Фрагменты

Ксенофан

Фрагменты

Перевод Ф.Ф. Зелинского

КСЕНОФАН

(VI в. до н. э.)

Ксенофан - греческий философ, родился в малоазийском городе Колофоне в начале VI в.; много путешествовал и около 544 г. основал в Элее философскую школу. Свою философию Ксенофан излагал в стихотворной форме, которая в условиях, когда проза делала еще робкие шаги, продолжала служить средством выражения мыслей и философа и законодателя. До нас сохранились отрывки элегий Ксенофана, отдельные стихи из поэмы "О природе" и отрывки из его "Насмешливой поэмы", где любопытна рационалистическая критика

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Из Полного собрания сочинений с критикой

известный любитель древности, умерший несколько лет тому назад

Здесь не хватает четырех-пяти стихов.

26 мая 1828.

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?…
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,

У меня в руках стихи Анны Аник, целый сборник. И это вызывает удивление: будучи хорошо знакома тремя с предыдущими сборниками, была уверена, что все, что ей хотелось, она уже высказала, выплеснула. Но, оказывается, у стихов есть такое волшебное свойство: они не кончаются, пока жива душа, пока она трепещет, мучается, ищет.

Настоящий сборник называется «Излучение души» и весь он пронизан светом любви, ее лучами. У Анны Аник и возлюбленный никто иной как Лучик солнца. Это и конкретный человек, и одновременно обобщенный образ, возвышенный, прекрасный, недостижимый. Такая любовь не столько радует, сколько терзает, мучает и рождает много мыслей и открытий: «раскрывая объятья, мои мысли бегут», «кладу свою душу тебе на ладонь», «писать — важней воды и хлеба», «превратятся в ромашки любимые все снежинки, упав на траву», «почка вербы показала носик крохотно-пушистого птенца», «слова прекрасней, чем цветы».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Ксензов

Дуэль

Находясь у подножья горы М... Ник не мог видеть ее пик - конечную точку своего маршрута.

Человек и гора оценивали друг друга, словно дуэлянты, смеряющие соперника взглядом перед тем, как судьба решит их спор. Миг против вечности. Суета против спокойствия. Разум против природы.

Рука нащупала трещину в камне, и Ник начал взбираться по отвесной стене. Отыскивая пальцами углубления и неровности, альпинист оставлял внизу метр за метром. Поединок должен быть честным, поэтому у Ника не было ни страховки, ни каких-либо других приспособлений. Он был уверен в себе.

Сергей Ксензов

Формула смерти

триллер-боевик-мистика-фантастика-ужасы

Вступление.

Тучки набежали с запада, постепенно отвоевывая у Солнца все большую часть небесного свода.

Усилился ветер, и стая взволнованных птиц унеслась подальше от грядущей непогоды. Поднятые потоками воздуха пожелтевшие листья выписывали в воздухе одним им ведомые пируэты. А тяжелые клоки темной ваты, подобно рыцарской коннице, последовали на подмогу передовому отряду пехотинцев серой дымке в небесах. Несколько набрякших дождевых туч зацепились за пик Машука и теперь всеми силами пытались преодолеть препятствие. По воздуху плыл запах дождя.

Владислав Ксионжек

Ретро-2081

- А здесь очень мило! - сказала девушка, осмотрев квартиру. - Неужели мы будем жить здесь целый месяц?

Молодой человек улыбнулся. Он готов был сказать невесте, что согласен жить с ней где угодно, хоть в шалаше под полиэтиленовой пленкой, но промолчал.

А девушка уже проникла в кухню.

- Ой, что это?

- Это газовая плита. На ней готовят пищу.

- Как интересно! Будем готовить пищу, как робинзоны, на огне!

И. И. Кубатько, О. И. Кубатько

ОХОТА НА ФЛАГМАНОВ

Трагедия в двух актах с прологом, интерлюдией и эпилогом

Авторы выражают глубокую признательность за консультации, помощь в работе и предоставленные материалы капитану I ранга А. В. Булатову, капитану I ранга В. Г. Дзюбе, члену Президиума Европейского совета военных союзов В. С. Нестерову, а также нашему коллеге Иосифу Дайчману

ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВРЕМЯ

Величайшая война в истории человечества ещё очень долго будет предметом и художественных, и документальных, и специальных исследований. Тесное сплетение объективно-исторических и личностных факторов, чрезвычайная сложность, лучше сказать - многосложность событий, их обилие и взаимосвязь оставляют возможность для огромного числа попыток проанализировать, понять, ну и конечно же сопереживать героям и жертвам, вольным и невольным участникам. Немного и сейчас на свете найдется людей, кто остается равнодушным к этому историческому узлу - даже если они не осознают, что и сама их жизнь, и то, как она сложилась и в каких условиях происходит, предопределены Мировой войною.