Газета Завтра 983 (40 2012)

Путина ненавидит Америка. Его проклинает либеральный Запад. Его травят российские либералы. Ему выносят смертные приговоры кавказские сепаратисты. За него молятся в монастырях. Его славят русские патриоты. За него голосуют нищие крестьяне в разорённых селениях.  Кто он такой, шестидесятилетний Владимир Путин, живущий среди вспышек обожания и ненависти?

Русская история в последние полтора столетия — это чудовищная схватка метафизических смыслов. Схватка гигантских исторических конструкций, суть которых открывается религиозному сознанию. Устройство которых постигается мистическим опытом. Тайна которых доступна мыслителям, трактующим государство, как проекцию небесной воли в земную жизнь. 

Рекомендуем почитать

Сохраняем целостность России, и обещаем японцам Курилы. Сдерживаем наплыв китайцев на Дальнем Востоке, и даем "подъемные" на выезд из Приморья последних русских. Твердим о неделимости Родины, но стоимость проезда отрезает Сибирь от Центра. Говорим о росте промышленности, но Чубайс обесточивает заводы. Ратуем за стабильность в обществе, но цены на бензин и на хлеб превращают человека в зверя. Поем о родной земле, но продаем ее иностранцам.

Ищем деньги на строительство ракет и подводных лодок, но миллиарды утекают на Запад.

18 марта 2002 3 0

12(435)

Date: 19-03-2002

ОБРАЗ “ПРОЩАНИЯ” В “ДЕРЕВЕНСКОЙ ПРОЗЕ”(Поздравляем Валентина Григорьевича РАСПУТИНА с 65-летием со дня рождения!)

Значительность художественного произведения как раз и измеряется тем, что его воспринимают люди совсем других эпох и цивилизаций, чем те, где оно создавалось. Например, как мы — Гомера. Но восприятие современника и члена того же общества имеет все же какую-то яркость, которую позже уже не восстановить. И сейчас живет поколение (или два), на глазах которого родилось удивительное течение, окрещенное "деревенской прозой".

Кириенко, которому так и хочется сказать “Перестань кивать головой!”, впервые начал грозить шахтерам, поселившимся на железнодорожных путях. Грозит “навести порядок”. Требует от голодных мужиков соблюдать закон. Дает понять, что терпению властей конец и скоро ОМОН с дубинами пойдет впереди тепловозов лупить работяг, давить их щитами, связками тащить в изолятор, где ими займется Скуратов. “Они, шахтеры, остановили Россию!”

Россию остановил Ельцин, снял с нее все движки и колеса, поставил на деревянные горбыли, и страна напоминает автомобиль, который “разули” ворюги. Закон, причем основной - Конституцию, - нарушает режим, не выдавая народу зарплату, обрекая его на голодную смерть. Народ понуждают не только перекрыть Транссиб, но и вывести из гарнизонов все танки, бронемашины и установки залпового огня и с их помощью добыть детишкам хлебушек.

Минувшие двадцать лет в жизни Русской церкви — годы стремительного развития, экстенсивного расширения. Ударно, по всей России, начали строиться и восстанавливаться из руин храмы, заселяться пустовавшие обители, заполняться народом тихие приходы. Процесс шёл очень быстро, очень бурно, очень живо и беспорядочно. Было много всего сделано непродуманного, временного, скоропалительного. Великое множество людей, самых разных, совершенно новых, порой и случайных, пришло в церковь. И это гигантское церковное хозяйство, этот многомерный мир монастырей и приходов, очевидно, нуждается в структурировании, в более чёткой организации.

Александр Проханов

4 ноября 2003 0

45(520)

Date: 05-11-2003

Author: Александр Проханов

НАРОД БЕЗМОЛВСТВУЕТ

"Как буря, смерть уносит жениха!" — это о Волошине. "Во глубине сибирских руд" — это о Ходорковском. "Все мое!" — сказал булат", — это о Путине. Пушкин — великий политолог, у кого прилежно учатся Белковский и Павловский, сражаясь друг с другом аналитическими докладами, рассекая общественное мнение секирами своих интеллектов, оба "в чешуе, как жар, горя".

Вокруг России сжимается обруч ненависти. Её окружают ракетами и военными базами. От неё откалывают народы и территории. Из неё малюют несусветное чудище, которое недостойно жить. На нее направляют потоки колдовской энергии — растлевают русскую волю, отнимают победную память, погружают в пучину тоски и неверия. Россия обороняется. Пользуется искусством дипломатии, выскальзывая из ловушек. Обновляет обветшалое вооружение. Собирает деньги, знания и умы, чтобы совершить спасительный рывок, — запустить Развитие, взмыть свечой на глазах изумленных врагов. В этой предельной схватке, когда вновь решается судьба государства, дороги каждая живая душа, каждая молитва, каждый поступок, направленные на благоденствие Родины. В этот вещий момент истории взоры России обращаются ко всем соотечественникам, кто ощущает себя таковыми на огромных пространствах земли, куда на протяжении века выплескивались волны взорванного Русского Мира, — окровавленные белые армии, пленные и мученики Второй мировой, пилигримы "третьей волны", миллионы людей, отрубленных топором расчленителей "красной державы". Потомки великих дворянских родов. Общины Крыма, Казахстана и Нарвы. Физики в лабораториях Калифорнии. Бизнесмены в Германии и Англии. Русские евреи Израиля, жадно читающие русские книги и слушающие русское радио. Женщины, уехавшие из Москвы за своими мужьями в Сирию, Алжир, Палестину. Все они тяготеют к России, тянут к ней руки, и Россия нуждается в их братском пожатии.

Министр Куликов пригрозил, что поднимет эскадрилью и станет бомбить гадюшники на территории отпавшей Чечни, где размножаются убийцы. Выползают в Дагестан, в Ставрополье. Жгут русские танки. Стреляют в солдат и милицию. Воруют трактора и скот. Угоняют в рабство людей. Держат в страхе и панике безоружный народ. Бомбить эту кровавую мразь - иностранца Хоттаба, спалившего русскую бронеколонну, помахивающего вырванным из груди солдата легким. Параноика с железными зубами Радуева, грозящего России ядерным взрывом. Генерал Куликов, доведенный до отчаяния кровавой свистопляской на границе с Чечней, лишь сказал, что нужно бомбить.

Александр Проханов

19 августа 2002 0

34(457)

Date: 20-08-2002

Author: Александр Проханов

ИРАК, БРАТ МОЙ!

Опять страшная звездно-полосатая кобра встает из-за океана на свой жуткий хвост, нависает над миром, устремляя змеиные беспощадные зрачки на Ирак. Американские сателлиты неустанно фотографируют иракские города, гарнизоны, выбирая цели для ковровых бомбежек. Секретные агенты выслеживают перемещения президентских кортежей. Спецназ в учебных центрах, на макетах президентских дворцов репетирует штурм Багдада. Дипломаты Госдепа курсируют по странам Востока, подыскивая плацдармы для бомбардировщиков и частей вторжения. Журналисты проходят инструктаж в ЦРУ, получая указания, как освещать "победу в пустыне",— больше улыбающихся "победителей" на фоне горящих танков "Т-72", меньше растерзанных детских тел на фоне пылающих школ и мечетей. Эксперты топливных корпораций делят иракские недра, считают баснословную прибыль от захваченных нефтяных полей. Америка, сбесившаяся от югославской и афганской крови, пьяная от своей безнаказанности, бредящая мировым господством, продолжает выстраивать историю мира, подправляя ее ударами сверхточных бомб, сердечниками с обедненным ураном, мерзкими провокациями, подобными "инциденту в Тонкинском заливе" или уничтожению своих собственных небоскребов в Манхеттэне. Что они придумают перед началом иракской войны? Оторвут узколобую, дегенеративную голову Буша, все больше напоминающего землеройку? Направят на Вашингтон космический челнок, пилотируемый иракскими летчиками?

Другие книги автора Газета «Завтра»

Дмитрий Дудко

6 мая 2002 0

19(442)

Date: 06-05-2002

Author: Дмитрий Дудко

УКРЕПИСЬ, РОССИЯ!

Христос воскресе, дорогие читатели и граждане нашей страны! Что это значит: Христос воскрес? А именно значит то, что Христос вокрес, и побеждена смерть, а все страдания должны отойти, и в нашей душе должна наступить светлая и радостная Пасха.

Однако смерть по-прежнему торжествует, по-прежнему страдают люди. Неужели мы обманываем себя? Даже более — чем дальше, тем больше ухудшается наша жизнь, и откуда, казалось, придет облегчение, оттуда идет большая трудность.

Пермь — город чудесный, таинственный и великий. В нём незримо живут и дышат духи древних угро-финских шаманов, обитатели лесных чащоб, речных омутов, прародители "звериного стиля", в котором лесные волки, небесные птицы, речные рыбы сплетаются в бесконечные магические вереницы, украшают бронзовые ожерелья, домотканые холсты, деревянные языческие идолы.

Пермь православная, со своими святыми и праведниками, дивными монастырями и храмами, — коридор, по которому русская цивилизация — казачьи ватаги, купцы, землепроходцы, промышленники — шла через Урал на Восток вплоть до Тихого океана, на берегах которого поднялся русский православный крест.

Ты кто, Черномырдин?

Советский воротила, покрытый ровным жирком успеха, с упитанным утробным хохотком, пугливый и беспощадный, верноподданный и тайно тщеславный. Когда говорит, то, кажется, во рту его дерутся насмерть две лягушки, а в голове два полушария пытаются поменяться местами. Всем, что достиг этот оренбургский мужичок, он обязан компартии, советской власти, СССР. Не они, так бы и оставался деревенским шорником или скорняком. При них же стал технократом, директором, работником ЦК, министром. И вот теперь, вынесенный на горбах советских землепроходцев, бурильщиков, строителей дорог и мостов, неутомимых геологов и газовиков, создававших в тундрах Сибири невиданную индустрию нефти и газа, гигантскую копилку энергии, с помощью которой Советский Союз был готов рвануться вперед, в XXI век, - теперь Черномырдин бессовестно поносит советский строй, советское прошлое, страшась, что, не дай Бог, вернется оно, так ему придется расстаться со своими миллиардами, питающими сегодня род Черномырдиных, а прежде питавших русский народ. Возмечтав, бедняга, стать президентом, “единым кандидатом демократических сил”, желая угодить “демократам”, мажет грязью великое советское прошлое, которое приватизировано в пользу горстки аморальных хапуг. “Газпром” Черномырдина построен на костях русской цивилизации XXI века, которой не дали осуществиться, заколов в Беловежье ее богатырский эмбрион. Премьер Черномырдин - это расстрел Дома Советов, за который ему воздастся. Это начало безумной чеченской войны и безумные остановки побеждающей русской армии, которые не простит ему ни один офицер. Это попустительство террористу Басаеву, превратившее Чечню в рынок русских рабов, разбросавшее метастазы сепаратизма по всей России. Премьер Черномырдин - это крах экономики, необратимая смерть индустрии, мор населения, непрерывный стон по всем городам и весям, убитые медвежата и дистрофичные дети, смерть русского Космоса и малахитовый камин в его кабинете. Это гайдары и федоровы, уринсоны и шохины, завернутые в “оренбургский пуховый платок“ Людмилы Зыкиной, построившей “Газпром русской песни”.

Седьмого ноября, в День Октябрьской революции, в годовщину мистического парада, Лужков устроил в Москве нечто чудовищное и дурацкое, кощунственное и бездарное. По своему обыкновению, по-лужковски, как ему подсказывали его вкус, его совесть, его историческое чутье, он воспроизвел мистерию сорок первого года. Тут было всё. И массовик-затейник со стыдливыми намеками на сталинскую речь. И кумачовые полотнища с обрывками революционных текстов. И обилие красных знамён, которые должны были умилить продрогших ветеранов. И ряженые офицеры московских академий, которые будто бы прямо с площади шли в бой под Волоколамск, а на деле шагали под секиру сердюковских реформ. Бутафорские кавалеристы придворного полка имитировали конницу Доватора. Плащ-палатки советских пехотинцев ненадолго сменили гомосексуальную форму Юдашкина. "Т-34" катили по площади в минуты, когда уничтожался великий танковый завод на Урале. И, конечно же, ни слова о Вожде. Камера не показывала мавзолей. Не показывала надпись "Ленин". Зато, нет-нет, да и мелькнут сытые физиономии устроителей, их пустые рыбьи глаза. А потом пошли какие-то пингвины и попугаи в пёстром — то ли сибирские дивизии, то ли панфиловские полки, как их представляло себе воображение низменных халтурщиков.

В Америке сегодня не просто — кризис. Америка закрывается. Америка стоит на пороге грандиозного обвала. Когда сообщить об этом "городу и миру" выходят сразу президент, министр финансов и глава Федеральной резервной системы США, только слепоглухонемой не поймёт, насколько серьёзны и запущенны дела в этом "глобальном лидере современной цивилизации". И только не имеющий ни ума, ни совести сделает вид, что не знает "секрета полишинеля": откуда возьмутся те 700-800 миллиардов, обещанных Бушем, Полсоном и Бернанке для скупки идущих к уровню мусора "ценных бумаг”? Или те полтора триллиона, о которых проговорилась телекомпания CNN? Или вообще любые, даже самые астрономические суммы долларов, которые будут вбрасываться в американскую и мировую экономику, чтобы "команда Буша" могла "ночь простоять да день продержаться"?

На днях мир был поражен действом, которое демонстрировалось по всем телеканалам планеты. Из Космоса был показан искусственный остров в Персидском заливе, напоминавший когтистую шестипалую лапу. Рукотворный, созданный из бетона и стали, он сверкал иллюминацией, поражал обилием дворцов и отелей, игорных домов и торговых центров. Лучшие архитекторы строили роскошные здания. Лучшие ювелиры выставляли в витринах бриллианты и жемчуга. Лучшие повара готовили деликатесы восточной и западной кухни. Голливудские звезды и мировые куртизанки. "Рай наслаждений" и "зверинец любви". Знаменитые кутюрье демонстрировали моду двадцать первого века. Известнейшие композиторы играли музыку "будущего человечества". Сюда устремились яхты самых богатых людей земли. Летели со всех континентов частные "Боинги". Мировая знать, "лучшие из лучших", "золотой миллиард" - собирались на свою "вечеринку". Здесь были те, кто захватил нефть Аравийского полуострова и России. Кому принадлежали алмазы Якутии и Южной Африки. Кто владел банками и корпорациями Старого и Нового Света. Их "вечеринка" была коронацией великого царя, прибытие которого ожидалось; была славословием могучего бога, даровавшего им богатство и власть, уложившего к их ногам обессиленное и покорное человечество. Их роскошные ночные пиры, фантастические оргии, гонки на автомобилях и яхтах были религиозной мистерией, которой они предвосхищали явленье своего кумира.

Опричники Ивана Грозного, привязав к седлам метлы, носились по Руси, выметая и выжигая крамолу. Карикатурные "Идущие вместе" вышли с метлами на московские улицы, поскребли кое-где асфальт, заявили, что начинают выметать грязь из общества. И понеслась дешевка, имитация, тошнотворные комиксы: то "путинский план ликвидации сирот и беспризорных", то "путинский план оздоровления жизни и занятия горнолыжным спортом", то "путинское патриотическое воспитание с ботиком Петра на каждом пруду". Легковесно, мнимо, на один день, на потеху и затею чиновникам, под управлением вечно-зеленого, как можжевеловый куст, Починка, под руководством набрякшей от ревностного служения Матвиенко.

История — не мутное облако тумана, которое по прихоти ветра мечется в разные стороны. История — это колесо, которое катится. Человечество торит колею для колеса истории, направляя его через все кровавые рытвины и ухабы в сторону божественного озарения. Гагарин управлял колесом истории. Как Илья Пророк, взятый живым на небо, мчался на своей колеснице, мерцая среди звёзд деревянными спицами, так и Юрий Гагарин взлетел на своём корабле, прокатился один раз вокруг Земли и улетел в бесконечность, где и пребывает поныне.

Популярные книги в жанре Публицистика

Александр Проханов

18 сентября 2014 105

Политика Война

В Донбассе перемирие под свисты пуль. Но, слава Богу, перестали грохотать установки залпового огня, которые вырывали квартал за кварталом из Донецка и Луганска. Перестали плюхаться тяжелые снаряды дальнобойных гаубиц в дома престарелых, превращая обитателей в кровавые кляксы. Начался обмен военнопленных. Изнуренные, истомленные, раненные, волоча кровавые бинты, люди покидают места своего пленения.

Александр Проханов

20 ноября 2014 12

Политика Общество

Вы слышите, как хрустят континенты, как колышутся материки? Человечество меняет кожу, выдирается из мертвого хитина, куда его заточили сильные мира сего. Американский "град на холме" - символ американского мессианства и превосходства над миром, этот град колеблется, и похоже, что в нем завелись мыши. Американский храм золотого тельца, из которого Америка управляет своей мировой империей, начинает осыпаться, в долларе появляются трещины. Американская вавилонская башня, чудовищный инструмент, с помощью которого Америка стремится вершить мировую историю, повелевать историческим временем, эта башня, коснувшись неба, начинает шататься. И скоро появится новый Брейгель, который нарисует её разрушение.

«Единственный знакомый мне здесь, в Италии, японец говорит и пишет по русски не хуже многих кровных русских. Человек высоко образованный, по профессии, как подобает японцу в Европе, инженер-наблюдатель, а по натуре, тоже как европеизированному японцу полагается, эстет. Большой любитель, даже знаток русской литературы и восторженный обожатель Пушкина. Превозносить «Солнце русской поэзии» едва ли не выше всех поэтических солнц, когда-либо где-либо светивших миру…»

«Предсвяточное событие Белокаменной – смерть Захарьина. Когда я увидел это неожиданное известие в „Московских ведомостях“, я, право, не поверил своим глазам и даже протер их:

– Как же это? Захарьин, сам Захарьин – и вдруг умер?!.»

«В «Киевской мысли» появилась статья г. Л. Войтоловского «Шлиссельбургское последействие», написанная на основании записок бывших шлиссельбургских узников М. Фроленко и М. Новорусского о выходе их на свободу. Статья г. Войтоловского, воспевающая величие коллективного инстинкта, пользуется трагическим примером шлиссельбуржцев для показания, как изоляция личности от коллектива толпы приводит даже «богатые и тонко одаренные натуры» к «оскоплению души». Не нахожу вообще удобным выставлять еще живых и здравствующих шлиссельбургских мучеников перед толпою в качестве субъектов, в которых будто бы «смерть коллективного инстинкта опустошила сознание». Но сверх того, обобщение в этом смысле, которое делает г. Л. Войтоловский, глубоко несправедливо…»

«Поѣздъ мчался. Въ тѣсномъ задверномъ углу третьекласснаго вагона, съ промерзлымъ добѣла окномъ, было холодно, тускло, слѣпо. Фонарь безпокойно мигалъ оплывшею стеариновою свѣчею, въ вентиляторѣ пѣла вьюга. Я лежалъ на жесткой скамьѣ, вытянувшись навзничь, руки за голову, въ дорожномъ отупѣніи очень далеко и по скучному дѣлу ѣдущаго человѣка, безъ мыслей, безъ вниманія. Бываетъ такое милое состояніе души и тѣла, когда не ты управляешь своими пятью чувствами, a они управляютъ тобою, и глядишь, и видишь ты передъ собою не потому, что есть воля и охота смотрѣть, a только потому, что глаза во лбу есть, зрительный аппаратъ работаетъ; слышишь не то, что интересъ велитъ слушать, но что само въ уши лѣзетъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Не знаю, почему, – должно быть, под впечатлением бурной полемики о Горьком, – видел во сне… Адолия Роде!

Как, не помню, но в личности уверен…»

Будущее существует в виде возможностей. Само собой разумеется, что среди них есть желательные, а есть и такие, от которых чем дальше, тем лучше. Будущее, однако, торопит, спешит, ему не скажешь: «подожди, дай рассмотреть все твои повороты и тропы, мысленно обжить дальние перспективы…» Тем более нужны книги, где в художественной яви перед нами предстает уже освоенная писательским воображением даль времени.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Русская политика опять покидает свой спокойный просторный водоём и устремляется в узкое русло, где крутятся воронки, вскипают буруны. Всё, что недавно казалось гладью, теперь превращается в стремительную непредсказуемую турбулентность — турбулентность революции.

Либералы-оранжисты атакуют Кремль. Подтягивают стенобитные машины, готовят штурмовые лестницы. Но на стенах не видно ни ратников, ни котлов со смолою.

Болотная площадь, проспект Сахарова, множество мелких и крупных митингов, неутомимая яростная пропаганда в либеральных изданиях, на радиостанциях, буря Интернета. Всё новые и новые деятели, энергичные лидеры, блестящие журналисты, известные писатели и певцы. Возгонка политических требований: «отмена нечестных выборов», «изгнание Путина из Кремля», «превращение России из президентской республики в парламентскую» — за всем этим брезжит конфедерация вместо федерации, отделение территорий и хаос этого отделения, обугленные окровавленные обломки страны, разгул полевых командиров, криминальная власть в каждом из отдельных осколков.

Не раз я сопровождал Дмитрия Рогозина в его поездках по оборонным заводам России. Он неутомим в своём стремлении видеть, знать, освоить порученное ему грандиозное дело. Это не ознакомительные вояжи, не визиты вежливости, не желание засвидетельствовать технократам своё новое назначение. Это поиск, выглядывание, высматривание, сопоставление этих заводов, этих стапелей с подводными лодками, этих конвейеров с новейшими танками, сопоставление их с каким-то не ясным мне до конца загадочным планом, который  Рогозин носит в себе, выработал его, находясь в Брюсселе по соседству с НАТО.

Сквозь соломинку под гигантским давлением можно прокачать всю воду океана. Оставшееся до президентских выборов ускользающе малое время кипит страстями, маршами и митингами, яростью слов и поступков, которые превращают предвыборное время в огненную стремнину. Перед нами разворачивается удивительный фестиваль политических спектаклей. И у каждого — свой режиссёр, свой взволнованный зритель, свои декорации и суфлёры. 

Зюганов на коммунистических митингах, стараясь быть твёрдым и грозным, хмурит брови, двигает желваками, говорит о национализации недр, о бесплатной медицине и образовании, вызывая сочувствие и понимание немолодых участников митинга, черпающих вдохновение в трепете красных знамён. Их лидер, желая быть красноречивым и ярким,  произносит слово «социалка». И сквозь это словечко уходит в землю всё электричество его твёрдых речей, и возникает странное чувство, что аккумулятор пуст и уже не способен сдвинуть с места отяжелевший политический грузовик.

С двухтысячного года власть для управления страной и народом использует комплекс политических технологий. Смена Ельцина на Путина включала в себя атаку Басаева на Дагестан, взрывы домов в Москве, победоносную чеченскую войну, сделавшую Путина кумиром-победителем. Всё дальнейшее правление Путина стало триумфом политических технологий, автором которых был Владислав Сурков. Подавление сепаратизма в регионах, отмена губернаторских выборов, создание мощной правящей партии, превратившее другие политические организации в управляемых сателлитов, угнетение радикальной оппозиции, создание синтетической идеологии, включавшей элементы красной и белой эры, — всё это позволило кремлёвской власти воспроизводить себя от выборов к выборам. А сами выборы, которым предшествовали опросы общественного мнения, обнародованные рейтинги, являлись идеальным инструментом победы путинского уклада и строя.