Фонтаны

Они знали – сами специально предоставив ему такую возможность – что доктор Керет вполне может попытаться искать в Париже политического убежища. А потому на самолете, летевшем на запад, в гостинице, на улицах, во время конференции, даже когда доктор выступал с докладом на заседании сектора цитологии – всегда неподалеку маячили какие-то неведомые ему личности, которые при необходимости представлялись как аспиранты или хорватские микробиологи, однако ни собственного имени, ни собственного лица не имели.

Рекомендуем почитать

– Нет, – сказал молодой доктор, – безусловно существуют такие преступления, которым нет прощения! Убийство не может оставаться безнаказанным. Его более умудренный жизненным опытом собеседник покачал головой.

– Возможно, существуют люди, которым нет прощения; преступления же… зависят…

– От чего? Отнять у человека жизнь! Это абсолютно непростительно! Разумеется, сюда не относятся некоторые случаи самообороны. Священность человеческой жизни…

– Нет зла в этом мире, – шепнула госпожа Эрей кусту герани, росшему в ящике на окне; сын, услышав ее слова, тут же вспомнил о гусеницах, об озимой совке, о мучнистой росе, о всяких насекомых-паразитах; но мягкий солнечный свет играл на округлых зеленых листочках, на красных цветах, на седых волосах матери, и госпожа Эрей улыбалась, стоя у окна. Широкие рукава, соскользнув, до плеч обнажили ее поднятые руки – она казалась сейчас жрицей солнца. – Каждый цветок – тому доказательство. Я рада, что ты любишь цветы, Малер.

— Мы не сможем поехать к реке в воскресенье, — сказал барон за завтраком, — ведь в пятницу мы уезжаем.

Оба малыша изумленно посмотрели на него. Потом Зида попросила как ни в чем не бывало:

— Передай мне, пожалуйста, варенье, — но Поль, который был на целый год старше, уже вспомнил, отыскал где-то в дальнем, запылившемся уголке памяти темноватую столовую и серые окна, за которыми вечно шел дождь.

— Мы возвращаемся в город? — спросил он. Отец кивнул. И сразу же залитый солнцем холм за окном совершенно переменился: теперь он почему-то был повернут лицом к северу, а не к югу. В тот день по лесу будто пробежал красно-желтый пожар; виноградные кисти отяжелели, налились соком; убранные, нагретые августовским солнцем поля, обнесенные изгородями, широко раскинулись в дымке сентябрьского утра, мирные, беспредельные. Утром, едва проснувшись, Поль сразу понял: наступила осень и сегодня уже среда.

Орсиния – это вымышленная страна в центре Европы. Страна средневековых лесов, недоступных городов, горных шоссе. В этой стране порой происходят самые невероятные и необычайные события. Кто же, как не мастер построения сказочных миров, знаменитая американская писательница Урсула Ле Гуин, сможет лучше всех поведать о жизни этой загадочной страны?

Солнечный свет, как всегда в октябре, желтыми полосами ложился поперек улицы; сотни сухих золотистых полудней шуршали под ногами. Лишь почтенный возраст спасал сикоморы от излишней назойливости. Зато в течение нескольких кварталов ее буквально преследовали фамильярно-дружески настроенные тени знакомых кирпичных стен и балконов. Фонтаны разговаривали с ней так, словно она никуда и не уезжала. Ее не было здесь восемь лет, а этот дурацкий город даже не заметил ее отсутствия; залитый солнечным светом, наполненный шумом множества фонтанов, он обступал ее со всех сторон, точно стены родного дома. Смущенная и обиженная, она прошла мимо дома номер 18 по улице Рейн, даже не взглянув ни на дверь в парадном, ни на ограду сада, хотя каким-то образом — не глазами — все-таки заметила, что и дверь, и калитка в сад заперты. После этого город постепенно отступился и оставил ее наконец в покое. Через один-два квартала он ее уже практически не узнавал. Фонтаны теперь разговаривали с кем-то другим. Теперь ее охватило иное смущение: она не узнавала ни перекрестков, ни подъездов домов, ни окон, ни витрин магазинов и, стыдясь, вынуждена была обращаться с вопросами к уличным указателям и табличкам с номерами домов, а когда отыскала нужный дом и в нем оказалось несколько подъездов, то пришлось войти и сперва спросить у открытых дверей, туда ли она попала. Неубранные постели, семейные ссоры, не до конца застегнутые платья отослали ее наверх, на четвертый этаж, но там на ее стук ответила лишь изящная надпись на дверной табличке: Ф.Л.ПАНИН. Она заглянула внутрь. Комната в мансарде была забита тяжелыми диванами и столами и имела вид разоренного жилища; комната казалась абсолютно чужой, залитой солнцем, душной и беззащитной.

Ночь спустилась по заснеженной дороге, идущей с гор. Тьма поглотила деревню, каменную башню Замка Вермеа, курган у дороги. Тьма стояла по углам комнат Замка, сидела под огромным столом и на каждой балке, ждала за плечами каждого человека у очага.

Гость сидел на лучшем месте, на угловом сиденье, выступающем с одной стороны двенадцатифутового очага. Хозяин, Фрейга, Лорд Замка, Граф Монтейн, сидел со всем обществом на камнях очага, хотя и ближе к огню чем остальные. Скрестив ноги, положив свои большие руки на колени, он упорно смотрел на огонь. Он думал о самом худшем часе, который он узнал за свои двадцать три года, о поездке на охоту, три осени назад, к горному озеру Малафрена. Он думал о том, как тонкая стрела варваров воткнулась в горло его отца; он помнил как холодная грязь текла у него по коленям, когда он преклонил колени у тела его отца в камышах, в окружении темных гор. Волосы его отца слегка шевелились в воде озера. И был странный вкус у него во рту, вкус смерти, как будто облизываешь бронзу. Он и теперь ощущал вкус бронзы. Он слушал женские голоса в комнате наверху.

Они встретились впервые, когда им было по девятнадцать; потом еще раз, когда обоим было по двадцать три. В том, что после этого они встретились лишь однажды и очень нескоро, был виноват Андре. Такого просчета никак не ожидали те, кто знал его девятнадцатилетним: он тогда парил над собственной судьбой, подобно ястребу. И глаза у него были ястребиные — ясные, немигающие, неукротимые. Это замечали все. Даже лицо его можно было рассмотреть, лишь когда он закрывал глаза во время сна; красивое бесстрастное лицо героя, лицо пассивного человека, ибо не герои творят историю — это дело ученых, историков, — но, будучи существами пассивными, позволяют потоку жизни нести себя, и он в итоге выносит их в эпицентр перемен, на вершину удачи или военной славы.

Другие книги автора Урсула К Ле Гуин

Цикл Урсулы Ле Гуин о Земноморье давно и прочно обосновался на Золотой полке мировой фэнтези рядом с книгами Толкиена, Льюиса, Говарда и других классиков жанра. По мотивам цикла сняты телесериал и полнометражный мультфильм. В настоящий том вошли первые четыре романа одной из самых знаменитых саг в современной истории фантастики.

Этот сборник – еще несколько загадок вселенной Хайнского цикла: закрытая для контактов планета в «Роканноне», захваченная пришельцами Земля в «Городе иллюзий», непримиримая вражда колонистов и туземцев в «Планете изгнания», уникальная физиологическая зависимость обитателей планеты Зима от лунного цикла в «Левой руке тьмы». Необычные миры, удивительные народы, сильные и страстные герои, оригинальные фантастические идеи и прекрасный литературный слог. Волнуя умы и завоевывая многочисленные награды, книги Урсулы Ле Гуин мгновенно становились классическими.

Деревенский колдун, явившийся к бывшему Верховному Магу Земноморья Ястребу-Перепелятнику, становится вестником грядущих великих событии. Рушится стена, отделяющая мир живых от Темной Страны не нашедших успокоении мертвецов. Чем это грозит миру, не знает никто. Искать ответ предстоит королю Лебаннену и Мастерам Рока, но уже без Ястреба. Самый мудрый и сильный из них, однажлы уже спасший Земноморье от гибели, он потерял свое могущество.

Каждый знаменитый фэнтезийный мир неминуемо создает свой эпос. В этот том собрания сочинений Урсулы Ле Гуин вошли произведения, расширяющие наши познания о мире Земноморья: сборник "Сказания Земноморья" (рассказы, повесть и статья, описывающие историю и культуру этой удивительной островной страны), роман "На иных ветрах", а также четыре рассказа, примыкающие к циклу.

Урсула Ле Гуин

Те, кто уходит из Омеласа

(Вариации на одну из тем Уильяма Джеймса)

Перевод Р. Рыбкина

Со звоном колоколов, поднявшим ласточек в небеса, в город Омелас, чьи веселые башни высятся на берегу моря, пришел Праздник Лета. Мачты судов в гавани украшены яркими флагами. По улицам, где крыши у домов красные, а стены свежевыкрашенные, где сады, такие старые, покрылись мхом, под тенистыми деревьями, минуя огромные парки и общественные здания, движутся процессии. Некоторые из них ведут себя сдержанно: это процессии стариков в длинных одеждах, серых или сиреневых, из жесткой ткани, мастеров (эти идут спокойно, а лица у них суровые), женщин, которые, оживленно болтая, несут своих малюток. На других улицах музыка быстрая, то там, то здесь поблескивают гонги и тамбурины, и люди пританцовывают, шествие движется в танце. Выскакивают из процессий и вбегают назад дети, их звонкие голоса взмывают над музыкой и пением, перекрещиваясь как полеты ласточек. Все процессии направляются на север, за город, где на огромном заливном лугу, называющемся Зелеными Полями, юноши и девушки, одетые только в просвеченный солнцем воздух, у которых руки длинные и гибкие, а ноги забрызганы грязью, сейчас проминают своих беспокойных лошадей: скоро начнутся скачки. Кроме простого недоуздка без мундштука, никакой сбруи на лошадях нет. В гривы их вплетены зеленые, золотистые и серебристые ленты. Лошади раздувают ноздри и, выхваляясь одна перед другой, встают на дыбы; они возбуждены, и это неудивительно: ведь лошадь единственное животное, которое считает наши церемонии также и своими.

В настоящий сборник вошли произведения знаменитой писательницы, лидера американской «мягкой» фантастики, посвященные самым различным темам. Роман «Порог» рассказывает о приключениях двух подростков в параллельном мире; в романе «Глаз цапли» повествуется о конфликте цивилизаций на удаленной планете Виктория; герой романа «Резец Небесный» способен с нами изменять реальность, а главными персонажами цикла новелл «Морская дорога» стали жители маленького городка Клэтсэнд, штат Орегон.

Где сказка, а где быль на этих мирах, спрятавшихся за бесконечными годами? На безымянных, называемых живущими на них просто «мир», планетах без истории, где лишь в мифе продолжает жить прошлое и исследователь, их посещая снова, обнаруживает, что совершенное им здесь всего несколько лет назад уже успело стать деяниями божества. Сон разума рождает тьму, и она наполняет эти зияющие провалы во времени, через которые ложатся мостами лишь трассы наших летящих со скоростью света кораблей; а во тьме бурно, как сорняки, разрастаются искажения и диспропорции.

Центральная идея публикуемого ниже психомифа — тема козла отпущения — отсылает нас прямиком к «Братьям Карамазовым» Достоевского, и несколько человек уже спрашивали меня с легким подозрением, как бы ожидая подвоха, почему я одалживаюсь именно у Уильяма Джемса. Ответ весьма банален — с тех самых пор, как мне минуло двадцать пять лет, я была совершенно не в силах перечитывать любимого некогда классика и попросту запамятовала о бесспорном его приоритете. Лишь наткнувшись на подобный же пассаж в «Нравственном философе и нравственной жизни» Джемса, я пережила подлинный шок узнавания. Вот как он звучит:

Популярные книги в жанре Альтернативная история

«Хронопилот» — фантастический экшн о творцах альтернативного прошлого, о столкновении во времени интересов потомков и предков. 12,5 а. л. Эксперимент Службы Хроноразведки приводит к созданию альтернативной реальности в Прошлом. Великая Отечественная продолжается вплоть до 1947 года. К этому времени фашистам удается построить межконтинентальные ракеты Фау-4. Капитан Хроноразведки Алекс Химмель становится фигурой, вокруг которой разворачиваются события и Прошлом, и в Будущем. Вместе с советскими десантниками ему предстоит уничтожить секретный ракетодром под Брянском. Но Алекс обречен: в Прошлом создается временная петля, и возвращение в «свое» время становится невозможным. На помощь приходит могущественная организация из Сверхбудущего, во главе которой стоит смертельный враг Химмеля.

В этой книге есть главный герой. Есть подруга главного героя. Есть второстепенные герои. Есть даже свои злодеи. Но эта книга не о них. Это книга о том, как дети пишут в школе сочинение на тему 'Мне стыдно, что я русский, потому что …'. О том, как родители бросают своих детей ради сомнительных материальных выгод, а дети, предающие родителей, считаются героями. О том, как граждане великой страны превратились в безвольное стадо, живущее за проволочной оградой и с безразличием взирающее на то, как отправляют на колбасу их соплеменников. Их заботит лишь полнота кормушки, в которую бросаются отходы и помои. Но люди счастливы. А еще эти люди уверены в своей неполноценности и ущербности. И в том, что они веками приносили всему остальному человечеству только горе и страдания. Теперь покаяние за зловещие дела предков стало смыслом их жизни. Они считают Долгорукова и Петра I деспотами. Суворова и Кутузова кровавыми гончими тирании. Ломоносова лжеученым, а Пушкина повесой и похабником. Это страна людей без прошлого, для которых никогда не наступит будущее. У этих людей нет даже 'завтра', у них есть лишь секунда настоящего, в которой они и живут. Эта книга о пастырях, которые ведут свою паству к пропасти. Прикрываясь либеральными и демократическими ценностями, они выдаивают страну досуха. Они одержали победу в войне и оккупировали самую большую страну в мире без единого выстрела. Им вообще не пришлось применять какое-либо оружие. Дешевое пиво, джинсы, поп-культура, жвачка и пустопорожние рассуждения о свободе личности — этого оказалось достаточно. Они сокращают численность населения страны, которое имело наглость занимать под свое никчемное состояние такие прекрасные города и такую богатую землю. Они растоптали ценность семьи. Они пропагандируют наркотики, гомосексуализм и бесплодие. Они производят продукты питания, от которых у людей развиваются неизлечимые болезни. Они вынашивают план геноцида, который раз и навсегда решит 'русский вопрос'. Кто эти 'они'? Лишь горстка людей. Самых богатых и влиятельных в мире. Людей, которым становилось не по себе при одном упоминании о великой стране. Стране, у которой было 'вчера', но уже не будет 'завтра'. Это книга об иудах, уничтожающих свой народ ради секундной личной выгоды. Ради престижной этикетки на бутылке шампанского. Ради известного шильдика на своем автомобиле. Ради возможности быть 'отцом нации', пускай и марионеточным. Иуда знает, что где-то стоит осина, на которой вырезано его имя. Знает, что в карьере иуды не может быть хеппиэнда. Но он старается прожить подольше, каждую секунду выводя творимые им злодеяния на качественно новый уровень. Эта книга о людях, которым необходимо стать героями, чтобы выжить, спасти себя и близких. О людях, которые, в конце концов, понимают, что спастись в одиночку не удастся, так же как и отсидеться в той хате, что с краю. Несмотря на жанр 'альтернативная история', в котором написан роман, эта книга о реальности. Нашей реальности. Книга о величайшем предательстве. О том, как мы предаем сами себя. Эта книга о нас.

Альтернативная история. На календаре январь 1940 года. Российская Республика под властью эсеров тиранит маленькую, но злобную Данорвегию. Белголландская Империя оккупирует альбионские колонии в Южном Океане. Корейские Филиппины в огне войны. Австрийские фашисты и халистанские гегемонисты бряцают оружием. Американские колонисты по-прежнему платят налоги королю в Лондоне. По Земле бродят недобитые фороракосы — легендарные Птицы Террора.

Что будет завтра?..

Каким должен быть мир увлекательной историко-фантастической мелодрамы?

Мир должен быть человеческим! Максимально похожим на наш, на нашу историю. В сущности, это должен быть исторический мир, подобный миру предков, миру Эллады и Рима, Средневековья и Революций, и т. п. С одним принципиальнейшим отличием от реального исторического мира: я, как автор, волен сам решать, какие события, где и когда в моем мире происходят, какие герои правят им. Автор не связан путами реальной истории: мои цезари умирают, когда я захочу их умертвить, а не когда захотят бруты и кассии!

Первая книга сериала. Вмешательство Высших сил уничтожает Римскую империю и всю античную цивилизацию. В конце восемнадцатого века Империей правят Аморийцы — загадочный азиатский народ, сменивший римлян. Аморийцы ведут войну против свободолюбивых варваров-галлов.

Роман «Нарбоннский вепрь» Б.Толчинского из авантюрно-исторической эпопеи «Божественный мир» вводит читателя в удивительный, фантастический мир человеческих страстей, в мир воображаемой цивилизации и варварства. Это мелодрама о любви, интригах, борьбе за власть, за выживание. Через коварство и жестокость, преданность и измену проходят персонажи романа — герцог Крун, правитель Нарбоннской Галлии, его сын Варг со своими сподвижниками. Хитрой, прекрасной Софии Юстине — княгине Аморийской империи приходится приложить немало сил и ума, чтобы обольстить и покорить самых стойких, свободолюбивых правителей варваров…

Как историческое повествование, эпопея "Божественный мир" использует самые яркие и увлекательные моменты действительной истории человечества. События и герои, как правило, собирательны.

Перед нами историко-фантастическая мелодрама. Герои исполнены решимости постичь сокровенные тайны мира. В центре эпопеи Б.А.Толчинского судьбы членов царствующей семьи, крупнейшей державы мира, их борьба с жестокими обстоятельствами, грезы, успехи и поражения. Огромное богатство человеческой истории, собранное воедино, удивительный мир, понятный и незнакомый, борьба миров, идей, характеров.

«Ich lebe im freien Land. Der grosse Fuhrer Adolf Hitler hat mich frei gemacht».

Санька отложил учебник немецкого языка, раскрыл новенькую тетрадь с глянцевыми линованными страницами, взглянул на еще пухлый отрывной календарь, окунул блестящее стальное перышко в непроливайку, подождал, когда с кончика пера скатится густо-фиолетовая капля и вывел вверху страницы:

Der 9. Mai 1945. Hausarbeit.

Из кухни, где хлопотала мать, доносились аппетитные звуки и запахи готовящегося обеда.

…Им предстояло пролежать в пещерах, и протомиться в кувшинах две тысячи лет, пока арабский подросток случайно не обнаружил то, что потом назовут «Свитками Мёртвого моря».

От метко брошенного камня кувшин рассыпался, издав подобие вздоха.

— Кто здесь?! — Отпрянул от входа в пещеру подросток. В его руке сверкнул нож. Никого. Только со спины, вопросительным знаком сгустилось зловещее тёмное облако, которое тут же поспешило смешаться с тенью. А у самого лаза, в робком луче солнца, подросток заметил, как сквозняк поспешно выдувает из пещеры дымок, и тот струится наружу, и тут же исчезает. Подросток сунул нож в зубы, встал на четвереньки, и просунулся в лаз.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Афоризмы Леонардо да Винчи

Живописец, смотри, чтобы алчность к заработку не преодолела в тебе чести искусства, ибо заработок чести куда значительнее, чем честь богатства.

Как теплая одежда защищает от стужи, так выдержка защищает от обиды. Умножай терпение и спокойствие духа, и обида, как бы горька ни была, тебя не коснется.

Как хорошо прожитый день дает спокойный сон, так с пользой прожитая жизнь дает спокойную смерть.

Кто не карает зла, тот способствует его свершению.

"Помню, как однажды я проснулся в своей колыбели.

Мне почудилось, что большая птица раскрыла

крылом мне рот и погладила перьями по губам".

Леонардо да Винчи

БУМАГА И ЧЕРНИЛА

На письменном столе стопкой лежали одинаковые листы чистой бумаги. Но однажды один из них оказался сплошь испещренным крючочками, черточками, завитками, точками... Видимо, кто-то взял перо и, обмакнув его в чернила, исписал листок словами и разрисовал рисунками.

Леонардо да Винчи (1452-1519)

     Милан, 1498 Тайная вечеря Леонардо да Винчи завершил работу над Тайной вечерей, фреской, заказанной ему миланским  монастырем Санта-Мария делле Грацие и начатой в 1495 г. Тайная вечеря принадлежит к самым известным произведениям мировой живописи. Художник изобразил момент, когда Христос говорит: «Один из вас предаст меня». Внутреннее напряжение, драматизм картине придает контраст между возбужденными учениками и возвышенно-спокойным Иисусом Христом, просветленность которого подчеркивают ясные тона пейзажа на заднем плане. Чтобы медленно и тщательно работать над фреской, Леонардо использовал новую технику. Так как обычная техника требовала быстрой работы, Леонардо экспериментировал с темперой на основе казеина и яичного белка, нанося краску на загрунтованную клеем и гипсом стену трапезной. Однако новая техника оказалась ненадежной, и первые повреждения появились уже через 20 лет после написания Тайной вечери.

                         Леонардо Да Винчи

     В истории человечества нелегко найти другую столь же гениальную личность , как основатель искусства Высокого Возрождения Леонардо да Винчи (1452-1519). Всеобъемлющий характер деятельности этого великого художника  и ученого стал ясен только тогда, когда были исследованы разрозненные рукописи из его наследия. Леонардо посвящена колоссальная литература, подробнейшим образом изучена его жизнь. И тем  не менее многое в его творчестве остается загадочным и продолжает будоражить умы людей.