Газета Завтра 768 (32 2008)

Колония строго режима в городке Середка под Псковом. Снаружи тусклая, с заляпанным бетоном стена, унылые вышки с охраной. Проходишь тесными вратами, сквозь засовы, железные двери, окошечки с зоркими стражами. Оказываешься по ту сторону стены. И слепнешь от обилия солнечного серебра. Всё блестит, переливается, сыпет лучи. Поднятая высоко, в два, в три ряда колючая спираль Бруно — сияющее серебро. Высокие, в три человеческих роста клети выкрашены серебряной краской, какой красят оградки на кладбищах, посеребренные запоры. И среди солнечного белого блеска — черные, как вар, сгустки, спрессованные, отделенные один от другого посеребренным железом. Загоны, где на вытоптанной, без травинки земле, топчутся люди в черных бушлатах. Топчутся восемь, десять, двенадцать лет, неся наказание за убийства и грабеж, насилия и изуверскую жестокость. Каждый загон — "отряд", разделительная между ними черта — "рубеж". Казарменное жилище сплошь уставлено двухэтажными кроватями, создающими впечатление зверофермы, на которой выращивают куниц или норок. Множество зорких, тревожных, измученных глаз смотрят на тебя, гадая, что сулит твое появление: пользу, корм, послабление или вред, утеснение, утонченную муку. Кирпичное здание карцера — длинный коридор со множеством одинаковых, уродливо-железных дверей с амбарными засовами. Открой любую — из темноты поднимется десяток бритоголовых насупленных людей: землистые лица, запавшие глаза, татуировки на руках, на груди, на шее. Сидят за дерзость начальству, за потасовку, за попытку сделать себе еще одну наколку в виде дракона или обнаженной красавицы. Промышленное производство колонии, когда-то прибыльное, служившее заключенным отдушиной в однообразном течении лет, рухнуло. "Зэки" обречены на изнурительное безделье, на бесконечную тоску, на бессмысленное общение друг с другом, что ужаснее карцера, и является тем наказанием, что влечет за собой несвобода. Правда, раз в несколько лет за примерное поведение заключенного отводят в крохотную комнатушку с двуспальной кроватью, куда на день или три приедет жена, и он ест не из общего котла, а домашнюю, приготовленную женою еду. И еще — ожидание "условно-досрочного освобождения". Отбыл половину или две трети срока. Не отмечен нарушением режима. Послушен начальству. Участвуешь в художественной самодеятельности. Пишешь в стенгазету. Умеешь прятать смертельную тоску и приступы ненависти. И тебе светит ослепительная надежда оказаться на воле, где леса, восхитительные города, прекрасные женщины, свободные, идущие, куда вздумается, люди. И ты — один из них.

Рекомендуем почитать

История — не мутное облако тумана, которое по прихоти ветра мечется в разные стороны. История — это колесо, которое катится. Человечество торит колею для колеса истории, направляя его через все кровавые рытвины и ухабы в сторону божественного озарения. Гагарин управлял колесом истории. Как Илья Пророк, взятый живым на небо, мчался на своей колеснице, мерцая среди звёзд деревянными спицами, так и Юрий Гагарин взлетел на своём корабле, прокатился один раз вокруг Земли и улетел в бесконечность, где и пребывает поныне.

Сохраняем целостность России, и обещаем японцам Курилы. Сдерживаем наплыв китайцев на Дальнем Востоке, и даем "подъемные" на выезд из Приморья последних русских. Твердим о неделимости Родины, но стоимость проезда отрезает Сибирь от Центра. Говорим о росте промышленности, но Чубайс обесточивает заводы. Ратуем за стабильность в обществе, но цены на бензин и на хлеб превращают человека в зверя. Поем о родной земле, но продаем ее иностранцам.

Ищем деньги на строительство ракет и подводных лодок, но миллиарды утекают на Запад.

18 марта 2002 3 0

12(435)

Date: 19-03-2002

ОБРАЗ “ПРОЩАНИЯ” В “ДЕРЕВЕНСКОЙ ПРОЗЕ”(Поздравляем Валентина Григорьевича РАСПУТИНА с 65-летием со дня рождения!)

Значительность художественного произведения как раз и измеряется тем, что его воспринимают люди совсем других эпох и цивилизаций, чем те, где оно создавалось. Например, как мы — Гомера. Но восприятие современника и члена того же общества имеет все же какую-то яркость, которую позже уже не восстановить. И сейчас живет поколение (или два), на глазах которого родилось удивительное течение, окрещенное "деревенской прозой".

Александр Проханов

4 ноября 2003 0

45(520)

Date: 05-11-2003

Author: Александр Проханов

НАРОД БЕЗМОЛВСТВУЕТ

"Как буря, смерть уносит жениха!" — это о Волошине. "Во глубине сибирских руд" — это о Ходорковском. "Все мое!" — сказал булат", — это о Путине. Пушкин — великий политолог, у кого прилежно учатся Белковский и Павловский, сражаясь друг с другом аналитическими докладами, рассекая общественное мнение секирами своих интеллектов, оба "в чешуе, как жар, горя".

Минувшие двадцать лет в жизни Русской церкви — годы стремительного развития, экстенсивного расширения. Ударно, по всей России, начали строиться и восстанавливаться из руин храмы, заселяться пустовавшие обители, заполняться народом тихие приходы. Процесс шёл очень быстро, очень бурно, очень живо и беспорядочно. Было много всего сделано непродуманного, временного, скоропалительного. Великое множество людей, самых разных, совершенно новых, порой и случайных, пришло в церковь. И это гигантское церковное хозяйство, этот многомерный мир монастырей и приходов, очевидно, нуждается в структурировании, в более чёткой организации.

Вокруг России сжимается обруч ненависти. Её окружают ракетами и военными базами. От неё откалывают народы и территории. Из неё малюют несусветное чудище, которое недостойно жить. На нее направляют потоки колдовской энергии — растлевают русскую волю, отнимают победную память, погружают в пучину тоски и неверия. Россия обороняется. Пользуется искусством дипломатии, выскальзывая из ловушек. Обновляет обветшалое вооружение. Собирает деньги, знания и умы, чтобы совершить спасительный рывок, — запустить Развитие, взмыть свечой на глазах изумленных врагов. В этой предельной схватке, когда вновь решается судьба государства, дороги каждая живая душа, каждая молитва, каждый поступок, направленные на благоденствие Родины. В этот вещий момент истории взоры России обращаются ко всем соотечественникам, кто ощущает себя таковыми на огромных пространствах земли, куда на протяжении века выплескивались волны взорванного Русского Мира, — окровавленные белые армии, пленные и мученики Второй мировой, пилигримы "третьей волны", миллионы людей, отрубленных топором расчленителей "красной державы". Потомки великих дворянских родов. Общины Крыма, Казахстана и Нарвы. Физики в лабораториях Калифорнии. Бизнесмены в Германии и Англии. Русские евреи Израиля, жадно читающие русские книги и слушающие русское радио. Женщины, уехавшие из Москвы за своими мужьями в Сирию, Алжир, Палестину. Все они тяготеют к России, тянут к ней руки, и Россия нуждается в их братском пожатии.

Александр Проханов

19 августа 2002 0

34(457)

Date: 20-08-2002

Author: Александр Проханов

ИРАК, БРАТ МОЙ!

Опять страшная звездно-полосатая кобра встает из-за океана на свой жуткий хвост, нависает над миром, устремляя змеиные беспощадные зрачки на Ирак. Американские сателлиты неустанно фотографируют иракские города, гарнизоны, выбирая цели для ковровых бомбежек. Секретные агенты выслеживают перемещения президентских кортежей. Спецназ в учебных центрах, на макетах президентских дворцов репетирует штурм Багдада. Дипломаты Госдепа курсируют по странам Востока, подыскивая плацдармы для бомбардировщиков и частей вторжения. Журналисты проходят инструктаж в ЦРУ, получая указания, как освещать "победу в пустыне",— больше улыбающихся "победителей" на фоне горящих танков "Т-72", меньше растерзанных детских тел на фоне пылающих школ и мечетей. Эксперты топливных корпораций делят иракские недра, считают баснословную прибыль от захваченных нефтяных полей. Америка, сбесившаяся от югославской и афганской крови, пьяная от своей безнаказанности, бредящая мировым господством, продолжает выстраивать историю мира, подправляя ее ударами сверхточных бомб, сердечниками с обедненным ураном, мерзкими провокациями, подобными "инциденту в Тонкинском заливе" или уничтожению своих собственных небоскребов в Манхеттэне. Что они придумают перед началом иракской войны? Оторвут узколобую, дегенеративную голову Буша, все больше напоминающего землеройку? Направят на Вашингтон космический челнок, пилотируемый иракскими летчиками?

Министр Куликов пригрозил, что поднимет эскадрилью и станет бомбить гадюшники на территории отпавшей Чечни, где размножаются убийцы. Выползают в Дагестан, в Ставрополье. Жгут русские танки. Стреляют в солдат и милицию. Воруют трактора и скот. Угоняют в рабство людей. Держат в страхе и панике безоружный народ. Бомбить эту кровавую мразь - иностранца Хоттаба, спалившего русскую бронеколонну, помахивающего вырванным из груди солдата легким. Параноика с железными зубами Радуева, грозящего России ядерным взрывом. Генерал Куликов, доведенный до отчаяния кровавой свистопляской на границе с Чечней, лишь сказал, что нужно бомбить.

Другие книги автора Газета «Завтра»

Дмитрий Дудко

6 мая 2002 0

19(442)

Date: 06-05-2002

Author: Дмитрий Дудко

УКРЕПИСЬ, РОССИЯ!

Христос воскресе, дорогие читатели и граждане нашей страны! Что это значит: Христос воскрес? А именно значит то, что Христос вокрес, и побеждена смерть, а все страдания должны отойти, и в нашей душе должна наступить светлая и радостная Пасха.

Однако смерть по-прежнему торжествует, по-прежнему страдают люди. Неужели мы обманываем себя? Даже более — чем дальше, тем больше ухудшается наша жизнь, и откуда, казалось, придет облегчение, оттуда идет большая трудность.

Пермь — город чудесный, таинственный и великий. В нём незримо живут и дышат духи древних угро-финских шаманов, обитатели лесных чащоб, речных омутов, прародители "звериного стиля", в котором лесные волки, небесные птицы, речные рыбы сплетаются в бесконечные магические вереницы, украшают бронзовые ожерелья, домотканые холсты, деревянные языческие идолы.

Пермь православная, со своими святыми и праведниками, дивными монастырями и храмами, — коридор, по которому русская цивилизация — казачьи ватаги, купцы, землепроходцы, промышленники — шла через Урал на Восток вплоть до Тихого океана, на берегах которого поднялся русский православный крест.

Ты кто, Черномырдин?

Советский воротила, покрытый ровным жирком успеха, с упитанным утробным хохотком, пугливый и беспощадный, верноподданный и тайно тщеславный. Когда говорит, то, кажется, во рту его дерутся насмерть две лягушки, а в голове два полушария пытаются поменяться местами. Всем, что достиг этот оренбургский мужичок, он обязан компартии, советской власти, СССР. Не они, так бы и оставался деревенским шорником или скорняком. При них же стал технократом, директором, работником ЦК, министром. И вот теперь, вынесенный на горбах советских землепроходцев, бурильщиков, строителей дорог и мостов, неутомимых геологов и газовиков, создававших в тундрах Сибири невиданную индустрию нефти и газа, гигантскую копилку энергии, с помощью которой Советский Союз был готов рвануться вперед, в XXI век, - теперь Черномырдин бессовестно поносит советский строй, советское прошлое, страшась, что, не дай Бог, вернется оно, так ему придется расстаться со своими миллиардами, питающими сегодня род Черномырдиных, а прежде питавших русский народ. Возмечтав, бедняга, стать президентом, “единым кандидатом демократических сил”, желая угодить “демократам”, мажет грязью великое советское прошлое, которое приватизировано в пользу горстки аморальных хапуг. “Газпром” Черномырдина построен на костях русской цивилизации XXI века, которой не дали осуществиться, заколов в Беловежье ее богатырский эмбрион. Премьер Черномырдин - это расстрел Дома Советов, за который ему воздастся. Это начало безумной чеченской войны и безумные остановки побеждающей русской армии, которые не простит ему ни один офицер. Это попустительство террористу Басаеву, превратившее Чечню в рынок русских рабов, разбросавшее метастазы сепаратизма по всей России. Премьер Черномырдин - это крах экономики, необратимая смерть индустрии, мор населения, непрерывный стон по всем городам и весям, убитые медвежата и дистрофичные дети, смерть русского Космоса и малахитовый камин в его кабинете. Это гайдары и федоровы, уринсоны и шохины, завернутые в “оренбургский пуховый платок“ Людмилы Зыкиной, построившей “Газпром русской песни”.

Седьмого ноября, в День Октябрьской революции, в годовщину мистического парада, Лужков устроил в Москве нечто чудовищное и дурацкое, кощунственное и бездарное. По своему обыкновению, по-лужковски, как ему подсказывали его вкус, его совесть, его историческое чутье, он воспроизвел мистерию сорок первого года. Тут было всё. И массовик-затейник со стыдливыми намеками на сталинскую речь. И кумачовые полотнища с обрывками революционных текстов. И обилие красных знамён, которые должны были умилить продрогших ветеранов. И ряженые офицеры московских академий, которые будто бы прямо с площади шли в бой под Волоколамск, а на деле шагали под секиру сердюковских реформ. Бутафорские кавалеристы придворного полка имитировали конницу Доватора. Плащ-палатки советских пехотинцев ненадолго сменили гомосексуальную форму Юдашкина. "Т-34" катили по площади в минуты, когда уничтожался великий танковый завод на Урале. И, конечно же, ни слова о Вожде. Камера не показывала мавзолей. Не показывала надпись "Ленин". Зато, нет-нет, да и мелькнут сытые физиономии устроителей, их пустые рыбьи глаза. А потом пошли какие-то пингвины и попугаи в пёстром — то ли сибирские дивизии, то ли панфиловские полки, как их представляло себе воображение низменных халтурщиков.

Кириенко, которому так и хочется сказать “Перестань кивать головой!”, впервые начал грозить шахтерам, поселившимся на железнодорожных путях. Грозит “навести порядок”. Требует от голодных мужиков соблюдать закон. Дает понять, что терпению властей конец и скоро ОМОН с дубинами пойдет впереди тепловозов лупить работяг, давить их щитами, связками тащить в изолятор, где ими займется Скуратов. “Они, шахтеры, остановили Россию!”

Россию остановил Ельцин, снял с нее все движки и колеса, поставил на деревянные горбыли, и страна напоминает автомобиль, который “разули” ворюги. Закон, причем основной - Конституцию, - нарушает режим, не выдавая народу зарплату, обрекая его на голодную смерть. Народ понуждают не только перекрыть Транссиб, но и вывести из гарнизонов все танки, бронемашины и установки залпового огня и с их помощью добыть детишкам хлебушек.

Опричники Ивана Грозного, привязав к седлам метлы, носились по Руси, выметая и выжигая крамолу. Карикатурные "Идущие вместе" вышли с метлами на московские улицы, поскребли кое-где асфальт, заявили, что начинают выметать грязь из общества. И понеслась дешевка, имитация, тошнотворные комиксы: то "путинский план ликвидации сирот и беспризорных", то "путинский план оздоровления жизни и занятия горнолыжным спортом", то "путинское патриотическое воспитание с ботиком Петра на каждом пруду". Легковесно, мнимо, на один день, на потеху и затею чиновникам, под управлением вечно-зеленого, как можжевеловый куст, Починка, под руководством набрякшей от ревностного служения Матвиенко.

В Америке сегодня не просто — кризис. Америка закрывается. Америка стоит на пороге грандиозного обвала. Когда сообщить об этом "городу и миру" выходят сразу президент, министр финансов и глава Федеральной резервной системы США, только слепоглухонемой не поймёт, насколько серьёзны и запущенны дела в этом "глобальном лидере современной цивилизации". И только не имеющий ни ума, ни совести сделает вид, что не знает "секрета полишинеля": откуда возьмутся те 700-800 миллиардов, обещанных Бушем, Полсоном и Бернанке для скупки идущих к уровню мусора "ценных бумаг”? Или те полтора триллиона, о которых проговорилась телекомпания CNN? Или вообще любые, даже самые астрономические суммы долларов, которые будут вбрасываться в американскую и мировую экономику, чтобы "команда Буша" могла "ночь простоять да день продержаться"?

На днях мир был поражен действом, которое демонстрировалось по всем телеканалам планеты. Из Космоса был показан искусственный остров в Персидском заливе, напоминавший когтистую шестипалую лапу. Рукотворный, созданный из бетона и стали, он сверкал иллюминацией, поражал обилием дворцов и отелей, игорных домов и торговых центров. Лучшие архитекторы строили роскошные здания. Лучшие ювелиры выставляли в витринах бриллианты и жемчуга. Лучшие повара готовили деликатесы восточной и западной кухни. Голливудские звезды и мировые куртизанки. "Рай наслаждений" и "зверинец любви". Знаменитые кутюрье демонстрировали моду двадцать первого века. Известнейшие композиторы играли музыку "будущего человечества". Сюда устремились яхты самых богатых людей земли. Летели со всех континентов частные "Боинги". Мировая знать, "лучшие из лучших", "золотой миллиард" - собирались на свою "вечеринку". Здесь были те, кто захватил нефть Аравийского полуострова и России. Кому принадлежали алмазы Якутии и Южной Африки. Кто владел банками и корпорациями Старого и Нового Света. Их "вечеринка" была коронацией великого царя, прибытие которого ожидалось; была славословием могучего бога, даровавшего им богатство и власть, уложившего к их ногам обессиленное и покорное человечество. Их роскошные ночные пиры, фантастические оргии, гонки на автомобилях и яхтах были религиозной мистерией, которой они предвосхищали явленье своего кумира.

Популярные книги в жанре Публицистика

Сергей Кошуков

Подлинная история Винни-Пуха и его творцов

в литературе, на экране и в жизни

Предисловие

Как известно, биография Винни-Пуха начинается 24 августа 1919 года, когда малоизвестный в ту пору английский писатель Джозеф Бенджамин Розенфельд выпустил в свет первую свою сказку, "Винни-Пух и искатели потерянного ковчега". Сейчас, в свете приближающегося семидесятилетия этого события, хотелось бы отдать дань уважения всем тем творцам, без чьего вклада было бы невозможным создание характера, несомненно, повлиявшего на всю культуру XX века и остающегося до сих пор самым известным и популярным героем англоязычного искусства столетия

Юрий Ковалев

УЭЛЛС В ПЕТЕРБУРГЕ И ПЕТРОГРАДЕ

Интерес к России сопровождал Уэллса на протяжении почти всей его творческой жизни. Он возник, по-видимому, в 1905 году в связи с событиями первой русской революции. Знакомство с Горьким, которое состоялось в Америке в том же году, укрепило заинтересованность Уэллса в жизни и судьбе русского народа. Уэллс трижды приезжал в Россию. У него было множество русских друзей. Среди них крупнейшие советские писатели М. Горький, А. Толстой, К. Чуковский; ученые - И. П. Павлов, С. Ф. Ольденбург; советский посол в Англии И. М. Майский. Уэллс был женат на русской женщине - Марии Игнатьевне Закревской. Неудивительно, что среди героев Уэллса иногда попадаются русские, а действие некоторых его романов протекает в России.

Евгений Кузнецов

О Думе, Дуpаках-Иванах и Киpиенко.

Частенько, по поводу и без оного, как-то непpоизвольно и естественно, в pассуждениях о политике появляется в pазличных модификациях тезис о "безответственной и коpыстолюбивой болтологической Думе". Дескать, ладно бы она, сиpая и убогая, в полной меpе сознавала свою ненужность и пустословие - но нет же, деpгается и мешает пpавильным людям быстpо ли медленно сделать всем нам _хоpошо_ . Однако, так или бесспоpна эта истина, столь часто пpеподносимая нам из pазных "автоpитетных" источников в качестве глобальной пpогpаммы "пpосвещения ваpваpского наpода". Давайте поступим как в _классические_вpемена_ и pазбеpем ситуацию в ненавязчивой и абстpактной пастоpали. Пpостой паpень - Ваня - искpенне желая сделать в жизни что-то добpое и полезное, увлеченный идеями кpасоты, спpаведливости и гаpмонии пpиходит устpаиваться на pаботу в тpест по озеленению pодного гоpода. Пpедвкушая свое пеpвое в жизни _дело_, он выходит на pаботу в пеpвый pабочий день и.. получает наpяд на выpубку дубовой pощи, с незапамятных вpемен существующей в центpе его маленького и тихого гоpодка. "Погодите", - недоумение и обида подталкивает немногословного Ваню сделать пеpвое в его жизни _заявление_, - "зачем?". Hа что пpобегающий мимо _большой_начальник_ отвечает в том духе, что в лучших гоpодах миpа в центpе гоpода положено иметь цветочную клумбу, и уже закуплены и завезены лучшие голландские тюльпаны, котоpые надо немедленно посадить, так как _вpемя_настало_. Ваня любит цветы. Hо он любит и дубы как бы гpубо не звучало название этих величественных деpевьев. "Погодите," - стpемительно pастущее самосознание толкает его на втоpое _заявление_ "но почему надо pубить дубы - ведь на площади не так мало места, к тому же, кажется, тюльпаны в наших холодах не pастут". _Большой_начальник_ (в нашей пастоpали ему положено быть идеальным до невообpазимости) pешает потpатить минуту на _юного_дpуга_, и с готовностью объясняет, что дубы будут отбpасывать тень, к тому же, по мнению ведущего замоpского тюльпановода, _эстетическая_непpиемлемость_ _веpтикальной_композиции_леса_ _и_ _ковpового_стиля_луга_ только усилят пpедставление о нашем гоpоде, как о захолустье, не понимающем и не ценящим искусство. "Погодите", - не вполне поняв вышесказанное, Ваня тем не менее пытается сказать, что... но поскольку пастоpаль пастоpалью, а гpубой лжи допускать нельзя - то _большой_начальник_ говоpит сакpаментальное "да пошел ты" и отпpавляется в неизвестном напpавлении. Что может сделать в такой позиции Ваня возмутиться, уволиться и повеситься. А вокpуг уже собpалась толпа - с одной стоpоны кpичат "не дадим наши дубы на по pубание - хотим спотыкаться ночами о те же коpни, что пpадеды и деды ", с дpугой же - "мы не обезьяны, к чеpту деpевья". Поступить по тpетьему ваpианту Ване мешает непонятно что, по втоpому - хоть он и дуpак, но кумекает, что пpидет на его место дpугой и снесет за свои 30 pублей все это к чеpтовой матеpи, пеpвое же... остается пеpвое. В фоpмах и методах, котоpые в данной пастоpали покажутся естественными и непpотивоpечивыми. Единственным логическим запpетом на пpоециpование вышеописанной аллегоpии на суpовую бытность нашего вpемени является убежденность - и моя в том числе - что _что_-_то_делать_, тем не менее, было _HАДО_. Hадо было начинать большую и значительную pефоpму, по иному начинать жить и pаботать. Hо инваpиантом между pеальностью аллегоpической и объективной является то, что с Ваней - искpенним и готовым pаботать - пpосто никто и не думал считаться. В нашей pеальности Думу созвали для того, чтобы она обеспечивала законами _больших_начальников_, котоpые уже успели пpойти подготовительный куpс госудаpственного стpоительства и жаждали поскоpее пеpейти от лабоpатоpных к полномасштабным экспеpиментам. _Пpедставителей_наpода_ собpали в кучу под камеpы и микpофоны чтобы они _быстpенько_ сделали то, что пpиведет стpану в соответствие с pекламным буклетом того обpаза жизни, котоpый после pяда загpанкомандиpовок стал казаться лучшим и пpогpессивным. Hо вместо детальнейшего изучения обстановки и обстоятельств, pасчетов и остоpожных пpобных шагов, по центpальной площади пpосто пpогнали танки, котоpые снесли все дубы вместе с частью близлежащих стpоений и поставили вся и всех пеpед фактом. Когда любой желающий хочет pазбить на своей даче душ - он должен pасположить питающий pезеpвуаp на достаточной высоте. Если же он pешает сделать все по "евpостандаpту" и поставить насос - то он должен позаботиться о наличии электpоэнеpгии. Hо к сожалению, в нашем случае, забыли и о законах физики, и о здpавом смысле, а отсутствие в кpане воды одни стали объяснять пpоисками известно кого, дpугие свалили все на pетpогpадов и саботажников. Почему Дума не тоpопится писать законы - да потому что она имеет глупость считать, что ее позвали _думать_,_пpоектиpовать_и_взвешивать_, а все, что тpебуется от нее констpуктоpами _"нового_поpядка"_ - это быстpенько на ходу подлаживать пpавила игpы под желания и конкpетные пpоблемы _больших_начальников_. Вот она, дуpа, и кобенится. И кому-то по пpежнему "умом Россию"... Дубы, дубы - пpичем тут дубы? Сеpьезный читатель уже навеpняка pазбомбил метафоpу и готов опpотестовать каждое слово. Я, пожалуй, подкину дpовишек и пеpейду к _метафизике_. Hда, многие на этом слове сделали PageDown илиCtrl+Left (до пеpевеpнули стpаницу дело вpяд ли дойдет), и pешили не тpатить вpемя на "мpакобесия". Тем же, кто ищет ответы на вопpосы жизни не только в толковом словаpе, я пpодолжу излагать свое их видение. В совpеменной истоpии мы видим конфликт "деpева" и "цветка". Деpево унивеpсальный во всех культуpах символ единства вpемени вpемен и пpостpанств - есть основа миpовоззpения тех, кто находит смысл в жизни в самом ее факте, пpеемственности и последовательности усилий пpедшественников и потомков. Цветок же - символ где pадости, где пpосветления - знак ожидания чуда и инстpумент наполнения текущей секунды существования счастьем. Пеpвое и втоpое - суть два метода постижения бесконечности миpа финитным сознанием человека: путь пеpвый - бесконечность вселенной, втоpой - бесконечность точки. Пеpвое - эволюционно, незаметно изменяется и сдеpживает натуpу путами согласования воль, желаний и побуждений, втоpое - pеволюционно, поpождает всплеск эмоций и высвобождает желание жить. Пpиpода их умело объединяет, сливая в единый ландшафт на pадость и пользу всем тваpям, а человек - выбиpает то, что ему более по душе. Вpоде бы - ничего стpашного, но... Дело в том, что деpевья - и цветут, и коpмят, и дают матеpиал для стpоительства, а цветы - только цветут.

Семен Лившин

Литературные пародии

ДВЕСТИ ЛЕТ, КАК ЖИЗНИ НЕТ

Подражание Александру Солженицыну

На исчерпе двух столетий взаимоемкой жизни с евреями русскому народу, заступчивому всесторонне, пора бы уже простить братьям нашим меньшим их прегрешения. Дать укорот зрелой озверелости - ибо сказано даже столь авторитетным среди единоверцев талмудистом Мойше-Лейбом Пуришкевичем: "Евреи-таки не виноваты в том, что они евреи!".

Н.М.Любимов

Сергеев-Ценский - художник слова

Сергеев-Ценский-прозаик ошеломляет прежде всего разнообразием тем и сюжетов, жанров и типов, разнообразием приемов, богатством изобразительных средств.

Его наследие составляют этюды и стихотворения в прозе, повести бытовые и психологические, романы психологические и исторические, новеллы психологические и бытовые, поэмы и эпопеи. В иных новеллах автор ограничивается указанием места действия, набрасывает портреты героев, сообщает, кто они по профессии, а затем передает слово им, сам же как бы стушевывается. Таковы его "сказовые" новеллы - "Сливы, вишни, черешни", "Кость в голове", "Воспоминания".

И.Лосиевский

О переводчике

(Виктор Григорьевич Финк)

Виктор Григорьевич ФИНК (1888 - 1973) - русский советский писатель и переводчик. Родился в Одессе, в семье адвоката. Окончил юридический факультет Парижского университета (1913). В качестве волонтера Иностранного легиона участвовал в первой мировой войне, воевал на Западном фронте. Написанный впоследствии роман В.Г.Финка "Иностранный легион" увидел свет в 1935 году - перед самым началом второй мировой войны. Роман был сразу же отмечен и критикой, и читателями. По словам академика Е.В.Тарле, в нем художественно воплотилась "сила правды о войне". Ученый писал: "Это сильнее и страшнее, чем Ремарк и Барбюс". Историки литературы относят "Иностранный легион" к числу лучших антивоенных романов XX века. Эта книга неоднократно переиздавалась у нас и за рубежом.

Ю. Милорава

Шкловский - тогда

Мы были не так давно его современниками, что же столь существенно и теперь дает право перенести воспоминания на бумагу? Ушел Шкловский, как и все поколение "декадентов", - мне, девятнадцатилетнему литератору, писавшему в то время стихи, опирающиеся на стилистику русского кубофутуризма, он уделил несколько часов разговора. Можно найти в словах Шкловского и его самого, и драматические черты тех эпох, среди которых пролег его долгий путь.

Лес, в котором летом так весело собирать грибы, кажется знакомым, как свои пять пальцев, а родной город с его улочками и скверами – небольшим и уютным. До тех пор, пока кто-нибудь не затеряется в нем: близкий человек, лучший друг, сосед, чья-то бабушка или незнакомый ребенок. Эта книга о том, как люди ищут и находят, как учатся конструктивно сопереживать и действуют даже в самых тревожных ситуациях. Это одновременно заметки журналиста и дневник волонтера поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт», который делает все, чтобы потерявшийся человек не пропал. Каково это – быть внутри поисков, являться движущей силой, стремящейся скорее сократить расстояние между поисковиками и человеком, блуждающим в темноте? Тревога, дурные предчувствия, страх, добрая воля и ответственность. Все это поглощается одним желанием – найти человека живым. Как быть, когда родственники не хотят помогать в поисках? Имеет ли право поисковик что-то обещать семье потерявшегося? Зачем создан отряд? Какие мотивы руководят этими людьми? Ответов много, они очень разные, порой неожиданные.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ПРЕДИСЛОВИЕ

I. УЧЕНИЯ ЙОГИ

Исходный пункт – Равносильность страдания и существования – "Я" – Субстанция – Отношения между Духом и первоматерией – Как возможно освобождение? – Структура психического опыта – Бессознательное

II. ТЕХНИКИ САМООВЛАДЕНИЯ

Концентрация на "одной точке" – Йогические позы (асаны) и дыхательные упражнения (пранаяма) – Экскурс: пранаяма в неиндийском аскетизме – Йогическая концентрация и медитация – Значение Ишвары – Сосредоточение и гипноз – Самадхи "с опорой" – Сиддхи, или "сверхобычные способности" – Самадхи "без опоры" и окончательное освобождение – Реинтеграция и свобода

Постъядерный роман с элементами альтернативной истории или наоборот. Что за организации стоят за неудавшимися покушениями на Сталина? Кто эти люди и что будет, если кому-нибудь их них все же удасться совершить задуманное? А может и не было ничего? В наше ремя ответы на эти вопросы пытается получить модный журналист, а всю горькую правду узнает молодой командир РККА. Но прежде ему предстоит пройти все круги ада. причем тяжелый 37-ой покажется ему раем по сравнению с 57-м, куда забросит его неведомая сила. И ладно бы один раз…

Слухом земля полнится. Федор Боровиков приезжает на черноморский курорт с меркантильной целью – выловить золотую рыбку. Их, богатых и скучающих дам здесь на побережье, сетью греби. Однако вместо красивой ночной жизни по барам и ресторанам сам запутывается в сетях квартирной хозяйки и попадает к ней в сексуальное рабство. Вьюнош на ночь. И вдруг Федору, не успевшему растерять последние остатки лица, показалось, что он нашел то, что искал. Красивая молодая дама, которую он встретил утром в кафе, обращает на него внимание. Он сам не замечает, как увлекается ею все больше и больше. Между тем не все так просто в этой жизни, за все приходится платить. И Федор платит своею гордостью и даже рискует свободой. Дама опытнее старше его, она посеяла в душе Федора семена сомнений из которых со временем должен пробиться росток, тянущийся к настоящей полновесной жизни.

Это случилось в предрассветный час, когда все мирные граждане спят сладким сном. Неразлучные друзья Макс и Данила пробрались в соседский сад, чтобы полакомиться малиной и набрать для бабушки чудесных молодильных яблочек. Но сосед внезапно объявился, и не один, а со злобным псом, от которого ничего хорошего ждать не приходится… Прячась от собаки в ее же собственной конуре, приятели волей-неволей подслушали о готовящейся крупной махинации. Ай да сосед, ай да Хват-Барыга! Тут же в головах Макса и Данилы созрел контрплан… Чтобы его осуществить, нужно постараться увернуться от смертоносных собачьих клыков и использовать часть мебельного гарнитура бабушки Макса…