Геракл, прославленный герой

Анна Кузнецова

Геракл, прославленный герой

Рассказ

Гатчинскому кинофестивалю посвящается

Прежде всего была гордость. Разные названия давали ей за пределами киномира: честолюбие, тщеславие... Но это была именно она: древнейшая, прославленная, всегда шагавшая впереди героя его белая тень. Героев еще не было - а эти тени уже наползали на мир, уже выхватывали друг у друга награды: деревянную кровать Пенелопы, необработанную глыбу железной руды...

Другие книги автора Анна Александровна Кузнецова

«Девять дней в июле» – сборник лиричной, ироничной, смешной и доброй прозы.

Главное, что объединяет вошедшие в него рассказы и повести – это неунывающий взгляд авторов на жизнь. Даже в самых сложных, и, казалось бы, беспросветных ситуациях, есть выход. И пусть этот выход находится на том конце приснопамятного тоннеля – все равно стоит относиться к этому с юмором и пониманием. Просто потому, что так веселее жить

Приятного вам чтения.

Популярные книги в жанре Современная проза

Натиг Расул-заде

ПРЕДЧУВСТВИЕ

С вечера охватило его смутное предчувствие беды, ночью оно развилось в столь же расплывчатых снах, в которых он, несмотря на свои сорок лет, парил над городом, впрочем, это трудно было бы назвать парением: он медленно, низко летел вдоль улиц (видимо, в сорок лет испытывают земное притяжение гораздо сильнее, чем в двадцать); таким образом, он летел, а какая-то женщина в совершенно невозможных, незапоминающихся серых одеждах бежала за ним и старалась поймать его, хотя и делала вид, что не он ей нужен; но он-то твердо знал, что именно его она хочет поймать, а поймает и тогда - конец ему. И он изо всех сил старался повыше взлететь, но ему это плохо удавалось, и летел он почти постоянно в поле доступности преследующей его, и стоило ей догадаться и хорошенько подпрыгнуть... Он несколько раз просыпался среди ночи с сильно бьющимся сердцем, потными руками и затылком, переворачивал подушку и прижимался щекой к прохладной ее стороне, в надежде отогнать навязчивый кошмар, но стоило заснуть, как снова затаившееся, грозное, смутное, притворяющееся неопасным и оттого опасное вдвойне, что облекалось во сне в образ пожилой седой женщины, начинало преследовать его, методично, старательно, будто выполняло важную работу... Утром, бреясь перед зеркалом, он вспомнил свой повторявшийся, назойливый сон, но было уже позднее утро, неожиданное, не по-осеннему яркое солнце било в окно, и он теперь не мог воспринимать снившееся так, как воспринимал его ночью. И тут вновь нахлынуло, но уже гораздо сильнее и четче, предчувствие, что случится сегодня что-то нехорошее; он даже подумал было, может, вовсе не выходить из дому, но потом махнул рукой: ерунда какая... И шагая на работу, он все не мог избавиться от нехорошего предчувствия... Но, по всей видимости, как часто со снами бывает, обернулось его дурное предчувствие своей прямой противоположностью. Так он подумал, когда на пустынной улочке обнаружил чуть ли не под ногами у себя роскошный, новенький бумажник, один вид которого красноречиво говорил, что столь нарядное вместилище не должно и не может быть пустым. Он поднял бумажник, при этом в голове у него запрыгали слова из глупенькой песенки: "Это кто такой везучий кошелек сейчас найдет?", суетливо раскрыл бумажник, убедился, что внутри него что-то имеется, торопливо сунул бумажник в карман, и поспешно завернул за угол улочки, которая так до последнего мига и осталась пустынной, словно подыгрывая его везению. От растерянности он даже невольно поменял обычный маршрут, каким ежедневно ходил на работу. Оставив великолепную улочку далеко позади, он внезапно стал посреди тротуара, будто пронзенный неожиданной мыслью, глянул на небо с низкими осенними тучами, хмурое небо хорошо знакомого города и тут вспомнил свой сон. Женщина во сне время от времени спокойным шепотом приговаривала, даже не глядя на него, уверенная, что он прислушивается и все отлично слышит: "Никуда ты от меня не денешься", и это было страшно среди ночи, во сне он понимал, что обречен, и его желание спастись, взлететь повыше, над крышами домов, стать вне досягаемости страшной женщины - пустая трата сил, последних сил, и надо покориться, перестать сопротивляться (слабость по всему телу, ноги делаются ватными), отдаться во власть этой упорно преследующей его женщины... Он машинально полез в карман, вытащил бумажник. Вновь ненадолго сквозь тучи проглянуло и ярко вспыхнуло неосеннее солнце, полоснув его по глазам. Он невольно зажмурился и инстинктивно крепче зажал в руке бумажник. Раскрыв его, он обнаружил среди содержимого двойной авиабилет, визитную карточку, плоский, блестящий английский ключ, который в дорогом, натуральной крокодильей кожи бумажнике смотрелся, по крайней мере как ключ от домашнего сейфа с фамильными драгоценностями, и тоненькую, интеллигентную пачечку купюр удовлетворившего его, впрочем, достоинства. Деньги были новенькие, бумажка к бумажке. Он пересчитал деньги и принялся внимательнее изучать авиабилет и визитную карточку. На визитке были проставлены его имя и фамилия, указаны неизвестные ему офис и домашний адрес с телефонами. На билете также стояли его фамилия и имя, и кроме того - сегодняшняя дата. Он всмотрелся в билет: рейс был через два часа на Москву. Он засунул билет обратно в бумажник, бумажник - в карман и зашагал к оживленному перекрестку. Надо было поторапливаться. Минут через десять ему удалось поймать такси, шофер назвал дикую цену до аэропорта, сразу смекнув, что пассажир опаздывает, но летел всю дорогу со скоростью самолета, и еще через тридцать пять минут он уже стоял у стойки регистрации билетов своего рейса. В самолете он несколько раз отпивал из серебряной плоской фляги, с которой никогда не расставался, чтобы хоть как-то противостоять жуткой вони, идущей от разутых ног спереди и сзади. Коньяк был отличный и это, несмотря на всеобщее хамство и запах конюшни вокруг, подняло ему настроение. Спускаясь по трапу самолета и ежась в тонком кожаном плаще, он запоздало подумал, что следовало бы одеться потеплее. В зале ожидания аэропорта к нему подошла девушка, назвала его по имени и взяла под руку. Он машинально, как сомнамбула, шагал рядом с ней, порой искоса, воровато поглядывая на нее. Она шла молча, глядя прямо перед собой. Профиль у нее был очень красивый - точеный носик, тонкая трепещущая ноздря, нежная линия подбородка, светлый печальный глаз. Минимум косметики. Они вышли из зала, и она подвела его к машине, припаркованной именно там, где стоянка машин была запрещена, отперла дверцу и уселась за руль. Он сел рядом с ней. Минут десять они ехали молча. Он чувствовал, что надо что-то сказать, молчание уже начинало угнетать его, создавая дискомфорт, но ничего на ум не приходило. Он закурил. Это словно послужило сигналом для нее. Вы получил мою телеграмму?

Натиг Расул-заде

ШЕСТЬ ДНЕЙ В ВЕНЕЦИИ

Весть хоть и нельзя было сказать, чтобы неожиданная, ошеломила ее радостно, и целый день, когда узнала и еще два, она жила отстраненная от всего окружающего, беспричинно улыбавшаяся, ловила на себе удивительные взгляды, что, впрочем, мало ее трогало - в августе предстояла на шесть дней поездка в Венецию на международный симпозиум врачей-окулистов, из всего Союза ехали четверо, и одна из этих четверых была Шафига-ханум, из Баку, заслуженный врач республики, профессор, врач с тридцатипятилетним стажем за плечами. Да и то сказать, кому же еще ехать на подобные симпозиумы, как не ей, врачу с огромной практикой, имя которой было известно в научных кругах страны? Вот на ней и остановили свой справедливый выбор в Минздраве, несмотря на то, и Шафига-ханум это прекрасно знала-что многие врачи, менее заслуживавшие этой поездки, из кожи вон лезли, пустили в ход все свои мощные связи, лишь бы поехать на симпозиум, и она, зная как много на свете значат ценные связи и знакомства, склонна была думать, что, несмотря на все ее заслуги, которые, конечно же, приняли во внимание, ей все-таки здорово повезло насчет поездки, и теперь Шафига-ханум вот уже третий день, после того, как ей сообщили, что ее кандидатура одобрена и утверждена в верхах, ходила ошпаренная радостью, со всех сторон разглядывая, ощупывая свое необычное везение, привыкая к мысли, что в августе ей предстоит поездка в сказочную Венецию. Она была страстная путешественница, и будь возможность, объездила бы весь свет, и поездка в каждую новую для нее страну, где она еще не бывала, представлялась ей огромным счастьем. Одно омрачало радость - старшей ее сестре, которой было уже восемьдесят три года, и которая была намного старше ее, Шафиги, с каждым днем становилось все хуже, и по всей видимости, хотя старуха пока и передвигалась, правда с трудом, по квартире, через непродолжительное время она уже окончательно сляжет; и лекарства тут были бессильны-нельзя вылечить того, кому приспела пора умирать. И как человек, немало поживший и повидавший, Шафига-ханум не могла слишком сильно горевать по поводу того, что всем людям, в том числе и ей самой, рано или поздно предстоит. Конечно, ей жаль было сестры, и жалела она ее даже не как сестру старшую, а скорее, как мать, потому что та и заменяла с самого раннего детства безвременно скончавшуюся мать для Шафиги-ханум, и с детства привыкла Шафига называть ее не по имени, а Большая сестра и до сих пор именно так к ней и обращается. И тем горше ей было сознавать, что жить сестре остается недолго, но тем естественнее и представлялась ей смерть большой сестры-чего уж там, ей самой шестьдесят два стукнуло, и разве не естественно в таком возрасте терять родителей? Дай бог всем столько прожить, сколько прожила ее Большая сестра, но тут уж ничего не поделаешь-срок ей пришел на земле, хоть и горько это сознавать...

Вот живешь себе преспокойно и никого не трогаешь: бабушкам помогаешь, покой района оберегаешь, домашних животных приручаешь, учишься изо дня в день. И все было хорошо ровно до тех пор, пока рядом со мной не поселились потомственные инквизиторы! Вот другого места они не могли найти? А? Из-за них печать в доме рушится, да тайный проход ведет себя нестабильно, а кто знает, что за ним находится? Ведь не просто же так он много веков опечатан! Эй, а ну кыш с моего порога! Ведьма вас в гости не звала!

«Открыв эту книгу, вы станете участником эксперимента. Я называю его «путешествием внутрь школы».

В течение 9 месяцев я общался с десятками учителей и школьников. С ученым Робертом Сапольски и легендарным преподавателем Кеном Робинсоном. Я буквально жил в «Новой школе» – пространстве, объединившем педагогов из районных и региональных учебных заведений, методистов программы «Учитель для России» и выпускников школы Тубельского.

Мне хотелось собрать ящик с инструментами, с которым можно будет отправиться в любое учебное заведение в любом регионе России. Тот, что не потребует от преподавателей и родителей никаких особенных ресурсов. Кроме одного: желания пробовать что-то новое в общении с детьми.

Для меня это не просто книга, это целый опыт. Проживая его вместе с героями, вы поймете: каждый из нас может создать для своего ребенка среду, в которой ему будет интересно учиться, познавать мир и себя».

Александр Мурашев

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Неуместные комментарии родственников, неудачные фото, изменения в расписании транспорта, сообщения, оставшиеся без ответа. Мелочи жизни, с которыми приходится сталкиваться чаще, чем хотелось бы. Пора бы привыкнуть. Но что делать с раздражением, беспокойством, тревогой, бессильной яростью, которые не стремятся подчиниться доводам рассудка?

Лорен Мартин – успешная девушка, получившая работу в Нью-Йорке, обретшая любовь в прекрасном молодом человеке, с которым жила в собственной квартире в Бруклине, – несмотря на внешнее благополучие продолжала чувствовать себя несчастной. Случайная встреча с очаровательной незнакомкой, разделившей ее переживания, открыла Лорен глаза.

Чтобы понять причины собственной неудовлетворенности, обрести мир и гармонию с собой и окружающими, Лорен стала изучать и описывать собственные настроения и делиться наблюдениями в своем блоге «Words of woman». Ее опыт, обобщенный в этой книге, помог тысячам женщин научиться управлять своими настроениями и жить полной жизнью.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Судьбу не обмануть и от нее не убежать. Руслан Градов, альфа серых волков, осознал это в тот момент, когда почувствовал свою истинную пару в маленькой девочке, дочери той, с кем он когда-то хотел соединить свою жизнь. Прошлого уже не исправить, а вот за свое счастливое будущее ему теперь придется побороться…

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Галина Кузнецова

ГРАССКИЙ ДНЕВНИК

Г. Н. Кузнецова писала автору данной заметки: "Родилась я в Киеве 10 декабря (27 ноября ст. стиля) 1900 г. Там же окончила гимназию в 1918 г.". Оставила Россию в 1920 г., осенью, по-видимому, в ноябре. Через Константинополь уехала в Прагу. "Литературная моя деятельность,- продолжает она,- началась, собственно, в Праге, где я была студенткой Французского Института (первые стихи были напечатаны в "Студенческих годах", 1922 г.). Из Праги я переехала в Париж, где познакомилась с И. А. Буниным и начала уже постоянно печататься в местных газетах и периодических изданиях, главным образом в "Современных записках". В их издательстве вышли последовательно мои книги: "Утро" (1930), "Пролог" (1933), сборник стихов "Оливковый сад" (1937), перевод романа Ф. Мориака Genitrix ("Волчица") в издательстве "Русские записки" (1938), с предисловием И. А. Бунина. В 1967 г. вышла моя книга "Грасский дневник" (Вашингтон), записи (неполные), сделанные в годы моей жизни в доме Буниных. (Письмо 8 ноября 1971 г.).

Юлия Кузнецова

Поход. Сколько чего берут на неделю и чем вообще живут

Пища

На человека в неделю достаточно трех банок тушенки, кило кило риса и гречки, грамм 300 соли и сахара. Еще не помешает взять сухариков, пакетиков этак 14. Одна пачка чая удовлетворит жажду, хотя травяной сбор не хуже. Одна бутылка водки на двух человек не зависимо от других бутылок должна использоваться только для согрева если например промокнете. Для гурманов можно взять майонез. И не забудьте взять деньги. На обратную дорогу, на дополнительные покупки и прозапас.

Кузнецова Татьяна

Беспокойное путешествие

Глава 1

Солнечные зайцы весело прыгали по дну ручья, покрытому мелким желтым песком и голубой галькой. Жирные рыбы, поблескивая золотом и серебром чешуи, медленно плыли по течению. Ручей был узок и неглубок; по земле Багеса он тянулся до самого Тима, никуда не сворачивая, зато в Тиме извивался подобно змее, скакал меж кочек и холмов, падал с каменистых круч, и в конце концов превращался в жалкую тоненькую струйку мутной воды, которая исчезала в расщелине у стены прекрасного древнего города Нилама.

НЕВЕДОМОЕ: БОРЬБА И ПОИСК

АЛЕКСАНДР КУЗОВКИН

"Тук-тук-тук" - и никого!

Приведем запись беседы с библиотекарем Галиной Александровной Т.

"Мы сидели на своих рабочих местах, мой стол находился в шести метрах от окна. Я случайно подняла глаза и увидела перемещавшуюся светящуюся полосу длиной примерно двадцать сантиметров. Полоса летела прямо ко мне.

- Какой у нее был диаметр?

- Не больше одного сантиметра. Она была похожа на светящийся золотистым светом карандаш.