Газета Завтра 396 (27 2001)

Газета Завтра 396 (27 2001)

Когда панамский президент Норьега решил установить суверенитет над каналом, американцы высадили в Панаме корпус морской пехоты, разбомбили столицу, выдернули Норьегу из дворца и вертолетом отправили в свою тюрьму, где тот гниет по сей день. В Югославии американцы месяц бомбили страну, разрушили мосты, заводы, госпитали, школы, электростанции, превратив цивилизованный европейский народ в обезумевшее племя. Навязали этому "забомбленному" племени выборы под прицелами самолетов-невидимок, под дулами армии вторжения. Привели к власти подонков, коллаборационистов, платных агентов и шизофреников — родных братьев российских демократов, для которых Сербия — перевалочный пункт в Тель-Авив. Те заковали Милошевича в кандалы, сунули в военно-транспортный самолет, и вопреки сербским судьям, политикам и священникам отдали в лапы офицеров НАТО, которые построили в Гааге спецтюрьму для непокорных европейцев. Теперь его немного посудят, немного поколют психотропными препаратами, немного повозят в клетке по европейским столицам и Диснейленду, а потом отвезут в Калифорнию и сделают из него на электрическом стуле гриль.

Рекомендуем почитать

Опричники Ивана Грозного, привязав к седлам метлы, носились по Руси, выметая и выжигая крамолу. Карикатурные "Идущие вместе" вышли с метлами на московские улицы, поскребли кое-где асфальт, заявили, что начинают выметать грязь из общества. И понеслась дешевка, имитация, тошнотворные комиксы: то "путинский план ликвидации сирот и беспризорных", то "путинский план оздоровления жизни и занятия горнолыжным спортом", то "путинское патриотическое воспитание с ботиком Петра на каждом пруду". Легковесно, мнимо, на один день, на потеху и затею чиновникам, под управлением вечно-зеленого, как можжевеловый куст, Починка, под руководством набрякшей от ревностного служения Матвиенко.

Александр Проханов

4 ноября 2003 0

45(520)

Date: 05-11-2003

Author: Александр Проханов

НАРОД БЕЗМОЛВСТВУЕТ

"Как буря, смерть уносит жениха!" — это о Волошине. "Во глубине сибирских руд" — это о Ходорковском. "Все мое!" — сказал булат", — это о Путине. Пушкин — великий политолог, у кого прилежно учатся Белковский и Павловский, сражаясь друг с другом аналитическими докладами, рассекая общественное мнение секирами своих интеллектов, оба "в чешуе, как жар, горя".

История — не мутное облако тумана, которое по прихоти ветра мечется в разные стороны. История — это колесо, которое катится. Человечество торит колею для колеса истории, направляя его через все кровавые рытвины и ухабы в сторону божественного озарения. Гагарин управлял колесом истории. Как Илья Пророк, взятый живым на небо, мчался на своей колеснице, мерцая среди звёзд деревянными спицами, так и Юрий Гагарин взлетел на своём корабле, прокатился один раз вокруг Земли и улетел в бесконечность, где и пребывает поныне.

Сохраняем целостность России, и обещаем японцам Курилы. Сдерживаем наплыв китайцев на Дальнем Востоке, и даем "подъемные" на выезд из Приморья последних русских. Твердим о неделимости Родины, но стоимость проезда отрезает Сибирь от Центра. Говорим о росте промышленности, но Чубайс обесточивает заводы. Ратуем за стабильность в обществе, но цены на бензин и на хлеб превращают человека в зверя. Поем о родной земле, но продаем ее иностранцам.

Ищем деньги на строительство ракет и подводных лодок, но миллиарды утекают на Запад.

Министр Куликов пригрозил, что поднимет эскадрилью и станет бомбить гадюшники на территории отпавшей Чечни, где размножаются убийцы. Выползают в Дагестан, в Ставрополье. Жгут русские танки. Стреляют в солдат и милицию. Воруют трактора и скот. Угоняют в рабство людей. Держат в страхе и панике безоружный народ. Бомбить эту кровавую мразь - иностранца Хоттаба, спалившего русскую бронеколонну, помахивающего вырванным из груди солдата легким. Параноика с железными зубами Радуева, грозящего России ядерным взрывом. Генерал Куликов, доведенный до отчаяния кровавой свистопляской на границе с Чечней, лишь сказал, что нужно бомбить.

18 марта 2002 3 0

12(435)

Date: 19-03-2002

ОБРАЗ “ПРОЩАНИЯ” В “ДЕРЕВЕНСКОЙ ПРОЗЕ”(Поздравляем Валентина Григорьевича РАСПУТИНА с 65-летием со дня рождения!)

Значительность художественного произведения как раз и измеряется тем, что его воспринимают люди совсем других эпох и цивилизаций, чем те, где оно создавалось. Например, как мы — Гомера. Но восприятие современника и члена того же общества имеет все же какую-то яркость, которую позже уже не восстановить. И сейчас живет поколение (или два), на глазах которого родилось удивительное течение, окрещенное "деревенской прозой".

Вокруг России сжимается обруч ненависти. Её окружают ракетами и военными базами. От неё откалывают народы и территории. Из неё малюют несусветное чудище, которое недостойно жить. На нее направляют потоки колдовской энергии — растлевают русскую волю, отнимают победную память, погружают в пучину тоски и неверия. Россия обороняется. Пользуется искусством дипломатии, выскальзывая из ловушек. Обновляет обветшалое вооружение. Собирает деньги, знания и умы, чтобы совершить спасительный рывок, — запустить Развитие, взмыть свечой на глазах изумленных врагов. В этой предельной схватке, когда вновь решается судьба государства, дороги каждая живая душа, каждая молитва, каждый поступок, направленные на благоденствие Родины. В этот вещий момент истории взоры России обращаются ко всем соотечественникам, кто ощущает себя таковыми на огромных пространствах земли, куда на протяжении века выплескивались волны взорванного Русского Мира, — окровавленные белые армии, пленные и мученики Второй мировой, пилигримы "третьей волны", миллионы людей, отрубленных топором расчленителей "красной державы". Потомки великих дворянских родов. Общины Крыма, Казахстана и Нарвы. Физики в лабораториях Калифорнии. Бизнесмены в Германии и Англии. Русские евреи Израиля, жадно читающие русские книги и слушающие русское радио. Женщины, уехавшие из Москвы за своими мужьями в Сирию, Алжир, Палестину. Все они тяготеют к России, тянут к ней руки, и Россия нуждается в их братском пожатии.

Александр Проханов

19 августа 2002 0

34(457)

Date: 20-08-2002

Author: Александр Проханов

ИРАК, БРАТ МОЙ!

Опять страшная звездно-полосатая кобра встает из-за океана на свой жуткий хвост, нависает над миром, устремляя змеиные беспощадные зрачки на Ирак. Американские сателлиты неустанно фотографируют иракские города, гарнизоны, выбирая цели для ковровых бомбежек. Секретные агенты выслеживают перемещения президентских кортежей. Спецназ в учебных центрах, на макетах президентских дворцов репетирует штурм Багдада. Дипломаты Госдепа курсируют по странам Востока, подыскивая плацдармы для бомбардировщиков и частей вторжения. Журналисты проходят инструктаж в ЦРУ, получая указания, как освещать "победу в пустыне",— больше улыбающихся "победителей" на фоне горящих танков "Т-72", меньше растерзанных детских тел на фоне пылающих школ и мечетей. Эксперты топливных корпораций делят иракские недра, считают баснословную прибыль от захваченных нефтяных полей. Америка, сбесившаяся от югославской и афганской крови, пьяная от своей безнаказанности, бредящая мировым господством, продолжает выстраивать историю мира, подправляя ее ударами сверхточных бомб, сердечниками с обедненным ураном, мерзкими провокациями, подобными "инциденту в Тонкинском заливе" или уничтожению своих собственных небоскребов в Манхеттэне. Что они придумают перед началом иракской войны? Оторвут узколобую, дегенеративную голову Буша, все больше напоминающего землеройку? Направят на Вашингтон космический челнок, пилотируемый иракскими летчиками?

Другие книги автора Газета «Завтра»

Дмитрий Дудко

6 мая 2002 0

19(442)

Date: 06-05-2002

Author: Дмитрий Дудко

УКРЕПИСЬ, РОССИЯ!

Христос воскресе, дорогие читатели и граждане нашей страны! Что это значит: Христос воскрес? А именно значит то, что Христос вокрес, и побеждена смерть, а все страдания должны отойти, и в нашей душе должна наступить светлая и радостная Пасха.

Однако смерть по-прежнему торжествует, по-прежнему страдают люди. Неужели мы обманываем себя? Даже более — чем дальше, тем больше ухудшается наша жизнь, и откуда, казалось, придет облегчение, оттуда идет большая трудность.

Пермь — город чудесный, таинственный и великий. В нём незримо живут и дышат духи древних угро-финских шаманов, обитатели лесных чащоб, речных омутов, прародители "звериного стиля", в котором лесные волки, небесные птицы, речные рыбы сплетаются в бесконечные магические вереницы, украшают бронзовые ожерелья, домотканые холсты, деревянные языческие идолы.

Пермь православная, со своими святыми и праведниками, дивными монастырями и храмами, — коридор, по которому русская цивилизация — казачьи ватаги, купцы, землепроходцы, промышленники — шла через Урал на Восток вплоть до Тихого океана, на берегах которого поднялся русский православный крест.

На днях мир был поражен действом, которое демонстрировалось по всем телеканалам планеты. Из Космоса был показан искусственный остров в Персидском заливе, напоминавший когтистую шестипалую лапу. Рукотворный, созданный из бетона и стали, он сверкал иллюминацией, поражал обилием дворцов и отелей, игорных домов и торговых центров. Лучшие архитекторы строили роскошные здания. Лучшие ювелиры выставляли в витринах бриллианты и жемчуга. Лучшие повара готовили деликатесы восточной и западной кухни. Голливудские звезды и мировые куртизанки. "Рай наслаждений" и "зверинец любви". Знаменитые кутюрье демонстрировали моду двадцать первого века. Известнейшие композиторы играли музыку "будущего человечества". Сюда устремились яхты самых богатых людей земли. Летели со всех континентов частные "Боинги". Мировая знать, "лучшие из лучших", "золотой миллиард" - собирались на свою "вечеринку". Здесь были те, кто захватил нефть Аравийского полуострова и России. Кому принадлежали алмазы Якутии и Южной Африки. Кто владел банками и корпорациями Старого и Нового Света. Их "вечеринка" была коронацией великого царя, прибытие которого ожидалось; была славословием могучего бога, даровавшего им богатство и власть, уложившего к их ногам обессиленное и покорное человечество. Их роскошные ночные пиры, фантастические оргии, гонки на автомобилях и яхтах были религиозной мистерией, которой они предвосхищали явленье своего кумира.

Кириенко, которому так и хочется сказать “Перестань кивать головой!”, впервые начал грозить шахтерам, поселившимся на железнодорожных путях. Грозит “навести порядок”. Требует от голодных мужиков соблюдать закон. Дает понять, что терпению властей конец и скоро ОМОН с дубинами пойдет впереди тепловозов лупить работяг, давить их щитами, связками тащить в изолятор, где ими займется Скуратов. “Они, шахтеры, остановили Россию!”

Россию остановил Ельцин, снял с нее все движки и колеса, поставил на деревянные горбыли, и страна напоминает автомобиль, который “разули” ворюги. Закон, причем основной - Конституцию, - нарушает режим, не выдавая народу зарплату, обрекая его на голодную смерть. Народ понуждают не только перекрыть Транссиб, но и вывести из гарнизонов все танки, бронемашины и установки залпового огня и с их помощью добыть детишкам хлебушек.

Минувшие двадцать лет в жизни Русской церкви — годы стремительного развития, экстенсивного расширения. Ударно, по всей России, начали строиться и восстанавливаться из руин храмы, заселяться пустовавшие обители, заполняться народом тихие приходы. Процесс шёл очень быстро, очень бурно, очень живо и беспорядочно. Было много всего сделано непродуманного, временного, скоропалительного. Великое множество людей, самых разных, совершенно новых, порой и случайных, пришло в церковь. И это гигантское церковное хозяйство, этот многомерный мир монастырей и приходов, очевидно, нуждается в структурировании, в более чёткой организации.

Седьмого ноября, в День Октябрьской революции, в годовщину мистического парада, Лужков устроил в Москве нечто чудовищное и дурацкое, кощунственное и бездарное. По своему обыкновению, по-лужковски, как ему подсказывали его вкус, его совесть, его историческое чутье, он воспроизвел мистерию сорок первого года. Тут было всё. И массовик-затейник со стыдливыми намеками на сталинскую речь. И кумачовые полотнища с обрывками революционных текстов. И обилие красных знамён, которые должны были умилить продрогших ветеранов. И ряженые офицеры московских академий, которые будто бы прямо с площади шли в бой под Волоколамск, а на деле шагали под секиру сердюковских реформ. Бутафорские кавалеристы придворного полка имитировали конницу Доватора. Плащ-палатки советских пехотинцев ненадолго сменили гомосексуальную форму Юдашкина. "Т-34" катили по площади в минуты, когда уничтожался великий танковый завод на Урале. И, конечно же, ни слова о Вожде. Камера не показывала мавзолей. Не показывала надпись "Ленин". Зато, нет-нет, да и мелькнут сытые физиономии устроителей, их пустые рыбьи глаза. А потом пошли какие-то пингвины и попугаи в пёстром — то ли сибирские дивизии, то ли панфиловские полки, как их представляло себе воображение низменных халтурщиков.

В Америке сегодня не просто — кризис. Америка закрывается. Америка стоит на пороге грандиозного обвала. Когда сообщить об этом "городу и миру" выходят сразу президент, министр финансов и глава Федеральной резервной системы США, только слепоглухонемой не поймёт, насколько серьёзны и запущенны дела в этом "глобальном лидере современной цивилизации". И только не имеющий ни ума, ни совести сделает вид, что не знает "секрета полишинеля": откуда возьмутся те 700-800 миллиардов, обещанных Бушем, Полсоном и Бернанке для скупки идущих к уровню мусора "ценных бумаг”? Или те полтора триллиона, о которых проговорилась телекомпания CNN? Или вообще любые, даже самые астрономические суммы долларов, которые будут вбрасываться в американскую и мировую экономику, чтобы "команда Буша" могла "ночь простоять да день продержаться"?

Ты кто, Черномырдин?

Советский воротила, покрытый ровным жирком успеха, с упитанным утробным хохотком, пугливый и беспощадный, верноподданный и тайно тщеславный. Когда говорит, то, кажется, во рту его дерутся насмерть две лягушки, а в голове два полушария пытаются поменяться местами. Всем, что достиг этот оренбургский мужичок, он обязан компартии, советской власти, СССР. Не они, так бы и оставался деревенским шорником или скорняком. При них же стал технократом, директором, работником ЦК, министром. И вот теперь, вынесенный на горбах советских землепроходцев, бурильщиков, строителей дорог и мостов, неутомимых геологов и газовиков, создававших в тундрах Сибири невиданную индустрию нефти и газа, гигантскую копилку энергии, с помощью которой Советский Союз был готов рвануться вперед, в XXI век, - теперь Черномырдин бессовестно поносит советский строй, советское прошлое, страшась, что, не дай Бог, вернется оно, так ему придется расстаться со своими миллиардами, питающими сегодня род Черномырдиных, а прежде питавших русский народ. Возмечтав, бедняга, стать президентом, “единым кандидатом демократических сил”, желая угодить “демократам”, мажет грязью великое советское прошлое, которое приватизировано в пользу горстки аморальных хапуг. “Газпром” Черномырдина построен на костях русской цивилизации XXI века, которой не дали осуществиться, заколов в Беловежье ее богатырский эмбрион. Премьер Черномырдин - это расстрел Дома Советов, за который ему воздастся. Это начало безумной чеченской войны и безумные остановки побеждающей русской армии, которые не простит ему ни один офицер. Это попустительство террористу Басаеву, превратившее Чечню в рынок русских рабов, разбросавшее метастазы сепаратизма по всей России. Премьер Черномырдин - это крах экономики, необратимая смерть индустрии, мор населения, непрерывный стон по всем городам и весям, убитые медвежата и дистрофичные дети, смерть русского Космоса и малахитовый камин в его кабинете. Это гайдары и федоровы, уринсоны и шохины, завернутые в “оренбургский пуховый платок“ Людмилы Зыкиной, построившей “Газпром русской песни”.

Популярные книги в жанре Публицистика

Эммануил Менделевич

Исторические и социальные взгляды Ивана Ефремова

Творчество Ивана Ефремова пользуется большой популярностью у советских читателей - настолько большой, что его взгляды оказали влияние на множество людей, так что эти взгляды стали социальным явлением. Бурная, почти единодушная поддержка критики тоже сыграла свою роль. Миллионные тиражи изданий обеспечили лёгкий доступ к идеям Ефремова, способствовали их популяризации. Каковы же эти взгляды? Каково их отношение к действительности? Какова их социальная роль? Вот вопросы, на которые я хочу ответить.

Б. В. Михайловский

Максим Горький

Горький Максим (псевдоним; настоящее имя и фамилия Алексей Максимович Пешков) [16(28).3.1868, Нижний Новгород, ныне г. Горький, - 18.6.1936, Горки, под Москвой], русский советский писатель, основоположник литературы социалистического реализма, родоначальник советской литературы. Отец Г. столяр-краснодеревец М. С. Пешков, мать - В. В. Каширина, дочь владельца красильни. Рано потеряв отца, Г. подростком начал тяжёлую жизнь "в людях". Работал грузчиком, пекарем. Занимался самообразованием. Участвовал в нелегальных народнических кружках, вёл пропаганду среди рабочих и крестьян. После ареста в 1889 находился под надзором полиции. В 1888-89 и 1891-92 странствовал по России.

Владимир Набоков

[Памяти А. О. Фондаминской]

В октябре 1932 года я приехал на месяц в Париж. Илью Исидоровича я уже несколько лет как знал; с Амалией же Осиповной встречался впервые. Есть редкие люди, которые входят в нашу жизнь так просто и свободно, с такой улыбкой1, точно место для них уготовлено уже очень давно, - и отныне невозможно представить себе, что вчера мы были незнакомы: все прошлое как бы поднимается сразу до уровня мгновенья встречи и затем, вновь отливая, уносит с собой, к себе, тень живого образа, мешает его с тенями действительно бывшей и минувшей жизни, так что получается, что ради одного этого человека (по самому своему существу, априори, родного нам) создается некое подставное время, объясняющее задним числом чувство естественнейшей близости, прочной нежности, испытанной теплоты, которое при таких встречах охватывает нас. Вот какова была атмосфера моего знакомства с Амалией Осиповной. Накануне, помнится, я впервые побывал на Rue Chernoviz2, Амалию Осиповну не застал и, беседуя с И. И., любовался ее сиамским котом. Темно-бежевый, с более бледными оттенками у сгибов, с шоколадными лапами и таким же хвостом (сравнительно коротким и толстоватым, что, в соединении с мастью бобриковой шерсти, придавало его крупу нечто кенгуровое), он неизвестно на что глядел прозрачными глазами, до краев налитыми сафирной водой, - и эта диковинная лазурь, да немота, да таинственная осмотрительность движений, делали из него и впрямь священного, храмового зверя. О нем-то мы, вероятно, прежде всего и заговорили с Амалией Осиповой. Лицо ее сияло приветом, умная улыбка скользила по губам, глаза были внимательны и молоды, грациозный голос ласков и тих. Что-то было бесконечно трогательное в ее темном платье, в ее маленьком росте, в легчайшей поступи. Как все приезжие в незнакомом городе, я жадно пользовался чужими телефонами, - попросил и теперь позволение позвонить, а когда опять сел чайному столу, Амалия Осиповна, молча и без лукавства, протянула мне письмо, которое я никак не полагал могло быть у нее, - мое письмо к Степуну, однажды попросившего меня просмотреть английский перевод его "Переслегина", перевод, показавшийся мне неточным, - а так как одной из двух переводчиц являлась Амалия Осиповна, то Федор Августович3 и передал ей письмо с моим нелестным отзывом, сказав ей, по-видимому, что мне неизвестно, кто делал перевод. Этот поворот разговора сразу вывел его на простор веселой откровенности, причем выяснилось, что Амалия Осиповна тонкая ценительница того, что можно назвать искусством гафф. Мы обсудили с ней те, которые я в русском Париже уже успел совершить - по рассеянности, по отсутствию житейского чутья, - и просто так - здорово живешь. Между тем к коту опустилось, подобно полной луне, блюдечко с молоком, которое он стал лакать, соблюдая дактилический ритм. И он, и вся обстановка квартиры - все предметы - от письменного прибора Амалии Осиповны до большого мата у дверей, под которым русские парижане доверчиво прячут ключ, - все носило неуловимую, но несомненную печать доброты и душевности, которой отличаются вещи в доме у людей лучистых, щедрых на свои лучи. С прозрачнейшей - до дна - душевной добротой сочеталась у Амалии Осиповны нежность к миру, - любовь к "своенравным прозваньям" (как выразился Баратынский), стремление особенным, собственным образом все заново именовать в мире, - словно она верила - и может быть не зря - что улучшением имени можно улучшить его носителя.

Владимир Николаевич Орлов

"Сильная вещь - поэзия"

1

Марина Цветаева - писатель большой и разносторонний. Постепенно мы, узнаем Цветаеву-поэта. Нам придется еще познакомиться с Цветаевой-прозаиком, художником не менее замечательным.

Впрочем, творческая личность Цветаевой нерасчленима, как всегда у большого художника. Поэтому, в частности, столь естественно, органично соединение под одной обложкой стихов и прозы Цветаевой, в которых она говорит о Пушкине. Все вместе это составляет некое идейно-художественное единство, целостный сплав глубоких мыслей и тонких наблюдений.

Леонид Переверзев

Дюк Эллингтон: Hot & Sweet

(надежда на разрешение оппозиций)

Вербальная импровизация Леонида Перверзева на эллингтоновские темы в Союзе

Российских Литераторов, конец апреля 1999 г.

Дорогие друзья, приглашенный на ваше заседание, я не готовил заранее никакого специального доклада. В лучшем случае собирался кратко напомнить присутствующим здесь членам Союза российских литераторов о том, что величайший музыкант джаза, чье имя и память мы в эти дни чествуем, был также и замечательным, хотя и крайне недооцененным мастером пера, причем в сразу в нескольких жанрах. Но сейчас мое намерение переменилось, и мне надо объяснить причину. Прослушав за минувшие две недели выступления коллег - участников двух конференций, устроенных в Москве и Санкт-Петербурге по случаю столетия со дня рождения Дюка Эллингтона, а зодно написав и (частично) произнеся два моих собственных о нем доклада, я с немалой радостью обнаружил: оказывается, и в Эллингтоне и вообще в джазе я разбирался куда хуже, чем сам об этом прежде думал. Почему с радостью? Ну, во-первых потому, что открыл в Дюке для себя дополнительные источники эстетического, как принято говорить, познания и наслаждения. Во-вторых, приятно все-таки убедиться, что процесс обызвествления мозговых извилин, миэлинизации нейронов, де-сенсибилизации синапсов и прочего иссушающего и черствящего душу, еще не полностью завершен и даже, быть может, оставляет и на отпущенное мне будущее какую-то тень надежды. То есть до сих пор (до двух этих конференций и до написания и прочтения своих докладов), я слышал музыку Эллингтона и понимал его творчество с очень большими упущениями, с зияющими пробелами, не улавливая и не воспринимая многого из того, что теперь предстает передо мною гораздо ярче и полнее, а то и буквально впервые. И вот после недавно прошедших эллингтоновских событий я, как мне кажется, стал заметно больше слышать в его произведениях и лучше понимать его персональное величие, как джазового гения. А заодно и безмерное значение того, что он дал не только джазу, но и мировой музыке и вообще культуре в целом. Заслуга, конечно, принадлежит целиком Эллингтону, побуждающему возвращаться к тому, что им было создано, и что, конечно, в очень большой степени останется навсегда живой музыкой. Так случилось для меня и сегодня благодаря вступительному слову Алексея Николаевича Баташева. Он говорил о разоблачении и преодолении с помощью музыки Эллингтона той идеологизированной и политизированной концепции джаза, которая была изобретена американскими коммунистами двадцатых годов со ссылкой на Ленина, а потом подхвачена и много десятилетий вбиваема нам в голову официальной советской критикой и публицистикой. Джаз - действительно очень сложный, многокомпонентный и, конечно же, внутренне противоречивый музыкальный и социо-культурный феномен интересовал их тогда исключительно в целях партийной пропаганды. Согласно ленинскому учению о "двух культурах", они абсолютно произвольно расчленили его на "пролетарский" hot и "буржуазный" sweet, объявив их непримиримыми противниками и классовыми врагами. То, как Алексей Николаевич в наши дни по-новому высветил эту дилемму и начал ее художественно-практически решать путем соответствующей организации концертно-просветительного репертуара, дает неожиданно богатую пищу уму. Лично меня оно заставило вот прямо здесь и сейчас задуматься еще об одной грани моих отношений с Эллингтоном, или, правильнее сказать, о еще одном направлении его (Дюка) влияния на мои мысли о джазе. Мне ужасно хочется немедленно поделиться ими с вами, но заранее прошу простить их полную а-системность, беспорядочность, абсолютную субъективность, неизбежное старческое недержание речи и множество автобиографических ссылок отступлений и ссылок, которые послужат для меня хоть каким-то структурирующим подспорьем и эволюционно-смысловыми вехами.

Н. С. Петровский

ПОСЛЕСЛОВИЕ

(В настоящем послесловии объединены предисловия Н. С. Петровского к книгам Э. Херинг "Служанка фараонов" и "Ваятель фараона", вышедшим в издательстве "Наука" в 1968 и 1971 гг.)

Элизабет Херинг - известный литератор. Среди ее книг можно найти литературные изложения скандинавских саг и старых немецких сказок, научно-популярную книгу, написанную в соавторстве с В. Херингом, об истории развития письма и дешифровке различных систем письменности, которая за короткий срок выдержала два издания, и несколько художественных произведений на сюжеты из древней и средневековой жизни. Следуя традиции немецкой историко-художественной литературы, традиции, развитие которой связано с именем Г. Эберса, выдающегося египтолога и романиста прошлого века, Э. Херинг написала также два романа из древнеегипетской жизни: "Служанка фараонов" и "Ваятель фараона".

Алексей Феофилактович Писемский

Избранные письма

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

А.Н.ОСТРОВСКОМУ

[7 апреля 1850 г., г.Кострома].

Достопочтенный наш автор "Банкрута"{566}!

Если Вы хоть немного помните вашего старого знакомца Писемского, которому доставили столько удовольствия чтением еще в рукописи вашей комедии, то можете себе представить, с каким истинным наслаждением прочитал я ваше произведение, вполне законченное. Впечатление, произведенное вашим "Банкрутом" на меня, столь сильно, что я тотчас же решил писать к Вам и высказать нелицеприятно все то, что чувствовал и думал при чтении вашей комедии: основная идея ее развита вполне - необразованность, а вследствие ее совершенное отсутствие всех нравственных правил и самый грубый эгоизм резко обнаруживается в каждом лице и все события пьесы условливаются тем же бесчестным эгоизмом, т.е. замыслом и исполнением ложного банкрутства. Ваш глубокой юмор, столь знакомый мне, проглядывает в каждом монологе. Драматическая сцена посаженного в яму банкрута в доме его детей, которые грубо отказываются платить за него, превосходна по идее и по выполнению. Искусный актер в этом месте может заставить плакать и смеяться. Самое окончание, где подьячий, обманутый тем же Подхалюзиным, инстинктивно сознавая свое бессилие перед официально утвердившимся тем же подлецом Подхалюзиным, старается хоть перед театральной публикой оконфузить его, продумано весьма удачно. Вот Вам то, что я чувствовал и мыслил при первом чтении вашей пьесы; но потом я стал вглядываться внимательнее в каждую сцену и в каждый характер: Липочка в 1-м своем монологе слишком верно и резко знакомит с самой собою; сцена ее с матерью ведена весьма искусно, бестолково, как и должны быть сцены подобных полудур; одно только: зачем Вы мать заставили бегать за танцующей дочкою? Мне кажется, это не совсем верно: старуха могла удивиться, жалеть на дочь, бранить ее, но не бегая. Вы, конечно, имели в виду театральную сцену и зрящий на нее партер. Бестолково-многоречивая и, вероятно, хлебнувшая достаточно пива Фоминишна очень верна. Про Устинью Наумовну и говорить нечего, - я очень хорошо помню этот глубоко сознанный Вами тип из ваших рассказов. Ее поговорки: "серебряный", "жемчужный", "брильянтовой" как нельзя лучше обрисовывают эту подлянку. Рисположенский - и этот тип я помню в лице безместных титюлерных советников, стоящих обыкновенно у Иверских ворот, и столь любезных сердцу купеческому адвокатов, великолепно описывающих в каждом прошении все доблестные качества своего клиента и неимоверное количество детей. В том месте, где Рисположенский отказывается пить вино, а просит заменить его водкою, он обрисовывает всю его многопутную, грязную жизнь, приучившую его наперекор чувству вкуса исключительно к одной только водке. Главное лицо пьесы Большов, а за ним Подхалюзин, оба они похожи друг на друга. Один подлец старый, а другой подлец молодой. Старость одурила Большова, затемнила его плутовские очи, и он дался в обман одному, думая обмануть и удачно обманывая прежде 100 людей. Сколько припомню, у вас был монолог Большова, в котором высказывал он свой план, но в печати его нет; а жаль: мне кажется, он еще яснее мог бы обозначить личность банкрута, высказав его задушевные мысли, и, кроме того, уяснил бы самые события пьесы. Но как бы то ни было, кладя на сердце руку, говорю я: Ваш "Банкрут" - купеческое "Горе от ума", или, точнее сказать: купеческие "Мертвые души".

А. Покровский

Представляю для ознакомления и осмысления уважаемыми подписчиками Овсов произведение редкого жанра манифестЪ Александра Покровского. Hу вы в курсе.

Hаша программа. Манифест Антикащенитов.

М А H И Ф Е С Т

А H Т И К А Щ Е H И З М А

(с дополнениями).

Все мы - участники сети ФИДО. Hемногие из нас помнят те романтические золотые времена, когда узлы сети можно было пересчитать по пальцам, а в сети царили дружба, взаимопомощь и взаимопонимание. Так было не всегда, но так было. С тех пор многое изменилось, сеть разрасталась, приходили новые люди. Романтический ореол постепенно исчезал, вместе с ним из ФИДО уходили Первые. Сейчас в сети остались лишь маленькие островки-эхи, где сохранился старый дух ФИДО, их так же мало, как и по-настоящему добрых, умных и честных людей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

l Согласно информации, поступившей из Вашингтона, здесь получил политическое утверждение разработанный спецслужбами США план смещения Путина под кодовым названием "Варшавское гетто". Он предусматривает коллективное восстание в "лагерях чеченских беженцев и переселенцев" на территории Ингушетии с объявлением их "свободными территориями". Затем намечается переброска в один из них А.Масхадова и образование "живого щита" из женщин и детей, после чего федеральные войска должны блокировать "мятежников", а в городах России пройти череда взрывов с провоцированием массовых беспорядков. Целью плана является принуждение Путина принять "новый Хасавюрт" с возвращением Масхадова к руководству "Ичкерией", что приведет к "разрыхлению путинского режима", включая идеологический крах Кремля, и отказу силовых, прежде всего армейских, структур от поддержки "президентской команды". В противном же случае Путину в Страсбургском суде будет предъявлен коллективный иск за "массовое убийство чеченских детей" с превращением российского президента в "нового Гитлера", чьи "руки по колено в крови", выводом РФ из Совета Европы, "Большой восьмерки" и т.д. В информации утверждается, что первоначально реализация плана "привязана" к встрече 20 июля в Генуе, но "отмашка" может быть дана и позже, в любой, более удобный момент…

Тогда, жарким летом рокового 91-го, небольшая группа партийцев, генералов, писателей обратилась с посланием к народу, ослепленному "перестройкой", очарованному сладкозвучием Горбачева, отравленному медовыми, веселящими ядами "свободолюбивых" певцов и лукавых пастырей. Послание было, как клич, как проповедь с амвона, как заклинание. В нем срывались овечьи шкуры с жестоких волков "перестройки", указывалась страшная бездна, куда летит страна, прочерчивались рваные трещины, по которым разлеталось, как взрыв, пущенное под откос государство. Немногими было услышано "Слово". Немногие верили, что могучий Союз с непобедимой армией, испытанной партией, ракетами, госбезопасностью, монолитным народом, умудренной интеллигенцией,— что такая держава, победившая в самой грозной и жестокой войне, может рассыпаться в пыль от газетных статеек, двух-трех телевизионных программ и нескольких митингов, где поп-расстрига осенял "демократов" католическим, папским крестом. Но "Слово" услышали те, кто готовил погибель Родины. Руцкой, в то время еще не построивший идиотскую арку в Курске, но уже трижды, как оборотень, поменявший обличье, посулил создателем "Слова" по двенадцати лет тюрьмы. Ельцин назвал послание "плачем Ярославны", а Шеварднадзе усмотрел в послании знак близкого кровавого мятежа. Народ копался на своих огородах, отправлял детей в пионерлагеря, министры и секретари обкомов уезжали на Черное море, плескались в лазурных волнах, вкушали вишни и персики. Но когда в конце августа вернулись в свои кабинеты, страны уже не было. "Гэкачеписты" сидели в "Матросской тишине", монумент Дзержинского валялся в бурьяне, а партийные кабинеты и кассы делили верткие, с горящими глазами, молодцы, от которых вскоре содрогнется народ.

l Протокольная сторона встречи в Генуе, как сообщают наши источники из числа персонала, обслуживавшего встречу "большой восьмерки", абсолютно не соответствует ее реальному содержанию. Более того, усилиями масс-медиа на первый план вышли акции "антиглобалистов", а сами переговоры "G-8" остались "тайной за семью" или даже восемью печатями. Главными в программе встречи, по той же информации, были пятичасовые дискуссии "семерки" 20 июля, посвященные мировому финансовому кризису. При этом Дж.Буш-младший обратился к руководителям ведущих стран Запада с весьма жесткой программой действий, в которой предусматривались ревальвация иены и евро с целью помощи американскому экспорту, согласованные шаги по снижению цен на сырье, особенно энергоносители, а также создание под эгидой МВФ специального экстренного фонда размером 0,5-1 трлн. $, куда страны ЕС и Япония должны поместить значительную часть принадлежащих им американских ценных бумаг и долларовых активов. Эти предложения не были приняты младшими партнерами США и квалифицированы ими как стремление "переложить тяжесть кризиса на европейские страны — вместо того, чтобы сбалансировать кредитно-финансовую политику Штатов". Параллельно американский президент подвергся жесткой критике по вопросам соблюдения Киотских соглашений (охрана окружающей среды). Не нашла понимания и попытка США получить в единоличное управление долги развивающихся стран (опять же — с использованием механизма МВФ). И если бы не поддержка российского президента, пошедшего навстречу своему американскому коллеге в вопросе о ПРО, итоги Генуи можно было бы считать провальными для Дж.Буша-младшего. Однако Путин протянул Вашингтону "руку помощи", фактически согласившись на "увязку" договора 1972 года с дальнейшим сокращением стратегических ядерных вооружений. Этим он косвенно подтвердил уже как официальную позицию Кремля сенсационное выступление маршала И.Сергеева, заявившего в телеинтервью, что "существует 30 вариантов пересмотра условий Договора по ПРО", однако "гораздо важнее" сокращать боеголовки и стратегические средства доставки. Такая позиция России фактически открывает "зеленый свет" планам "команды Буша" и связанных с ней предприятий американского ВПК по обеспечению стратегической безопасности территории США…

Подымают подводную лодку "Курск". Медленно, тяжко, с предельной бережливостью, как ювелиры. С риском и смертельной отвагой, как взрывники. Водолазы, словно космонавты в открытом Космосе, в своих скафандрах, режут, варят, сверлят. Перемещаются среди корявого остова, где, быть может, на боевых постах еще остаются изъеденные морем герои. Весь флот с замиранием сердца следит за подводной работой. Все вдовы и сироты не отрывают глаз от экранов, сохраняя неправдоподобную, безумную надежду на встречу. И как год назад, все те же бесстыдники и мерзавцы делают "навар" на трагедии. Одни превращают подъем в увлекательный спектакль, который можно смотреть на удобном диване, попивая виски. Другие тайно злорадствуют, мучают флот упреками, внушают народу мысль отказаться "от великодержавия". Третьи, из властных верхов, славные потоплением станции "Мир", подсюсюкивая, лицемерно закатывая выпуклые глазки, сваливают на экипаж вину за потопление лодки. Уводят внимание людей от грозной и страшной версии — уничтожения "Курска" американской лодкой-убийцей.