Генерал Кинжал

Феликс ЧУЕВ

Генерал Кинжал

Был в советский истории Полководец с большой буквы, которого можно было и нужно показать куда ярче и благороднее, чем это сделано на Поклонной горе. Я много слышал о нем от разных высоких военных, в том числе от маршала Александра Евгеньевича Голованова. "Полководцем номер один я все-таки считаю Рокоссовского, - не раз говорил мне Голованов. Ему принадлежит Белорусская операция, которую я считаю образцом, жемчужиной военного искусства. Она сильнее Сталинграда. А ведь с идеей Рокоссовского ни Жуков, ни Василевский не соглашались, один Сталин поддержал"...

Другие книги автора Феликс Иванович Чуев

Мне приходилось поднимать

тост за Гитлера

как руководителя Германии.

А то, что мы перед войной

провели эти репрессии,

я считаю, мы правильно сделали.

Сталина топчут для того,

чтобы подобраться к Ленину.

А некоторые начинают и Ленина.

Ну, и Ленин

перебарщивал кое в чём.

Нам надо усиливать

основную линию партии,

чтобы обыватели не взяли верх.

Книга известного поэта и публициста Феликса Чуева посвящена великому отечественному авиаконструктору Сергею Владимировичу Ильюшину, творцу всемирно признанных самолетов – от Ил-2, Ил-4 до великолепного Ил-62. Трижды Герой Социалистического Труда, он вписал одну из самых ярких страниц в самолетостроение XX века. Поэты более обостренно воспринимают мир и все, что происходит в нем. Ряд положений автора трудно разделить, но пусть Время и Читатель вынесут свое суждение.

Записи известного русского поэта и публициста Феликса Чуева (1941–1999) с крупнейшим советским государственным деятелем В. М. Молотовым, с которым автор встречался на протяжении семнадцати лет. Многие страницы дневника автора публикуются впервые.

Первая книга новой серии рассказывает о жизни, малоизвестных фактах биографии, испытаниях, славе и ненависти, предательстве и благородстве, которые переплелись в судьбах героев или антигероев художественно-исторических очерков — крестителя Руси Владимира Святого; сиятельного князя Потемкина Таврического; освободителя Европы императора Александра I; неисправимого генерала Скобелева; поэта-гражданина Гумилева; последнего царя Всея Руси и пр. Николая II, короля террора Савинкова; кандидата в диктаторы Троцкого; авантюриста и палача Берии; политика, дипломата и пенсионера Молотова. Книга рассчитана на массового читателя.

Борис Сергеевич Стечкин — выдающийся советский ученый в области двигателестроения и теплотехники, основоположник теории воздушно-реактивных двигателей. Начав свою деятельность на заре авиации с H. Е. Жуковским, он закончил ее, создавая с С. П. Королевым космические корабли. В книге рассказывается о яркой жизни академика, патриота, его открытиях и достижениях, способствовавших научному и техническому прогрессу нашей Родины.

В книгу известного русского публициста и поэта Феликса Чуева, автора нашумевших книг «Сто сорок бесед с Молотовым», «Так говорил Каганович», вошли истории о выдающихся людях нашего Отечества – И. В. Сталине, В. М. Молотове, маршалах Г. К. Жукове, К. К. Рокоссовском, А. Е. Голованове, летчиках М. М. Громове, Г. Ф. Байдукове, А. И. Покрышкине, первом космонавте Ю. А. Гагарине, «боге моторов» академике Б. С. Стечкине, писателе М. А. Шолохове и других, многих из которых автор знал лично. В книге читатель найдет немало сенсационных, ранее замалчивавшихся фактов и документов, полученных автором «из первых рук».

Многие годы отечественный поэт Феликс Чуев вел конспекты бесед с Лазарем Моисеевичем Кагановичем, который скончался на 98 году жизни. Этот уникальный человек был верен своим убеждениям и позициям до конца своих дней. Был наместником великого вождя — Иосифа Сталина. Пребывал на посту наркома. Лазарь Каганович рассекретил некоторые государственные тайны, но еще больше — унес с собой в могилу.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

С.Иванов

Дом без родителей

Ирочка решительно вошла в медкабинет, ведя за собой воспитательницу.

- Ты мой папа?

- Нет, милая... Я папа двух мальчиков...

- И мой тоже!

- Не упрямься! - сказала ей воспитательница. - Дядя - доктор, а не твой папа!

- А где мы найдем папу? Воспитательница промолчала.

- В магазине? Тогда пойдем в магазин!

- Сейчас, Ирочка, только доктор тебя послушает, и пойдем. Закашляли мы, доктор, - обратилась уже ко мне женщина. - Пришли вот к вам провериться.

Ятруполо Сотер Зарифович

Воспоминания о войне

Об авторе: Родился 19 февраля 1911 года в г. Гениченске на Азовском море. Национальность - грек. В армии не служил, военной специальности не имел. С 1934 г. жил и работл в Одессе. С иоля 1941 года - ополченец. С января 1942 года - рядовой пехоницец, стрелок 1905 стрелкового полка. В мае 1942 года попал в окружение и был пленён на Харьковском направлении. С августа 1944 года участвовал в боевых действиях по освобождению Европы в составе 1-го штурмового полка 2-го Украинского фронта. Был дважды ранен, имеет боевые награды. С 1945 года жил в Москве, работал художником-оформителем, занимался живописью. Семья: жена, дочь, сын, внучка. Умер Сотер Зарифович 15 сентября 2002 года.

Краткая хронология (основные даты) жизни

и творчества Альбера Камю

1913, /7 ноября/ -- В Мондови (Алжир) родился Альбер Камю.

1914 -- смерть отца, Люсьена Камю, после ранения в битве на Марне.

1918 -- отдан в начальную школу в Белькуре (Алжир).

1924 -- закончил начальную школу и получил стипендию в Алжирском лицее.

1930 -- оставляет учебу из-за открывшегося туберкулеза.

1931, /осень/ -- вернулся в последний класс лицея. Знакомство с Жаном Гренье (1898--1972), философом и эссеистом, в те годы преподававшим философию и литературу. Занятия философией под его руководством. С его сборником эссе "Острова" (1933) Камю связывал свое "второе рождение".

Краткие сведения о Рокуэлле Кенте

(сборник)

Составитель: Готье Неимущий (Gautier Sans Avoir). [email protected]

В Интернете на англоязычных сайтах имеется очень много материалов о Р. Кенте как писателе и художнике. Можно, по-видимому, написать целые монографии, которые и написаны. В сборник включены только основные сведения.

СОДЕРЖАНИЕ

ПОЛНАЯ БИБЛИОГРАФИЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ ТРУДОВ Р. КЕНТА

БИБЛИОГРАФИЯ ПЕРЕВОДОВ РАБОТ Р. КЕНТА НА РУССКИЙ ЯЗЫК

А.И.Кирпичников

Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин

Пушкин (Александр Сергеевич) -- величайший русский поэт, род. 26 мая 1799 г., в четверг, в день Вознесения Господня, в Москве, на Немецкой ул. О своих предках по отцу он пишет в 1830--31 гг.: "Мы ведем свой род от прусского выходца Радши или. Рачи (мужа честна, говорит летописец, т. е. знатного, благородного), въехавшего в Россию во время княжения св. Александра Ярославича Невского... Имя предков моих встречается поминутно в нашей истории. В малом числе знатных родов, уцелевших от кровавых опал паря Иоанна Васильевича Грозного. историограф именует и Пушкиных. Григорий Гаврилович (ошибка; надо читать Гаврило Григорьевич) П. принадлежал к числу самых замечательных лиц в эпоху самозванцев. Другой П., во время междуцарствия, начальствуя отдельным войском, один с Измайловым, по словам Карамзина, сделал честно свое дело. Четверо П. подписались под грамотою о избрание на царство Романовых, а один из них, окольничий Матвей Степанович -- под соборным деянием об уничтожении местничества (что мало делает чести его характеру). При Петре Первом сын его, стольник Федор Матвеевич, уличен был в заговоре против государя и казнен вместе с Цыклером и Соковниным. Прадед мой Александр Петрович был женат на меньшой дочери графа Головина, первого андреевского кавалера. Он умер весьма молод, в припадке сумасшествия зарезав свою жену, находившуюся в родах. Единственный сын его, Лев Александрович, служил в артиллерии и в 1762 г., во время возмущения, остался верен Петру III. Он был посажен в крепость, где содержался два года. С тех пор он уже в службу не вступал, а жил в Москве и в своих деревнях. Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая жена его, урожденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей, и которого он весьма феодально повесил на черном дворе. Вторая жена его, урожденная Чичерина, довольно от него натерпелась. Однажды он велел ей одеться и ехать с ним куда-то в гости. Бабушка была на сносях и чувствовала себя нездоровой, но не смела отказаться. Дорогой она почувствовала муки. Дед мой велел кучеру остановиться, и она в карете разрешилась чуть ли не моим отцом. Родильницу привезли домой полумертвую, и положили на постель всю разряженную и в бриллиантах. Все это знаю я довольно темно. Отец мой никогда не говорил о странностях деда, а старые слуги давно перемерли" (изд. литер. фонда V, 148--9). Отец поэта, Сергей Львович (1771--1848), как и старший брат его, поэт Василий Львович (1770--1830). не имел по характеру ничего общего с дедом. Получив блестящее по тому времени образование, т. е. овладев не только французской прозаической речью, но и стихом, и поглотив все выдающееся во французской литературе XVII и XVIII веков, он на всю жизнь сохранил страсть к легким умственным занятиям и к проявлению остроумия и находчивости во всяких jeux de societe; за то также всю жизнь он оказывался неспособным к практическому делу. Он был в малолетстве записан в измайловский полк, потом при Павле переведен в гвардейский егерский, и очень тяготился несложными обязанностями гвардейского поручика. Женившись в ноябре 1796 г., он подал в отставку и стал пользоваться совершенной свободой, сперва в Петербурге, где 20 декабря 1797 г. родился у него первый ребенок -дочь Ольга (впоследствии Павлищева), а потом (с 1799 г.) в Москве и в подмосковном имении своей тещи, сельце Захаровке. Управление домом он всецело предоставил жене, а заведование имениями -- управляющим и приказчикам, которые обкрадывали его и разоряли мужиков. Сергей Львович терпеть не мог деревни, если она не походила на подгородную дачу; проживая в собственных имениях (в иные, впрочем, он никогда и не заглядывал), он проводил все время у себя в кабинете за чтением. Дома вспыльчивый и раздражительный (когда обстоятельства принуждали его заняться детьми или хозяйством), он при гостях делался оживленным, веселым и внимательным. По выражению Анненкова, у него не было времени для собственных дел, так как он слишком усердно занимался чужими. Он до старости отличался пылким воображением и впечатлительностью, доходившей до смешного. Обыкновенно расточительный и небрежный в денежных делах, он временами становился мелочно расчетливым и даже жадным. Он был способен острить у смертного одра жены -зато иногда от пустяков разливался в слезах. Никому не мог он внушить страха, но за то никому не внушал и уважения; приятели любили его, а собственным детям, когда они подросли, он часто казался жалким и сам настойчиво требовал от них, чтобы они опекали его, как маленького ребенка. Его любимая поговорка: que la volonte du ciel soit faite вовсе не была выражением искренней веры и готовности подчиниться воле Провидения, а только фразой, которою он прикрывал свой эгоистический индифферентизм ко всему на свете. Мать П., Надежда Осиповна Ганнибал (1775--1836), была на 4 года моложе мужа. Основателем ее фамилии был "арап Петра Великого", абиссинский князек, Абрам Петрович Ганнибал. Он умер в 1781 г. генерал-аншефом и александровским кавалером, оставив 7 человек детей и более 1400 душ. Это была "мягкая, трусливая, но вспыльчивая абиссинская натура", наклонная "к невообразимой, необдуманной решимости" (Анненков, "П. в Александровскую эпоху", стр. 5). Сыновья его унаследовали его вспыльчивость; крепостных людей, возбудивших их гнев и ими наказанных, "выносили на простынях". Двое из них, Иван и Петр (которого поэт посетил в его деревне в 1817 г.; см. изд. фонда, V, 22), достигли высоких чинов, но при этом Петр писал совсем безграмотно. Третий брат, родной дед поэта, Осип (он же и Януарий), женатый на дочери тамбовского воеводы Пушкина, Марье Алексеевне, женился, говорят, вторично, подделав свидетельство о смерти жены. Марья Алексеевна жаловалась государыне, и права ее были восстановлены. Она жила в с. Захарове, с своей дочерью Надеждой, под покровительством своего шурина и крестного отца дочери -- Ивана Абрамовича Ганнибала, строителя Херсона и наваринского героя. Марья Алексеевна была добрая женщина и прекрасная хозяйка деревенского старорусского склада, но дочь свою она избаловала порядком; "что сообщило нраву молодой красивой креолки, как ее потом называли в свете, тот оттенок вспыльчивости, упорства и капризного властолюбия, который замечали в ней позднее и принимали за твердость характера" (Анненков). Мужа своего Надежда Осиповна настолько забрала в руки, что он до старости курил секретно от ее; к детям я прислуги бывала непомерно сурова и обладала способностью "дуться" на тех, кто возбудил ее неудовольствие, целыми месяцами и более (так, с сыном Александром она не разговаривала чуть не целый год). Хозяйством она занималась почти так же мало, как и муж, и подобно ему страстно любила свет и развлечения. Когда Пушкин переехали в Петербург, дом их "всегда был наизнанку: в одной комнате богатая старинная мебель, в другой пустые стены или соломенный стул; многочисленная, но оборванная и пьяная дворня с баснословной неопрятностью; ветхие рыдваны с тощими клячами и вечный недостаток во всем, начиная от денег до последнего стакана". Приблизительно такова же была их жизнь и в Москве, но там это не в такой степени бросалось в глаза: многие состоятельные дворянские семьи жили подобным образом П. отличались от других только большею, так сказать, литературностью; в этом отношении тон давал Сергей Львович, который и по собственной инициативе, и через брата Василия был в дружбе со многими литераторами и тогдашними умниками; в его доме даже камердинер сочинял стихи.

Об авторе

(Федор Федорович Кнорре)

Федор Федорович КНОРРЕ (1903) - прозаик, драматург, киносценарист, автор большого числа рассказов и повестей, посвященных нашему современнику. Начало творческой биографии писателя относится к середине 20-х годов, к периоду работы в ленинградской газете "Смена". В дальнейшем актер и режиссер Центрального московского ТРАМа, Ф.Кнорре сам осуществил постановку своей первой пьесы "Тревога" - 1930 г. Его пьесы "Встреча в темноте" - 1944 и "Две сестры" - 1957 шли в московских театрах им. Моссовета и им. Вахтангова. Хорошо известны и фильмы по его сценариям: "Истребители" 1939, "Романтики" - 1941, "Однажды ночью" - 1944, "После шторма" - 1958, "Рита" - 1960, "Родная кровь" - 1963 (этот фильм на VI международном кинофестивале в Аргентине в 1967 году получил специальный приз "За гуманизм"), только что закончены съемки фильма по рассказу "Соленый пес".

Из книги - Граф В.Н. Коковцов "Из моего прошлого"

воспоминания 1903-1919

ТОМ I

Перед убийством Столыпина, убийство С. и последующие события.

{474}

ГЛАВА VII.

Прибытие в Киев на открытие в Высочайшем присутствии памятника Императору Александру II-му. - Парадный спектакль в городском театре. - Покушенье на Столыпина. Меры принятые мною для предупреждения еврейского погрома. Молебствие в Михайловском Соборе. - Возвращенье Государя. - Посещение меня националистами. - Депутация от евреев. - Смерть Столыпина. - Назначение меня на пост Председателя Совета. - Вопрос о Министре Внутренних Дел. - Мое письмо Государю о Макарове и других кандидатах. - Ответное письмо Государя.

Колбасьев Сергей Адамович

Хороший командующий

1

Стратегическая литература, в общем, безвредна, но изучать по ней стратегию не стоит (то же относится и к настоящему рассказу). Стратегию следует изучать на войне, где она является одним из элементов быта.

Хороший командующий не должен обладать излишним воображением, только тогда он сможет видеть вещи такими, каковы они на самом деле. Очень важен для него приятный характер и необходим профессиональный юмор. Обязательно - бесстрашие в обращении с высшим начальством.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Р.ЧУХИH

HАСТОЯЩИЙ СКАЗОЧHЫЙ

"Во что веришь по-настоящему, это и существует"

("Улисс" Джеймс Джойс)

Чародейкою Зимою, Околдован, лес стоит, И под снежной бахромою, Hеподвижною, немою, Чудной жизнью он блестит.

Ф. Тютчев

Дядя Шура снял запотевшие очки, протёр их.

- Спасибо за вкусный чай., Виктор. Такого чая, как делаешь ты, я уж давно не пил. Ароматный, в меру сладкий. Он напоминает о чёмто вечном и далёком, навевает какие-то воспоминания, как всегда тревожащие душу: Ты не против, если я закурю?

Григорий Чухрай, В. Ежов.

Мое кино

Баллада о солдате

Сценарий фильма

Современное село. Теплый праздничный вечер. Еще только начинаются сумерки, а окна домов уже весело светятся. Вдали, у колхозного клуба,толпа молодежи. Там горят фонари, оттуда доносится музыка. А в других уголках села пустынно и тихо. В такие часы немного встретишь людей на улице. Разве что появится молодая пара с ребенком на руках, идущая в гости; либо молча пройдут влюбленные. Либо стайкой пробегут девушки, спешащие к клубу...

Иштван Чукаш

История одного ослика

Кот Мирр-Мурр #1

Перевод А. Старостина

Ослик знакомится

В углу комнаты, на цветочном столике, жил-был ослик. Его звали Шаму, шерсть у него была серая, копыта - лакированные, а уши, как и полагается настоящему ослику, длинные. Это был подарок. Его вынули из шелковой бумаги, расцеловали - "Ой, какой милый ослик!" - а потом поставили на столик с цветами и забыли о нем.

Он скромно стоял на своем месте, улыбался людям в ответ и рассматривал комнату, выглядывал в окно, изучал картинки на стене. Особенно ему нравилась люстра, которая загоралась и гасла каждый вечер. "Если бы я был птицей, - думал ослик, - или хотя бы мухой, в общем, если бы у меня были крылья, я подлетел бы к ней и посмотрел бы, что там внутри". А однажды утром ослик подумал, что неплохо было бы прогуляться и заодно познакомиться со всеми в комнате. Он осторожно спустился с цветочного столика и отправился на прогулку. Ближе всех стоял шкаф, ослик остановился перед ним и сказал: - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? - Меня зовут Шкаф! Голос у шкафа был не очень приятный, скорее, его можно было назвать несколько скрипучим. "Ладно", - подумал ослик, учтиво поклонился и пошел дальше. Подойдя к кровати, он остановился и сказал: - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? - Ой, ослик! Какой милый ослик! Меня зовут Кровать! Голос у кровати был шелковый, и чувствовалось, что она любит поговорить. "Ладно", - подумал ослик, поклонился и пошел дальше. У стены стоял стул. Ослик подошел к нему. - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? Но стул молчал. "Он, наверное, не расслышал," - подумал ослик и повторил всё сначала. Но стул и на этот раз ничего не ответил. "А, он спит!" догадался ослик и на цыпочках пошел дальше. Вдруг он застыл на месте: от удивления не мог вымолвить ни слова. Перед ним стоял точно такой же ослик, как он сам! Шерсть у того ослика была тоже серая, копыта - лакированные. Наконец ослик набрался храбрости и сделал шаг вперед. Ему показалось, что другой ослик тоже шагнул ему навстречу. "Как странно", - подумал наш ослик и сказал: - Меня зовут ослик Шаму. А тебя? Но другой ослик молчал, правда, взгляд у него был приветливый. Ослик постоял еще немного. Ему хотелось поговорить, но другой ослик, похоже, был не слишком разговорчив. Он стоял молча и смотрел с любопытством. - А меня подарили! - нарушил наконец молчание ослик. Но другой ослик и на этот раз ничего не ответил. "Ладно, - подумал ослик, - но все же хорошо, что я здесь не один!" Он поклонился и пошел обратно. Другой ослик тоже поклонился и куда-то пошел. Ослику стало любопытно, куда тот идет, и он обернулся. Но и другой тут же повернулся к нему. Ослику стало неловко за свое любопытство, и он поспешил поклониться еще раз. Другой ослик вежливо кивнул и пошел дальше. "Неважно, - подумал ослик, - мы еще подружимся и будем подолгу разговаривать". Он обошел всю комнату, посмотрел картинки, книги, повалялся немного на ковре, а потом забрался обратно на цветочный столик. Устроившись поудобней, он стал по очереди рассматривать своих новых знакомых. "Это шкаф, он немного угрюм, но, в общем-то, нельзя назвать его недружелюбным. Это кровать, голос у нее красивый, шелковый. Она любит поговорить. Это стул. Правда, он спит. А это люстра. Ее еще не зажгли". Он привстал на цыпочки, разыскивая взглядом другого ослика. Но того нигде не было. "Спрятался, наверное, - подумал ослик. - Ничего, завтра я его найду". Он улыбнулся и, слегка прислонившись к вазе с цветами, уснул.

Иштван Чукаш

КАК Я СТАЛ

КИНОАКТЕРОМ

Перевод Д. Мудровой

Повесть "Как я стал киноактером" написана от лица мальчика, впервые снявшегося в кино. Три другие повести - сказочные. Они объединены одними и теми же героями и рассказывают об их веселых приключениях.

В ночь накануне того дня, когда я стал киноактером, мне приснился очень странный сон. Действительно очень странный. Мне снилось, что директор мясного магазина стал круглым, как воздушный шар. Пока что в моем сне нет ничего странного: каждый на улице Надрагуя знает, что директор мясного магазина очень любит поесть. Он все время пощипывает то копченую колбасу, то вареную, то грудинку, то корейку. Это ни для кого не секрет. Целый день из мясного магазина слышны жалобные вздохи: "Еще вот этот кусочек копченой колбаски - и всё! Еще вот этот кусочек корейки - и больше ни-ни!" А в моем сне директор мясного магазина растолстел сразу, будто его надули, как воздушный шар. А когда раздуваться было уже некуда, он начал медленно подниматься вверх. Так медленно, что прежде чем совсем оторваться от земли и подняться в воздух, он немного покачался на кончиках пальцев, как это делают балерины по телевизору. Я стоял совсем близко и с удовольствием наблюдал за делающим балетные на и болтающим ногами директором. В какой-то момент я даже слегка позавидовал ему: вот бы так полетать! Но потом я ему уже не завидовал: директор мясного магазина совсем не радовался полету, он жалобно смотрел вниз и стонал: - Ну сделай же что-нибудь! Не глазей, как баран на новые ворота! Слышишь?! Я слушал и думал, что, находясь в таком затруднительном положении, можно было быть и повежливее. Но я проглотил обиду и стал ломать голову: как бы ему помочь? Там, на месте, я так ничего и не придумал, и это не удивительно, ведь не каждый день увидишь летающего директора мясного магазина! А стонущий воздушный шар снова кричал мне: - Принеси из магазина гири! Слышишь? - Слышу, слышу, - проворчал я и, дважды сходив в магазин, притащил две пятидесятикилограммовые гири. - Сколько килограммов ты принес?! - крикнул мне воздушный шар. - Сто килограммов! - сказал я. - А я вешу сто двадцать! - охнул воздушный шар, но вдруг замолчал, потому что, несомненно, подумал, что сейчас не может весить сто двадцать килограммов. Я привязал к ручкам гирь веревку, а другой ее конец подбросил вверх. Директор мясного магазина поймал его, как якорный канат, и на какое-то мгновение остановился в воздухе, как неповоротливый авиапапка. (Я знаю, что правильно это судно называется авиаматка, но не могу же я так сказать о директоре мясного магазина!) Вот так он и кружил в воздухе вокруг веревки, будто вылавливал мину, и не мог спуститься, потому что был легче воздуха. - Эй, послушай! - кричал он будто в глубину. - Ничего не придумал? Была у меня одна идея, и я как раз раздумывал, не сказать ли ему о ней. Но не осмелился. А вероятно, это была бы неплохая мысль. Я подумал, не передать ли ему по веревочной почте касторку. Конечно, она противная, но мне всегда помогает. Вслух же я предложил совсем слабую, второсортную идейку: - Я вызову по телефону пожарных! - Набирай "ноль пять"! - крикнул он мне вниз. - Знаю, - ответил я. Я зашел в мясной магазин и вызвал по телефону пожарных. Дальше сон был уже не таким интересным. Пожарные вышли из машины, растянули брезент и приказали директору мясного магазина: "Прыгай!" Но он лишь почесал голову и тихо застонал, а потом показал на лестницу. - Ага! - сказал один из пожарных, - Здесь особый случай! Он выдвинул вверх лестницу. Директор мясного магазина ухватился за самую верхнюю ступеньку и подал знак, чтобы опускали лестницу. Спустившись на землю-матушку, он пожал руки пожарникам, а немного подумав, и мне, зацепил пальцами гири и, грузно ступая, отправился домой. Уехали пожарники. Я тоже пошел домой. Почему я рассказываю об этом сне? Да потому, что впоследствии, возможно, именно благодаря ему я стал киноактером! "Кто умеет так здорово врать, сказал дядя режиссер, - у того есть фантазия!" Но это было потем, а сначала мне нужно было проснуться. Проснулся я оттого, что мой старший брат тряс меня за плечо, потому что я будто бы стонал и бормотал во сне. Пока мы немного поспорили с ним об этом, солнце заглянуло в окно и уже не было никакого смысла опять ложиться спать. Брат громко вздыхал, говоря, что это настоящий сумасшедший дом, что он не может выспаться, хотя у него каникулы и можно спать сколько угодно, да только кое-кто превращает родительский дом в бесплатный цирк! Я не отвечал ему: пусть себе поворчит. Но потом не удержался и вставил: - Рано вставать полезно для здоровья! - Ты даже это знаешь? - спросил он подозрительно ласково. - Кто рано встает, тому бог подает! - выпалил я с ходу. И едва успел увернуться от летящей в меня подушки. Пролетев значительную часть пути и сбив со стены фотографию, она повисла на гвозде, будто собираясь отдохнуть. На той фотографии был изображен я в двухмесячном возрасте. Мне не было жаль ее. Брат нетерпеливо потянул подушку, она порвалась, и в комнате начался настоящий февральский снегопад. Я не стал ждать, что будет дальше, и, насвистывая, как веселая иволга, отправился на кухню. От раннего пробуждения я чувствовал себя легко и радостно. После завтрака, отправив в рот два зеленых грецких ореха из варенья, я вышел на.улицу. Я сразу заметил первого помощника режиссера. Тогда я еще, конечно, не знал его имени. Оно у него такое, что язык сломаешь. Но и без этого его внешность была достаточно заметна. Во-первых, он нацепил на нос маленькие темные очки в проволочной оправе, какие носят слепые. Я даже посмотрел, куда он подевал белую палку, но не нашел ее, зато увидел огромную книгу в зеленом переплете, которую он тащил с трудом. Кроме того, вокруг шеи он небрежно повязал платок: совсем как у лошади, запряженной в свадебную карету. (Это я потом услышал от тети, торгующей в табачном киоске, и вписал сюда, потому что действительно очень похоже!) Брюки его подпоясывал широченный ремень, напоминающий бандаж для страдающих грыжей. (Это тоже сказала тетя из киоска!) Брюки красные, рубашка черная, к босым ногам ремешками привязаны кожаные подошвы - словом, не заметить его было просто нельзя! Он шнырял по нашей улице Надрагуя и все рассматривал, иногда заглядывая в свою огромную книгу. Помощник режиссера направлялся в мою сторону. Я с интересом ждал, что будет дальше. Чтобы мое любопытство не слишком бросалось в глаза, я изящно прислонился к забору, упершись в него локтем и подперев ладонью голову. Совсем как великий мыслитель. Как я и предполагал, он подошел ко мне. Посмотрел на меня сквозь свои очки для слепых, потом заглянул .в книгу. - Эге! Ага! Хм! - пробормотал он что-то в этом роде, лихорадочно перелистывая книгу, а затем сказал: - Прекрасно! Великолепно! Выразительно! Настоящая находка! Я слушал его с интересом и, хотя у меня уже начал неметь локоть, старался сохранить позу великого мыслителя. Он прыгал передо мной влево, вправо, осматривал со всех сторон, затем, зажав книгу под мышкой, сложил ладони кольцом и посмотрел на меня через него. Определенно его что-то интересовало. Но локоть у меня совсем онемел, и я хотел осторожно опустить руку.