Философия логики или познание самого себя

Я долго думал о том, стоит ли тревожить дух великого певца и мыслителя, безвременно почившего на чужбине семьдесят лет тому назад, но герои его сатиры и ныне столь живы и вездесущи, что я не могу удержаться от того, чтобы провести настолько очевидные параллели. K тому же друзья и раньше приглашали меня опубликовать упомянутый мною рассказ, а теперь, когда просьбы об этом поступают уже и в нетмэйл, отказать было бы просто невежливо.

Итак, всем, кто лишен самоиронии и сроднился с мыслью о собственной непревзойденности, непревосходимости, гениальности и принадлежности к высшей касте, единственно способной понимать настоящее искусство, посвящается эта публикация.

Другие книги автора Халиль Джебран

Халиль Джебран (1883-1931) – известный писатель и философ – родился в Ливане, но впоследствии оказался в эмиграции в США. Его первые поэтические и прозаические сборники написаны на арабском языке, однако затем он писал и издавался на английском. Наибольшую популярность у читателей завоевало произведение «Пророк» (1923), органично соединившее философские идеи Запала и Востока с поэтической стихией книг Ветхого Завета и традиционной суфийской символикой.

Авторские сборники и отдельные произведения Халиля Джебрана неоднократно публиковались в СССР. Настоящее издание осуществлено за счет средств переводчика и под его редакцией.

Переводчик благодарит Мурманское научно-реализационное объединение «Айсберг», члена-корреспондента АН СССР Андрея Петровича Капицу и директора совхоза Федора Михайловича Ковалева за финансовую помощь при издании этой книги.

(с) Вступительное слово, перевод на русский язык Игорь Зотиков, 1989

Переводчик Игорь Алексеевич Зотиков (род. в 1926 г.) – ученый, писатель и художник, доктор географических наук, почетный полярник, известный исследователь ледников Антарктиды, Арктики и горных стран. Он участник шести советских и американских антарктических экспедиций.

Его перу принадлежат шесть книг, опубликованных в издательствах «Советский писатель», «Мысль», «Гидрометеоиздат» и за рубежом. Некоторые из них иллюстрированы репродукциями с картин и рисунков Зотикова.

Младший редактор Елена Милютенко.

Художественный редактор Сергей Барабаш.

Технический редактор Александра Агафошина.

Корректор Валентина Пестова.

Впервые настоящая электронная версия этой книги появилась в эхоконференции сети FidoNet РVT.ESOTERIC.CLUB (Путь к себе)

Джебран Халиль Джебран (1883-1931) – выдающийся арабо-американский писатель, поэт, философ, мистик и художник – уже более века широко известен во всем мире. Книги этого автора – одного из самых популярных и читаемых в XX веке – давно и прочно вошли в золотой фонд мировой культуры.

Его творчество являет собой удивительное соединение совершенной литературной формы с мистической глубиной содержания. Не даром в тематических библиографиях его книги стоят в одном ряду с повестями не менее популярного Ричарда Баха.

В настоящий сборник избранных произведений вошли наиболее яркие произведения из авторских сборников, а также несколько философских эссе и небольшая подборка из писем друзьям.

Джебран

Афоризмы из сборника "Песок и пена"

Значимость человека определяется не тем, чего он достиг, а скорее тем, чего он дерзает достигнуть.

Лишь однажды я не нашелся что ответить. Когда меня спросили, кто я.

Человечество - река света, текущая из правечности в вечность.

Многоречивому завидует только немой.

Многие учения схожи с оконным стеклом. Мы видим истину сквозь него, но оно же и отделяет нас от истины.

Изучающему арабский язык, философию и культуру арабов предлагается двуязычное издание повести ливанского писателя Джебрана Халиля Джебрана «Сломанные крылья».

Нашему читателю нет нужды специально представлять Джебрана (1883 - 1931). Его творчество известно по таким работам, как «Арабская проза» и «Современная арабская проза», «Восточный альманах» (1958 и 1974 гг.), сборники избранных произведений «Сломанные крылья» и «Слеза и улыбка», академическое издание «Джебран Халиль Джебран. Избранное». Повесть «Сломанные крылья» - первое (и единственное) крупное произведение этого ливанского автора, как и первая крупная форма, с которой ведет отсчет современная арабская проза. По существу это - развернутая метафора, повествующая не столько о страданиях героини повести Сельмы Караме, сколько о трагедии арабского Леванта. «Птица со сломанными крыльями никогда не взлетит в воздух», - говорит Сельма. Джебран оказался пророком. При жизни нашего поколения не одна левантийская птица поломала себе крылья, пытаясь вырваться на свободу из своей клетки.

Данная работа подготовлена в рамках программы «Диалог цивилизаций: Восток-Запад» Межвузовского центра по изучению философии культуры Востока РУДН.

Популярные книги в жанре Философия

Н.А. Бердяев

Основная идея философии Льва Шестова

I

Уже несколько раз на страницах "Пути" я писал о Льве Шестове. Но сейчас есть потребность по-иному сказать о нем и почтить его память. Лев Шестов был философом, который философствовал всем своим существом, для которого философия была не академической специальностью, а делом жизни и смерти. Он был однодум. И поразительна была его независимость от окружающих течений времени. Он искал Бога, искал освобождения человека от власти необходимости. И это было его личной проблемой. Философия его принадлежала к типу философии экзистенциальной, т. е. не объективировала процесса познания, не отрывала его от субъекта познания, связывала его с целостной судьбой человека. Экзистенциальная философия означает память об экзистенциальности философствующего субъекта, который вкладывает в свою философию экзистенциальный опыт. Этот тип философии предполагает, что тайна бытия постижима лишь в человеческом существовании. Для Льва Шестова человеческая трагедия, ужасы и страдания человеческой жизни, переживание безнадежности были источником философии. Не нужно преувеличивать новизны того, что сейчас называют экзистенциальной философией, благодаря некоторым течениям современной немецкой философии. Этот элемент был у всех подлинных и значительных философов. Спиноза философствовал геометрическим методом и его философия может производить впечатление холодной объективной философии. Но философское познание было для него делом спасения, и его amor Dei intellectualis совсем не принадлежит к объективным наукообразным истинам. Кстати, очень интересно было отношение Л. Шестова к Спинозе. Спиноза был его врагом, с которым он всю жизнь боролся, как с соблазном. Спиноза представитель человеческого разума, разрушитель откровения. И вместе с тем, Л. Шестов очень любил Спинозу, постоянно его вспоминал, часто его цитировал. В последние годы у Л. Шестова произошла очень значительная встреча с Киркегором. Он раньше никогда не читал его, знал лишь понаслышке, и не может быть и речи о влиянии на его мысль Киркегора. Когда он прочел его, то был глубоко взволнован, потрясен близостью Киркегора к основной теме его жизни. И он причислил Киркегора к своим героям. Его героями были Ницше, Достоевский, Лютер, Паскаль и герои Библии - Авраам, Иов, Исайя. Как и у Киркегора, тема философии Л. Шестова была религиозной, как и у Киркегора, главным врагом его был Гегель. Он шел от Ницше к Библии. И он все более и более обращался к библейскому откровению. Конфликт библейского откровения и греческой философии стал основной темой его размышлений.

Н.А. Бердяев

Стилизованное православие

(об о.П.Флоренском)

[1]

"Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах" свящ. Павла Флоренского - книга единственная в своем роде, волнующая, прельщающая. Русская богословская литература не знала еще доныне книги столь утонченно-изысканной. Это первое явление эстетизма на почве православия, ставшее возможным лишь после утонченной эстетической культуры конца XIX века и начала XX века. На каждом слове свящ. Флоренского лежит печать пережитого эстетического упадочничества. (Это осенняя книга, в ней звучит шелест падающих листьев.) Изысканные цветы православия свящ. Флоренского возможны лишь в ту эпоху, когда в католичестве стал возможен Гюисманс. К сожалению, нужно сказать, что у свящ. Флоренского эстетизм не всегда сопровождается хорошим вкусом. Местами безвкусна духовная риторика языка этой книги, это - "зажег я себе не более, как лучиночку или копеечную свечечку желтого воску", "дрожащее в непривычных руках пламешко", "как благоуханная роса на руно, как небесная манна, выходила здесь благодатная сила богоозаренной души", "загораясь тьмами тем и леодрами леодров, сверкающих, искрящихся, радужно-играющих взглядов, переливаясь воронами воронов светозарных брызог, сокровища Церкви приводят в благоговейный трепет бедную душу мою" и т.п. Как ни далек по природе своей свящ. Флоренский от "духовного" мира, но все же на его манеру писать легла неизгладимая печать духовного" красноречия. У свящ. Флоренского ни в чем нет наивности и (непосредственности). Как наивно и (непосредственно) было православие славянофилов по сравнению с православием свящ. Флоренского. В "Столпе и утверждении истины" нет ничего простого, непосредственного, ни одного слова, прямо исходящего из глубины души. Такие книги не могут действовать религиозно. Эта изысканная книга, столь умная, столь ученая, лишена всякого вдохновения. Свящ. Флоренский не может сказать ни одного слова громко, сильно, вдохновенно. Слишком чувствуются счеты с собой, бегство от себя, боязнь себя. Все кажется, что свящ. Флоренский оторвавшийся декадент и потому призывает к бытовой простоте и естественности, - духовный аристократ и потому призывает к церковному демократизму, что он полон греховных склонностей к гностицизму и оккультизму и потому так непримиримо истребляет всякий гностицизм и оккультизм. Можно подумать, что лишь только даст он себе маленькую волю, как сейчас же породит неисчислимое количество ересей и обнаружится хаос. Искусственность и искусство чувствуются во всем. Такие люди не должны проповедовать.

Чанышев Арсений Николаевич (литературный псевдоним - Прохожий)

(доктор философских наук, профессор кафедры истории зарубежной философии философского факультета) - специалист по философии и её истории, публицист, поэт; лауреат премии имени М.В. Ломоносова II степени за цикл работ "Виды мировоззрения и генезис философии в прошлом и настоящем".

Родился 18 апреля 1926 г. в г. Новочеркасске Ростовской обл. Отец Чанышева Тихон Николаевич Никитин ( род. в г. Воронеже в 1867 г. , с 1913 г. епископ Модест, с 1936 г. архиепископ Смоленский и Вяземский, кандидат богословия, автор ряда книг по теологии) расстрелян в 1937 году.

Елизаров Е.

Культура. Истоки вражды

Введение

Самое величественное из всего созданного человеком за тысячелетия его истории и вместе с тем едва ли не самое таинственное в этом мире начало. Ведь уже одному только ее определению посвящены целые библиотеки, и все же - что это такое?

Известно, что именно культура во все времена служила знаком какого-то таинственного единства людей, некоторого чудотворного начала, способного цементировать большие общности. Что и говорить, благотворная ее роль не вызывает решительно никаких сомнений, больше того, вполне аксиоматична мысль о том, что именно она, в конечном счете, должна принести в наш мир так до сих пор и неведомое ему согласие, что именно она, в конечном счете, спасет его. Можно ли всерьез спорить с этим? Да и нужно ли это вообще?

Alexander FOREST

МГНОВЕНЬЯ БЕЗ ПЕЧАЛИ

Если бы неправду можно было так же легко различить и вынести о ней суждение категорическое, как легко заметить в молоке мух, то мир - четыре быка! - не был бы до такой степени изьеден крысами, как в наше время, и всякий приложил бы свое коварнейшим образом обглоданное ухо к земле, ибо хотя все, что противная сторона говорит по поводу формы и содержания factum'а, имеет оперение правды, со всем тем, милостивые государи, под горшком с розами таятся хитрость, плутовство, подвохи.

Лифшиц Мих.

ДЖАМБАТТИСТА ВИКО СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ТРЕХ ТОМАХ.

Том II. Из истории эстетики и общественной мысли.

ДЖАМБАТТИСТА ВИКО1

1. ИДЕЯ "НОВОЙ НАУКИ"

Всякое историческое движение имеет свои сознательные мотивы, свое отражение в головах людей, являющихся его участниками. Рабы и вольноотпущенники древнего мира искали утешения в мифах христианской религии, средневековый крестьянин мечтал о тех временах, когда Адам пахал, а Ева пряла. Эти формы общественного сознания были стихийным выражением определенных исторических обстоятельств. И все же судить о действительном содержании эпохи на основании ее фантастических представлений нельзя, как нельзя судить о болезни по сознанию больного. Сознание лишь там приобретает действительную силу, где оно возвышается над своей собственной ограниченностью, стихийным ходом событий, слепо идущих друг за другом.

Критики о Лосеве

ДОПОЛНЕНИЯ К МИФУ

Исторический журнал "Родина" не может жаловаться на недостаток популярности. Менее известно приложение к нему -- "Источник", в состав которого входит своеобразный "журнал в журнале" -- "Вестник Архива Президента РФ". Именно там в No4 (23) за 1996 год появилась публикация "Так истязуется и распинается истина..." А.Ф.Лосев в рецензиях ОГПУ" -- подборка документов, на наш взгляд, принципиально важная, представляющая существенный интерес не только для профессиональных историков или философов, но и для всех, кто серьезно относится к прошлому, настоящему и будущему России. Не располагая возможностью для полного воспроизведения материалов "Вестника..." (отсюда -- по необходимости большие цитаты), мы публикуем три комментария к этому сюжету.

Впервые опубликована в «The British Journal for the Philosophy of Science», 4, 1953.

Перевод с английского А. Л. Никифорова.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Изложенная здесь захватывающая история происходит в Венеции в начале 30-х годов XX века. Европа еще не знает, что через несколько лет разразится ужасная война, которая перевернет судьбы миллионов людей… Блестящая дама, вращающаяся в самых высших сферах политических интриг, неожиданно почувствовала в своем сердце зарождение странного, почти забытого уже чувства… Но самое страшное заключается в том, что человек, которого она полюбила, состоит на службе у вражеской разведки. Леди Диана принимает сумасбродное, неожиданное решение…

В. В. ДЖЕЙКОБС, английский писатель

В СИЛУ ТРАДИЦИИ

Рассказ

Перевела с английского М. ПРИВАЛЬСКАЯ

- Вот чего я совсем не выношу на судне, - сказал вахтенный, - так это женщин. Сначала они задают уйму глупых вопросов, а потом жалуются капитану, что вы им невежливо отвечаете. А если вы отвечаете вежливо, что в результате? Думаете, пачка табаку, шиллинг или что-нибудь в этом роде? Ничего подобного. Скажут "спасибо", да еще таким тоном, будто одолжение делают, вообще с вами разговаривая.

Книги сериала «Рэдволл» снискали своему автору, Брайану Джейксу, славу одного из лучших писателей мира. В чем секрет их популярности? Наверное, в том, что Джейкс, сам воспитанный на книгах Стивенсона и Хаггарда, Лондона и Дефо, пишет о простых, но важных и увлекательных вещах — о том, что жить надо весело, но радостную жизнь подчас приходится защищать от злобы и зависти; о том, что, заступаясь за слабого, ты становишься сильнее и можешь совершить подвиг; о том, что каждого, кто готов сделать первый шаг в неизведанное, за порогом ждут настоящие приключения.

Он был в пути около часа, когда заметил след бороборо.

Спустившись с плато, он осторожно обошел каменную колонну карминного цвета и тут увидел это: громадный след, отпечатавшийся в сланце под огромной массой зверя. След был округлым, в поперечнике в два раза больше, чем широкие плечи самого Лоу. Шесть отпечатков когтистых пальцев расходились от округлой подушечки лапы, подобно лучам стилизованного солнца.

Лоу присел. Его необычайно плоские щеки приподнялись, когда он улыбнулся, разглядывая отпечаток. Он вышел до рассвета, рассчитывая поохотится в пустыне в одиночку, и не надеялся на такую находку.