суицидальные мечты» (как выражаются в здешнем учреждении) стали своеобразной колыбельной — убаюкивают. Конечно, зря я сказал своему лечащему, что не засыпаю по ночам, пока не улягусь навзничь и не натяну одеяло на голову, представляя, будто задвигаю крышку гроба. Но так хотелось быть честным и точным, заслужить репутацию образцово-показательного пациента. За то и поплатился: угодил в группу повышенного риска, где ко мне приставили невозмутимого крепыша из бывших спортсменов, который начал с того, что по-отечески похлопал меня по плечу и сказал: «Не боись!» — дескать, он и сам сценарист, пусть и не такой успешный и богатый, как я, но все же. Потом выяснилось, что его зовут Боб и что он пошел в санитары, чтобы набрать материал для сценария. Мне-то, наоборот, хотелось хотя бы в психушке забыть про кино, но с появлением Боба я только и думал: «Это годится для сценария? Или то? А может, и то, и это?» Он следовал за мной по пятам, держась на расстоянии двух-трех коротких шагов, скользил на подошвах больничных туфель так плавно, что мог бы сойти за тень, кабы не тревожное шарканье, казавшееся таким же оглушительным, как, наверное, оглушителен для муравья шорох оседающей пыли.

Герои сборника рассказов известного швейцарского писателя Петера Штамма — странники. Участник автошоу Генри ездит с труппой артистов и мечтает встретить необыкновенную девушку. Эрик отправляется на работу в Латвию. А Регина, после смерти мужа оставшись одна в большом доме, путешествует по Австралии с помощью компьютера. И все они постоянно пребывают в ожидании. Ждут поезда, или любви, или возвращения соседки, чей сад цветет не переставая.

Редкий гудок покидающего соседнюю стоянку туристического автобуса вывел Сергея Павловича Хомякова из забытья. Он открыл глаза и через лобовое стекло своего микроавтобуса тотчас различил на ближайшей к парковочной площадке скале… тёмный профиль питекантропа в овальном медальоне. Усмехнулся: “Надо же такому привидеться!”.

Скала была залита полуденным солнечным светом, тени легли контрастно, делая ещё более рельефным каждый выступ, каждую впадинку на скальной породе. В том, кто автор этого жутковатого барельефа, сомневаться не приходилось: искусница-природа способна и не на такие странные художества!

Накурено было крепко. Видимо, заспорили, курили одну за другой.

Из толстенного дубового столба слева от входа торчали разнокалиберные молотки и молоточки. Мальников пристроил на концептуальную вешалку поварской колпак и прошел вглубь.

Поступая сюда шеф-поваром — кормить участников реалити-шоу и работников телецентра — он строил большие планы. Готовился воспользоваться шансами. Завести знакомства. Не исключено — приглянуться какому-нибудь большому телечеловеку, которому нужен телеведущий в кулинарный проект. Но “Национальный лидер” перевалил за середину, а Мальников не особенно преуспел в приручении шоу-бизнеса. Кухня держала его крепче, чем он рассчитывал. Вертелся с кастрюлями с утра до ночи. Повара ему достались в комплекте с кухней. Люди незнакомые. Положиться на них он не мог, приходилось контролировать каждую мелочь. Сами телевизионщики никакого интереса к Мальникову не выказывали. Что неприятно его удивляло. В теле-мире он чувствовал себя в некоторой степени своим — кандидатом в члены клуба. У него уже был дебют, и весьма успешный. В позапрошлом году он стал финалистом престижного поварского шоу “Еда 2.0”. Их даже в Кельн возили, передавать немцам эстафету на следующий год — хрустальную ложку, символ шоу. Но на “Национальном лидере” телеуспехи Мальникова совершенно не ценили, будто их и не было. Будто не блистал он каких-нибудь полтора года назад на всех центральных каналах. Аборигены телекомплекса держались с ним в основном отстраненно. Некоторые — вызывающе иронично. В прошлый раз, повстречав его по пути к совещалке, Вася Уланов, второй режиссер, скривил усмешку на своем костлявом, надкушенном лице.

© Авторский сборник, 1979,1987,1993,1996

© Дмитрий Волчек, 2003, перевод, составление, примечания

© Максим Немцов, 2003, перевод, примечания

Жанр рассказа имеет в исландской литературе многовековую историю. Развиваясь в русле современных литературных течений, исландская новелла остается в то же время глубоко самобытной.

Сборник знакомит с произведениями как признанных мастеров, уже известных советскому читателю – Халлдора Лакснеоса, Оулавюра Й. Сигурдесона, Якобины Сигурдардоттир, – так и те, кто вошел в литературу за последнее девятилетие, – Вестейдна Лудвиксона, Валдис Оускардоттир и др.

Роман «Возвращение Панды» посвящен человеку, севшему за убийство в тюрьму и освобожденному, но попавшему все в ту же зону — имя которой — современная людоедская Россия чиновников на крови.

Повесть Ст. Золотцева «Камышовый кот Иван Иванович», рассказывающая о жизни в сельской глубинке 90-х годов минувшего века, относится к тем произведениям литературы, которые, наряду с эстетическим удовольствием, рождают в душах читателей светлые, благородные чувства.

Оригинальная по замыслу и сюжету сказка об очеловеченном коте написана простым и сильным, истинно далевским литературным языком. Она по сути своей очень оптимистична и хорошо соответствует самой атмосфере, духу наших дней.

Повесть, дополненная художественными иллюстрациями, а также включенное в книгу художественное мемуарное сказание «Столешница столетия», рассчитаны на широкую аудиторию.

(задняя сторона обложки)

Родился в 1947 году в деревне Крестки под Псковом. Трудовую деятельность начал с пятнадцати лет, работая слесарем на одном из псковских заводов. Окончив вечернюю школу, поступил в Ленинградский госуниверситет на филологический факультет. Получив в 1968 году диплом ЛГУ, два года работал переводчиком в Индии, затем преподавал в Историко-архивном институте в Москве. Несколько лет служил офицером морской авиации на Северном флоте. Кандидат филологических наук.

Печататься начал с 1970 года в журналах «Аврора» и «Новый мир». Первая книжка стихов вышла в 1975 году, тогда же принят в Союз писателей СССР. Он автор 25 поэтических книг, трех сборников прозы и четырех книг литературных исследований, а также более 20 книг переводов на русский язык поэтов Востока и Запада, многих статей и очерков по отечественной и зарубежной литературе.

В конце 80-х годов широкую известность С.А. Золотцеву принесли его публицистические выступления в печати, направленные против разрушения отечественной культуры и распада Советского Союза.

[collapse collapsed title=Содержание]

A. Салуцкий. В тени эпохи 2

Камышовый кот Иван Иванович 9

[b]Столешница столетья 127[/b]

Статьи и рецензии 283 Честь, сбереженная смолоду 283

Причудливая песнь Причудья 292

Ничего общего 296

[b] B. Рахманов. Чуткость поэта 302[/b]

[/collapse]

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Жюль Ромен

Лучше, чем сладострастье

Целомудрие - всего лишь уловка, придающая истинную ценность полному растворению в любви.

Анри де Ренье

Все утро следующего дня мы посвятили прогулкам. Люсьенна выглядела счастливой.

Но говорила мало, а по сторонам глядела с рассеянностью. В наших планах было покинуть Руан сегодня вечером, если у нас сложится достаточно полное представление о городе. Поскольку надо было предупредить гостиницу, я в полдень спросил у Люсьенны, что она решила.

Валерий Роньшин

Разговоры Христолюбова с ламповым приемником 1957 года выпуска

Христолюбов сидит в своей комнате, в полной темноте, на полу, прижавшись спиной к горячей батарее парового отопления, и, закрыв глаза, слушает радио. Старенький ламповый приемничек 1957 года выпуска. Радио говорит женским голосом:

-- Вчера в Париже...

-- В Париже, -- с восторгом шепчет Христолюбов. -- В Париже...

-- А завтра в Сингапуре... -- говорит радио.

МИКЛОШ РОНАСЕГИ

ЧЕТЫРЕ КРУЖКИ ПИВА

Пер. Т. Воронкиной

- Скажите, приятель, зачем вы пьете, если душа не принимает?

- Не приставайте ко мне с расспросами!

- Я и так вижу, не слепой: каждый раз перед тем, как выпить, вы морщитесь и зажмуриваете глаза, будто лекарство глотаете. Вот, шляпу опять нахлобучили, глаз не видать.

- Ах, вот вы о чем!..

- Скажите, зачем он вам, этот маскарад?

- Все равно вы мне не поверите.

Александр РОНКИН

ВСТРЕЧА

- Папа, - сказал я своему отцу, когда мне надоело копать, - может, продадим дачу? Раньше хоть на рыбалку ездили...

- Не болтай! - отрезал отец. - Тебе лишь бы не работать!

- Он шутит, отец, - успокоила его моя мама, - давайте-ка мойте руки. Обедать пора - у меня все готово.

- А Максимка руками берет! - наябедничала моя дочь.

- Ябеда! - сказал я.

- Я не ябеда! - надулась дочь. - Я все маме расскажу! Я не твоя, я мамина, вот так!