Гении и прохиндеи

Владимир Бушин

Гении и прохиндеи

СОДЕРЖАНИЕ

От редакции

Вместо предисловия

Почему безмолвствовал Шолохов (Лев Колодный)

Письмо Виктора Кожемяко в редакцию "Завтра"

Сараскина контора приглашает (А.Солженицын)

Как на масляной неделе мы гостей ждали (В.Распутин)

Фелимон и Бавкида удивительного вида (М.Ростропович и Г.Вишневская)

"Кушайте друзья мои, все ваше" (Угощает Б.Окуджава).

Другие книги автора Владимир Сергеевич Бушин

Владимир Сергеевич Бушин — самое острое перо современной российской публицистики — продолжает язвительное и безжалостное обличение путинского режима.

По мнению писателя, всё, что происходит в сегодняшней России – напоминает цирк, в котором одно трагикомическое представление сменяется другим. Куклы и кукловоды иногда меняются ролями, облачаются в разные костюмы и подстраиваются под настроение зрителей. Неизменным остаётся лишь общий сценарий политической постановки, в финале которой страна может оказаться в пропасти.

В новой книге В. С. Бушина читатель снова встретит до боли знакомых персонажей: Владимира Путина, Дмитрия Медведева, Анатолия Чубайса и других видных деятелей кремлевской верхушки. Их выступления, примеры из политики Кремля, программные установки разбираются автором с присущей ему иронией, но в то же время с болью за судьбу России.

Крупнейшие русские писатели, современники Александра Солженицына встретили его приход в литературу очень тепло, кое-кто даже восторженно. Но со временем отношение к нему резко изменилось. А. Твардовский, не жалевший сил и стараний, чтобы напечатать в «Новом мире» никому не ведомого автора, потом в глаза говорил ему: «У вас нет ничего святого…» М. Шолохов, прочитав первую повесть литературного новичка, попросил Твардовского от его имени при случае расцеловать автора, а позднее писал о нем: «Какое-то болезненное бесстыдство…» То же самое можно сказать и об отношении к нему Л. Леонова, К. Симонова… Прочитав книгу одного из самых авторитетных публицистов нашего времени Владимира Бушина, лично знавшего писателя, вы поймете, чем пожертвовал Солженицын ради славы.

Владимир Сергеевич Бушин, автор более пятидесяти книг, многие из которых стали бестселлерами, представляет вашему вниманию свое новое публицистическое произведение. Оно отличается свойственными автору меткостью наблюдений, остроумием и сарказмом в оценках высшего руководства России.

Главным героем книги является Владимир Путин, который начинает свой «пятый сезон» на посту президента (Бушин уверен, что период правления Медведева — это тоже «сезон» Путина). Автор оценивает намерения и поступки В. Путина в политической и культурной жизни страны, его программные выступления, например, в Сочи и Валдае, предвыборные обещания, ответы на обращения жителей России в прямом эфире, через страницы прессы и Интернета.

Владимир Бушин не оставляет в стороне и членов путинской команды, тоже участвующих в большом политическом «шоу»: читатель найдет в книге таких знакомых персонажей, как Д. Медведев, А. Чубайс, Г. Греф, С. Собянин, А. Кудрин. Кроме того, перед ним пройдет череда известных политиков — В. Жириновский, Г. Зюганов и другие, — а также предстанут «мастера телеэкрана»: Вл. Соловьев, Д. Киселев, Л. Млечин и прочие «шоумены».

Из главной, всеохватной ненависти «демократов» к коммунистам и Советской власти вытекает их субненависть к советской истории, в том числе к истории Великой Отечественной, т. е. к тому, как они написаны и известны. Почему? А потому, говорят, что писали историю чекисты «и выдали нам такую историю, в которой нет ни капли правды».

Мы всегда знали, что это была война за свободу и независимость нашей родины или, как сказал поэт, «ради жизни на земле». Ничего подобного, заявляют нам: «Война была, прежде всего, классовой войной двух идеологий, в которую коммунисты ввергли наш народ». Красная Армия, объявляют нам, начала войну под знаменами с девизом «Коммунистического манифеста»: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Это безграмотное вранье людей, которые никогда в жизни не только не ходили под боевыми знаменами своей родины, но и не видели их. Тогда кто же это им внушил — не литературный ли ефрейтор Радзинский? Идеологии, наша и фашистская, были, разумеется, прямо противоположны, но ефрейтор наврал: не было на наших знаменах цитаты из «Манифеста».

Война, говорят они, была до такой степени идеологической, что «перед идеологией военная целесообразность не имела никакого значения». А Ленинград мы защищали так упорно только потому, что это «колыбель революции», да? Сталинград немцы так бешено стремились захватить лишь по той причине, конечно, что он носил имя нашего вождя и т. д. Боже милосердный, какой вместительный сосуд — человеческая голова! Сколько вздора может в ней поместиться и долгие годы оставаться там в состоянии, всегда готовом после взбалтывания к употреблению.

Эти блаженные просто не имеют никакого представления, что такое была война…

Перед вами очередная книга прославленного публициста В.С. Бушина, автора более трех десятков политических бестселлеров. В ней содержатся острые материалы о кремлевской власти, статьи-персоналии о Путине, Медведеве и прочих «высоких лицах».

Автор останавливается и на политике Кремля, и на его идеологии, и на своеобразном «кремлевском» видении нашего прошлого и будущего. Он утверждает, что за громкими словами кремлевских лидеров о служении России скрываются корысть и хищническое отношение к богатствам нашей страны. Такой же фальшивой является официальная кремлевская идеология — в частности, представления об истории России. Автор приводит конкретные высказывания на этот счет представителей власти и близких к ним «историков» и опровергает их фактами.

Не обходит он стороной и ошибки оппозиционных политиков в этой области. В.С. Бушин не намерен щадить никого, когда речь идет о самом существовании России.

В своей новой книге Владимир Сергеевич Бушин прошелся своим острым пером по творчеству классиков советской и постсоветской литературы. Звание «мэтров» не уберегло Вадима Кожинова и Григория Бакланова, Александра Солженицына и Булата Окуджаву, Александра Проханова и Эльдара Рязанова от критики «в стиле Бушина», беспощадной и остроумной, от которой, по выражению Сергея Михалкова, никакие «адвокаты не спасут».

Новая книга Владимира Бушина — яркого публициста, писателя, литературного критика — посвящена тем людям, деятельность которых можно назвать подрывной по отношению к национальным устоям России. Великие исторические личности, начиная от Александра Невского и заканчивая маршалом Жуковым, русские ученые, писатели, поэты подвергаются осмеянию, на них обрушиваются потоки лжи. Подвиг нашего народа в Великой Отечественной войне также вызывает ненависть «пятой колонны» и желание принизить его, что особенно больно задевает В. Бушина, самого прошедшего войну. Он дает резкую отповедь всем этим «исследователям» и «правдоискателям», разоблачает их клевету на наше прошлое, — не остаются без внимания и «особы, приближенные к власти». Читатель найдет много знакомых персонажей в книге Владимира Бушина, а в заключение автор приводит строки В. Гафта: «Когда таким пути открыты, ликуют лишь антисемиты».

Книга блестящего публициста Владимира Бушина, написанная с присущей автору уничижительной иронией, посвящена творческой «элите» России при президентах Ельцине и Путине. По мнению автора, эта «элита» во многом состоит из людей, занимающих четко выраженные русофобские позиции (Бушин называет их «иудами»). Заняв господствующие позиции на телевидении и в других средствах массовой информации, «иуды» манипулируют простаками, которые принимают на веру их лживые измышления.

В своей книге Владимир Бушин приводит конкретные примеры клеветы на прошлое нашей страны, называя при этом всем знакомые имена Л. Млечина, А. Минкина, Э. Радзинского и других «властителей дум» современной России.

Популярные книги в жанре Публицистика

В настоящее время в государстве существует одно мнение о Сталине, которое возникло в период, когда создаваемое государство должно было защитить свою правду, какой бы неоднозначной для народа она не была. В данном случае это сокрытие правды через показ негативного, что было в прежнем государстве. Простим нынешних политиков. Ведь ещё В.И. Ленин говорил: «Всякая революция тогда что-нибудь стоит, если она умеет защищаться». А способы защиты могут быть разными: от создания Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) до давления средствами массовой информации. Главное что бы был результат.

Никуда не уйдет из русской жизни "красный смысл". Русский народ на пашнях и в битвах, на дыбе и в странствии, в молитве и в гульбе хранит лампаду "красного смысла". В князе и в монахе, в художнике и в космонавте воспроизводит эту божественную вселенскую силу, избравшую для своего земного обитания русскую душу. Красный конь. Красное солнце. Красная весна. Красное слово. Красное знамя. Красная площадь. "Красный Октябрь".

Когда осыпется тусклая перхоть демократии, слиняет сусальная позолота кремлевских "реставраторов", погаснет галлюциногенная цветная картинка на водянистом экране, мы снова узрим на белокаменной стене неистребимую фреску. Красный ангел распростер над Россией огненные крылья. Красная конница летит по степям и долам, собирая империю. Красный крейсер выплывает на студеную воду, в которой купается, плещет алый конь с золотым наездником. Идея Русского Рая, Русской Победы будет жить, покуда живет и дышит последний русский. Ибо эта идея вменена человечеству, как железо вменено земной материи. Будет пребывать в ней в виде колчедана, стального двутавра или райского наливного яблочка.

Дорогой Эдуард!

Не знаю, как у тебя в "Лефортово", но у нас, "на воле", вовсю строят "неолит с человеческим лицом". Людоедская жилищная реформа возвращает гражданина в пещеру. Земельный помещичий кодекс не оставляет крепостным даже "юрьева дня". Электрическая, газовая и железнодорожная монополии движутся от Чубайса — к лучине. Пенсионный фонд надежно обеспечивает "гробовые". Здравоохранение и образование строятся по принципу: "больному СПИДом читать не надо". Налогообложение напоминает средневековую каменную давильню, куда укладывается налогоплательщик с ИНН на лбу, и из него, с немецкой пунктуальностью, Греф выжимает до капли все жизненные соки. Голенький, плоский, на согнутых ножках, прикрывая тощий пах, бежит русский Иван на огород сажать спасительную морковку.

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Моему сыну почти уже десять. Мы с ним настолько разные люди, что просто диву даешься. Странно, что мы еще как-то находим общий язык. И дело не в том, что я женщина, а он, пусть маленький, но мужчина. Мы принадлежим не просто к разным поколениям, а к разным эпохам. Или, если угодно, к разным цивилизациям.

Для меня большой город всегда был чем-то сугубо внешним, не имеющим никакого отношения к моему душевному миру. Меня всегда влекло на природу — в лес, к морю, в горы. На худой конец, в сады и парки, которых в Москве, к несчастью, не так уж много, и расположены они на окраинах, куда не всегда легко доберешься. Я, кстати, еще помню старинную Москву, где даже в центре (Таганка, Даниловка, Лефортово) стояли деревянные бревенчатые дома с резными наличниками, палисадниками, голубятнями и курятниками во двориках. Зимой между рамами в этих домиках выкладывали для утепления пышную вату, украшенную блестками фольги или конфетти. Где сейчас такое можно увидеть — может быть, в подмосковных деревнях или в маленьких городах? В Москве уж точно — нет. Исчезают даже уютные каменные особнячки посленаполеоновской постройки: они рушатся от ветхости, их безжалостно сносят, лишают души, оставляя в лучшем случае только фасад и заменяя нутро новоделом…

Уважаемый г-н президент!

На следующей неделе предстоит ваша встреча с президентом США Джорджем Бушем. С учетом важности этой встречи для будущего России хотел бы высказать несколько соображений.

По-видимому, оформляется коренной поворот в российской внешней политике. Собственно говоря, он начался весной 2000 года с жесткого продвижения вами через Государствен-ную думу договора СНВ-2, который так и не был ратифицирован Конгрессом США. После этого последовал ряд шагов, которые были восприняты в обществе как возвращение к позорной "козыревской" политике пренебрежения интересами России.

Изборский клуб в моём лице был приглашён в Екатеринбург на форум, посвящённый празднику согласия и примирения Дню народного единства. Форум был созван митрополитом Кириллом и архиепископом Иннокентием — уральскими Владыками, чьё пастырство направлено на христианское возрождение Урала, на умягчение ожесточённых сердец, на воссоздание русских святынь, потускневших среди десятилетий хаоса и разгрома.

Народ на Форум собирался по церковным приходам, где раздавалось несколько пригласительных билетов. И люди ехали в Уральскую столицу чуть ли не от самого Полярного круга. Зал, рассчитанный на полторы тысячи мест, не вместил всех желающих. 

СЕГОДНЯ повсюду, от Берлина до Владивостока, от Пеблса в Шотландии до Маттахамквехасета в Новой Англии, звучит один и тот же вопрос: «И что потом?» Повсюду мыслящие люди глядят в будущее и спрашивают, что оно сулит. Все более или менее сходятся в одном: с окончанием военных действий жизнь не станет такой, какой была до сентября 39-го. Прислушайтесь к любому разговору, и вы услышите что-нибудь вроде: «Попомните мои слова, после войны все будет иначе», или «Попомните мои слова, после войны все переменится», или «Попомните мои слова, после войны ничто не будет по-старому».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Бушков

А она бежала

Дорога побежала в полдень. До этого она была вполне благонамеренной и тихой дорогой, и ничего такого за ней не водилось. А тут вдруг побежала. Еще утром по ней проследовал батальон самоходок и колонна "Мардеров" - и ничего, все успели к началу маневров в расчетное время. А в полдень началось...

Первым свидетелем стал шафер рефрижератора "Берлье", перевозившего откуда-то куда-то что-то там скоропортящееся. Дорога перед ним вдруг вздыбилась и стряхнула грузовик на обочину, впрочем довольно деликатно. Водитель показал неплохие результаты в беге на длинную дистанцию и объявился в ближайшем полицейском участке. Там его сгоряча хотели госпитализировать, успели даже позвонить в психиатрическую клинику, но тут появился в расстроенных чувствах вахмистр Кранц, у которого дорога сбросила в кювет патрульную машину. Санитаров пришлось с извинениями выставить - начальник участка сообразил, что Кранц настолько глуп, что сойти с ума никак не в состоянии, и дело оборачивается то ли повышением, то ли разносом. Скорее все-таки разносом: допустить, чтобы на вверенной тебе территории бежали неизвестно куда и неизвестно с какими намерениями дороги - это, знаете ли, попахивает...

Представим, что земной шар вертится, а мы смотрим на него со стороны — нам, детям космического века, ничего не стоит вообразить такое. Планета вертится. И на планете подходит к концу 1729 год…

Итак, на Земле подходил к концу 1729 год от рождества Христова — он же 7237 от сотворения мира, от же 1236 по Бенгальскому календарю, он же 1107 год Хиджры. Действовало и еще несколько более экзотических летоисчислений.

Венгрия после поражения восстания Ференца Ракоци попала под власть австрийских Габсбургов, проглотивших к тому времени Чехию, Силезию, польские, южнославянские, итальянские земли.

Александр Бушков

Еще о космической экспансии

- Прекрасная планета, - сказал Фельдмаршал, глядя в чистое голубое небо.

- Так точно, - преданно поддакнул Генерал. Восходящее солнце робко коснулось лучиками его тридцати орденов, висевших в шесть рядов.

Где-то в вышине покачивались ветви исполинских деревьев, огромные цветы распространяли дурманящий аромат.

- Пахнет приятно, - сказал Фельдмаршал. - Только солдату больше пристало нюхать пороховую гарь.

АЛЕКСАНДР БУШКОВ

ЛЮБИМЫЕ УЛИЦЫ, ЛЮБИМЫЕ ЛИЦА

Вперед, вперед - и стодвадцатитонное стальное чудовище проламывается сквозь дом, будто пронизывает стог сена, выползает из рушащейся кучи кирпича, окутанное тяжелой пылью, гусеницы мимоходом подминают хлипкий заборчик, и танк, едва не зацепив стволом орудия окна миссис Паунди, ползет дальше, оставляя пожары и развалины, испуганно вопящих, мечущихся людей. Сержант прикипел к рычагам. Дальше, дальше, вот он, дом проклятого старикашки - все мальчишки его ненавидели, - и орудие выплевывает лоскут огня, там, где был дом, вспухает дымно-багровое облако, а танк несется дальше, прямо на белое платье, на девушку, застывшую в ужасе.