Гармонист

Василий Васильевич Казин

Гармонист

Было тихо. Было видно дворнику, Как улегся ветер под забор И позевывал... И вдруг с гармоникой Гармонист вошел во двор.

Вскинул на плечо ремень гармоники И, рассыпав сердце по ладам, Грянул - и на подоконниках Все цветы поплыли по лугам.

Закачались здания кирпичные, Далью, далью опьянясь, Ягодами земляничными Стала сладко бредить грязь.

Высыпал народ на подоконники И помчался каждый, бодр и бос, Под трезвонами гармоники По студеному раздолью рос.

Другие книги автора Василий Васильевич Казин

Кузница. Выходил в Москве в 1920–1922 г. Орган Всероссийской ассоциации пролетарских писателей, основанной незадолго до этого вышедшими из Пролеткульта поэтами. Группа существовала тогда в качестве подотдела при Литературном отделе Наркомпроса, который и издавал журнал.

Кузница. Выходил в Москве в 1920–1922 г. Орган Всероссийской ассоциации пролетарских писателей, основанной незадолго до этого вышедшими из Пролеткульта поэтами. Группа существовала тогда в качестве подотдела при Литературном отделе Наркомпроса, который и издавал журнал.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

«Подле шкафа, в передней, Паук

Себе мудрые сети устроил;

И живет он один, не сам друг;

Он как скряга себя успокоил…»

Виктор Федорович Хородчинский (1913–1937) — племянник Ю. Мартова (Ю.О.Цедербаума) — лидера меньшевиков.

Впервые арестован в 1929 году, приговорен к 5 годам Соловков, но, приняв во внимание возраст подсудимого (ему не было еще шестнадцати), срок сократили до трех. Однако в 1932 году его вновь ссылают на Соловки, снова на 5 лет.

К концу срока переведен в Челябинский политизолятор.

5 октября 1937 года расстрелян.

В книгу вошли стихи автора, опубликованные на сайте «Стихи. ру» написанные в период с 2012 по 2017 годы.

Произведения размещены в 7 сборниках по тематикам, соответствующим названию каждого сборника.

Второе издание дебютной книги автора, вышедшей в 2011 году. В сборник вошли стихотворения, написанные в разное время и опубликованные в толстых и сетевых литературных журналах.

Восточные мотивы. В книгу вошли рубаи, газели и прочие стихи. Тематика обширна: любовь и ненависть, жизнь и смерть, преданность и коварство, семья и государство.

Уже в названии – «Душепоющая Сибирь» – заложено главное чувство, которое создало эти стихотворения. Автор, талантливо рисуя перед нами сибирские пейзажи, не только воспевает красоту этого прекраснейшего уголка Земли, но прежде всего – признается в бесконечной любви к природе сибирского края и вообще ко всему живому.

Перед вами третья книга Татьяны Щербининой, в которую вошли новые стихи, написанные за последние пять лет.

Дорога, которой нет… Мы все идём по ней. Иногда очень хочется вернуть прошлое, своё детство и юность, ушедших от нас родителей, дедушек и бабушек, оказаться снова в большой и дружной стране, где мы росли. Воскресить уникальный, исчезающий мир русской деревни. Мы понимаем, что это невозможно. И всё же…

Дорога, которой нет… – это наши воспоминания, песни, стихи. Это наша память. Это Россия, огромное пространство, на большей части которого нет нормальных дорог, но там живут замечательные люди, которые надеются, верят, работают и любят такую неудобную для жизни, трудную и прекрасную страну.

На страницах этой книги стихов читатель вновь встретится с поэтом, узнает, каким был Пушкин в детстве, в Лицее, в ссылке, в свете, травля которого и привела поэта к трагической гибели.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей КАЗМЕНКО

БРЕМЯ ИЗБРАННЫХ

Анно позвонил поздно вечером. Я снял трубку. Рука моя дрожала. И голос, наверное, тоже дрожал. Чтобы не выдать своего волнения, я поднес трубку к уху и молча ждал, что же он мне скажет. Я знал, что это звонит именно он - никто больше не знал, где я нахожусь. И то, что он должен был мне сказать, было моим приговором.

- Потрясающий успех! - было первым, что я услышал. На линии были какие-то помехи, голос его едва пробивался сквозь шум и треск, и он, зная это, говорил громко и отчетливо, иногда переходя почти что на крик, едва ли не по слогам произнося каждое слово. - По-тря-са-ю-щий! Я же говорил тебе, что незачем уезжать, я же знал, что все будет хорошо!

Казменко Сергей

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

Тугрина я не люблю.

Его никто не любит. За что его любить? Уж не за то ли, что он постоянно зудит над ухом о необходимости строго соблюдать инструкции, об ответственности за свои поступки и прочей подобной ерунде? Или, может, за то, что он постоянно всем недоволен и постоянно показывает свое умственное превосходство над окружающими? Или, может, за то, что он без конца напоминает о совершенных когда-то ошибках? Его послушать, так все мы давным-давно были бы уже покойниками, не будь в нашем экипаже дорогого Тугрина. Другие как-то летают без его помощи - и ничего, и даже процент аварийности на нашей линии вот уже три года как почти не растет. Так что будь моя воля, я бы таких Тугринов на пушечный выстрел не подпускал к Галактическому флоту.

Казменко Сергей

ДЕНЬГИ ДЕЛАЮТ ДЕНЬГИ

Тинг вернулся поздно вечером.

Арни достаточно было бросить на друга один-единственный взгляд, чтобы понять: дело плохо.

Тинг весь сиял, буквально светился от переполнявших его радостных чувств, и это могло означать лишь одно - он снова влез в какую-то авантюру, и расхлебывать все снова, как бывало уже десятки раз, придется ему, Арни. Он слишком хорошо знал своего друга, знал, что тот неисправим, что никакие неприятности не заставят его в следующий раз держаться осторожнее, что, едва выбравшись из одной беды, он тут же норовит залезть в следующую. Но всякий раз он надеялся на лучшее - и потому спросил:

Казменко Сергей

ДО ЧЕТЫРНАДЦАТОГО КОЛЕНА

Я помню все.

Так, будто это случилось вчера. До мельчайших подробностей помню тот проклятый день, когда в моей душе умерло все, чем я жил прежде.

Я хотел бы забыть - но я не надеюсь на подобное счастье. И я вспоминаю - вспоминаю против своей воли. Даже сейчас, когда, казалось бы, должен думать совсем о другом, я вспоминаю тот навеки проклятый день.

...Такой подлости мы никак не ожидали.