Французский Иностранный Легион

Саймон Джеймсон

Французский Иностранный Легион

(руководство по вступлению)

La Legion Etranger

Содержание:

Введение

Исторические сведения

Вступление в Легион

Языковые проблемы

Aubagne и Отбор.

Castelnaudary - Основное Обучение

Ваши Инструкторы

Числа

Песни

Представление

Ферма Bel-Air

Презентационный парад 41

Кодекс чести 43

Типичный день 46

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Владимир Офицеров

Катунский хребет/Горный Алтай/-95

О горном путешествии 2-У категории сложности по Горному Алтаю

(Катунский хребет).

УЧАСТНИКИ ПОХОДА: Офицеров Владимир Кузнецов Алексей Малков Андрей Викулин Игорь Свткин Александр Мытарева Наталь Шведова Наталь Трехонина Светлана

Подъезд. От Димитровграда в беспересадочном вагоне Ульновск Новосибирск доеха- ли до Омска. Здесь пересели в (опоздавший на 10 часов) поезд Москва - Барнаул по заранее купленным билетам. По прибытию в Барнаул (с тем же опозданием на 10 часов) купили билеты на отходщий поезд Томск Бийск. В Бийск прибыли около 9 часов утра. До Горно-Алтайска доехали на такси. Здесь договорились с водителем рейсового автобуса Горно-Алтайск Усть-Кан о подброске в Тюнгур. Выехали из Горно-Алтайска в 13-00.

Дима Шварц

Добавления по р.Ууксе,расписание автобусов-99

Предлагаю Вашему вниманию два текста. Первый - по походу на Ууксу. Это скорее не самостоятельный текст, а дополнение/ критика имеющихся. Второй расписание автобусов из Лодейного поля.

С уважением, Дима Шварц

Добавления по реке Ууксе

На Ууксе я был в конце мая 1999 года. Имеющиеся отчеты, в целом, соответствуют действительности, но за последний год некоторые участки изменились, да и ошибки есть. Итак.

Яков ТУДОРОВСКИЙ

ЗАПАД ОБ ИММИГРАЦИИ

ПРИЕМ, НО ТОЛЬКО ИЗБРАННЫХ

А В С Т Р А Л И Я:

ПРЕДПОЧТЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТАМ

Ежегодно в Австралию прибывают 120-140 тыс.иммигрантов, в большинстве с намерением устроится на работу, хотя в стране более 500 тыс.безработных. За последние 40 лет в страну въехало свыше 4,5 млн.иммигрантов из более 120 государств мира, в основном из Англии, Ирландии, Италии, Греции, Югославии, Новой Зеландии и стран Азии, которые составляют треть всей ежегодной квоты.

Над ровной поверхностью земли, одной из частей территории бывшего Советского Союза, повисло серебристое облачко. Оно образовалось только что и старательно наращивало мощь. Почуя восходящий поток, под облако влетел орел и запарил, постепенно взмывая в небесную высь. Так продолжалось около двадцати минут, пока поток не иссяк. Птица перестала кружить и полетела прочь.

Из-под облаков земля кажется далекой, неподвижной и тихой. Своим спокойным однообразием и голубизной она похожа на океан. Очарование высоты, кажется, не с чем сравнить, разве с чувством внезапного юношеского восторга во время мужания или с мигом творческого озарения. Или с чем-то еще, никак не могу понять до конца, не зрю корня. Стараюсь, а чувства приходят в смятение, и скоро забываю, зачем мне понадобилось это выяснять.

1988, закат коммунизма, глухая Сахалинская тайга. Пять любителей острых велоощущений из Уфы, обнимающие свои замызганные густой дальневосточной грязью двухколесные машины, производства Харьковского велозавода с доделкой в гараже, ужинают красной икрой и тихо мечтают о светлом. Слава, раскиснув от нехарактерного для простого врача блюда и разомлев от тепла костра, пробредил: «А что, мужики, неплохо бы нам было прокатиться в теплые страны, поесть апельсинов с ветки и искупнуться в Средиземном море. Мотнем мы в другой раз с паломничеством в святой град Иерусалим…» Дружный хохот давно небритых российских велотуристов быстро вернул нашего «Моисея» из земли обетованной на нашу грешную. Истинно нет пророка в своем отечестве, но в начале как известно было слово.

«… Ночами выли гиены. У Бородина по спине бегали мурашки: он полагал, что гиены – это что-то из геенны, из адской преисподней. Гиппопотамы тяжело возились в воде и оттискивали следы на прибрежных полянах. Фомин, разглядывая глубокие вмятины, скреб подбородок: «Вколачивают, что сваю…» Цапли цепенели среди водяных лилий; Егор Петрович не мог решить, кто изящнее – птицы или цветы… А Лев Семенович Ценковский страдал от того, что скопища саранчи обгладывали листву великолепных деревьев… И все четверо хохотали до слез, когда жители какой-то деревни показали, как они ловят обезьян.

Способ был уморительно прост. В лесной чаще выставлялся жбан с хмельным напитком. Обезьяны сбегались толпой, пихаясь и скаля зубы, припадали к жбану. И пили. Ух и пили, пропойцы! Потом дурачились и куражились, потом засыпали и в эти минуты весьма походили на тех, кто произошел от обезьян. Охотники преспокойно запихивали пьяниц в мешки. Бал был кончен, попугаи насмешничали в ветвях.

Но плеск гиппопотамов в реке, вой гиен, проклятая саранча, захмелевшие обезьяны – все было пустяком в сравнении с ночным львиным рыком. …»

Отчет о поездке в Крым.

От редактора fb2 — сохранена авторская орфография.

Тихо все, не шелохнется вокругъ… И земля, и небо, и воздухъ словно сговорились между собой и заснули въ серебристой мглѣ, которая, какъ свѣтлая риза, одѣла весь міръ… Сдавленное крутыми мрачными скалами, заснуло и Мертвое Море, гудѣвшее и стонавшее весь день подъ порывами бури всколыхавшей его полукаменныя волны… Словно въ черной оправѣ вставленный алмазъ искрилось, играло, блистало и вновь замирало проклятое Богомъ и людьми море-озеро, покрывшее, по библейскому сказанію, Гоморру и Содомъ. Снопы луннаго сіянія серебрили набѣгавшія струйки, озаряли какимъ-то фантастическимъ свѣтомъ еще не вполнѣ улегшееся море и освѣщали будто отблескомъ зарницы изъѣденныя мрачныя скалы его береговъ. Для уха нечестивыхъ Франковъ, для чувства гяуровъ не просвѣщенныхъ ученіемъ Корана, холодный камень этихъ скалъ беззвученъ и нѣмъ, неподвиженъ и мертвъ, но для правовѣрнаго мусульманина онъ живетъ, чувствуетъ и говоритъ. Десять ушей, сто глазъ и тридцать три ума человѣческихъ можетъ вмѣстить въ себѣ тотъ на кого падетъ благословеніе Пророка, кого коснется архангелъ, принесшій съ небесъ великую Каабу, и къ кому отнесутся слова фетхи

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Карл Джекоби

ПОСЛЕДНЯЯ ПОЕЗДКА

Перевод с англ. С. Годунова

В тот вечер по холмам гулял холодный ноябрьский ветер, в воздухе кружили хлопья снега.

В кабине трясущегося фургона Джеб Уотерз поежился от холода и приподнял воротник овчинного полушубка. Целый день по мрачному серому небу плыли белые кучевые облака. Но теперь они тоже стали свинцово-серыми и повисли так низко, что, казалось, заволокли все холмы. По правую сторону дороги виднелись строгие и величественные, словно марсианские треножники Герберта Уэллса, вышки Восточной электростанции, единственные признаки цивилизации в здешних местах. Порывистый ветер дергал провода, точно струны, и они монотонно гудели на низкой ноте.

Карл Джекоби

ТЕПОНДИКОН

Перевод с англ. С. Цырульникова

Около семи часов по земному времени я смог ясно различить впереди стены первого зачумленного города - Профальдо. Он лежал передо мной, весь какой-то серый, и тусклые отблески неяркого солнца отражались в крышах его колоколен и минаретов. Все три дороги. пересекавшие равнину, сходились у его ворот и плавно переходили в единственный узкий движущийся тротуар.

Я съехал на своем тракторе в неглубокую балку, вылез и снова посмотрел в магноскоп. Равнина была совершенно пустой, как и полагается в этот час, и единственным признаком жизни был одинокий ток, который высоко в небе медленно выписывал бесконечные круги.

Д. Джекобс

Джек и золотая табакерка

Давно-давно в одном очень большом лесу жил старик со своей старухой и с единственным сыном Джеком, который никогда в жизни не видал никого, кроме отца и матери, но знал, что в мире есть другие люди. Когда ему случалось читать об очаровательных принцессах, ему до безумия хотелось видеть их, и вот однажды, когда его отец рубил дрова в лесу, он сказал матери, что отправится странствовать, постарается найти себе счастье, и прибавил:

Д. Джекобс

Кет и орехи

В одном королевстве жили король и королева. У короля от первого брака была красавица дочь Анна, у королевы - от первого мужа довольно хорошенькая дочь Кет. Они любили друг друга, как родные сестры, и Кет совсем не завидовала Анне. Между тем королева злилась, что дочь короля красивее, чем ее Кет, и решила лишить Анну красоты. Она посоветовалась со своей птичницей-колдуньей, и та велела ей прислать к ней принцессу.