Философия

Кохановский В.П.

Философия

Учебное пособие для высших учебных заведений

Ватин И. В., Давидович В. Е., Жаров Л. В., Золотухина Е. В.,

Кохановский В. П., Матяш Т. П., Несмеянов Е. Е., Яковлев В. П., 2003

Рецензенты:

Доктор философских наук, профессор Е. Я. Режабек

Доктор философских наук, профессор В. Б. Устьянцев

Редактор Т. И. Кохановская

Учебное пособие "Философия" для высших учебных заведений подготовлено в соответствии с новыми требованиями к обязательному минимуму содержания и уровню подготовки бакалавра и дипломированного специалиста по циклу "Общие гуманитарные и социально-экономические дисциплины" в государственных образовательных стандартах высшего профессионального образования.

Другие книги автора Леонид Всеволодович Жаров

Монография посвящена анализу эволюционно-биологических, социально-психологических и культуральных аспектов бытия ребенка в мире эротических феноменов в аспекте его телесности и духовности. Особое внимание уделено специфике эротической культуры русского детства.

Адресована специалистам в области философии, культурологии, психологии и педагогики, а также всем интересующимся этой проблематикой.

Популярные книги в жанре Философия

Тузова Тамара Михайловна

Специфика философской рефлексии

Рецензенты:

Кузнецова Л.Ф. - профессор, доктор философских наук,

Короткая Т.П. - доктор философских наук.

Анализируются проблемы специфики философской рефлексии, философского способа вопрошания о мире и человеке, философского знания и языка. Специфика философского дискурса устанавливается и исследуется по отношению, прежде всего, к дискурсу повседневности и собственно научной рефлексии. Феномен "странности" речи философа, рождающийся из ее встречи с повседневным сознанием и устойчиво воспроизводящийся с момента возникновения философии и доныне, проанализирован в качестве значащего: не случайного, но, напротив, стягивающего в себе всю проблематику специфичности философской рефлексии. В контексте рассмотрения радикальных сдвигов, произошедших в современных способах проблематизации человеческого опыта, выявляется специфика философской методологии исследования мира и человека, доказывается необходимость и возможность разработки метафизики и онтологии свободы.

Религия – одно из самых важных дел нашей жизни. Уже детьми мы учимся лепетать молитвы, обращенные к божеству, нам складывают ручки, чтобы мы воздевали их к возвышенному существу, в нашу память входит целое собрание тогда непонятных еще фраз – для будущей пользы и утешения в нашей жизни.

Когда мы становимся старше, занятия религией заполняют большую часть нашей жизни, во всяком случае у многих весь круг их мыслей и склонностей связан с религией, как окружность колеса с осью. Мы освящаем помимо других ее праздников первый день каждой недели, который нам с юных лет является в более красивом, праздничном свете, нежели все другие дни. Мы видим вокруг себя особый класс людей, который определен исключительно для служения религии. Ко всем важным событиям в жизни людей, поступкам, от которых зависит их личное счастье, наконец, к рождению, браку, смерти и похоронам примешивается что-то религиозное.

Фрэнсис Бэкон, человек, достигший знаменитости, предавая своих друзей, утверждал, без сомнения, основываясь на богатом опыте, что «знание – это сила». Но это неверно по отношению ко всем знаниям. Сэр Томас Браун желал узнать, какую песню пели сирены, но если ли бы он выяснил какую, это не позволило бы ему сменить место мирового судьи на место Верховного шерифа своей страны. Тот род знаний, который имел в виду Бэкон, был так называемым научным. Подчеркивая значение науки, он запоздало продолжал традиции арабов и раннего средневековья, согласно которым знание состояло в основном из астрологии, алхимии и фармакологии, являвшихся тогда отраслями науки. Ученым считался тот, кто, овладев этими предметами, приобретал магические силы. В начале XI в. Папа Сильвестр II, только по той причине, что он читал книги, повсеместно считался волшебником, вступившим в союз с дьяволом. Просперо, бывший в шекспировское время просто плодом фантазии, стал представлять в течение столетий общепринятый образец ученого, по меньшей мере в том, что касалось его волшебства. Бэкон полагал, и как мы сейчас знаем правильно, что наука может быть куда более могучей волшебной палочкой, чем та, о которой мечтали чародеи минувших времен.

Александр Пятигорский – выдающаяся фигура настоящей, недогматической философской мысли в нашей стране. Он начинал как ученый-востоковед, работал в Институте востоковедения АН СССР в секторе «Истории и религии Индии». Автор ряда работ по индийской философии. В 1960 г. вышел «Тамильско-русский словарь», написанный им в соавторстве с Рудиным, а два года спустя «Материалы по истории индийской философии». В начале 1960-х по приглашению Юрия Лотмана уехал работать в Эстонию в Тартуский университет. Там занялся философией. Впоследствии работал с Мерабом Мамардашвили – в соавторстве ими написаны «Символ и сознание» (Иерусалим, 1982). В начале 1970-х эмигрировал в Лондон. Там написаны «The Buddhist Philosophy of Thought» (Totowa, N.J., 1984), «Mythological Deliberations» (London, 1993; рус. пер.: М., 1996), «Who's Afraid of Freemasons? The Phenomenon of Freemasonry» (London, 1997). Затем занялся художественной прозой. В 1989-м вышел его роман «Философия одного переулка». За ним были написаны роман «Вспомнишь странного человека…» (М., 1999) и сборник «Рассказы и сны» (М., 2001). «Вспомнишь странного человека…» получил Премию Андрея Белого 2000 года.

Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы рассмотреть феномен психических сенсорных обманов – галлюцинаций различной этиологии и нозологической принадлежности – в качестве некоего единого явления человеческой психики, представляющего, по нашему мнению, один из механизмов защиты эго, относящийся к примитивным (первичным), или архаическим, защитным механизмам, то есть таким, которые действуют на границе между сознанием и реальностью (отрицание, интроекция, проекция, проективная идентификация, диссоциация), в отличие от вторичных механизмов защиты, действующих внутри человеческого сознания на границе сознательного и бессознательного (вытеснение, изоляция, рационализация, идентификация) [Мак-Вильямс 1998

Бред преследования является самым распространенным и универсальным видом бреда и, соответственно, идея преследования – самой частой в большой психиатрии. То есть безумный, в наиболее стандартном обыденном представлении, – это человек, страдающий бредом преследования, некто, трясущийся от непонятного страха, забивающийся в угол от ужаса. Приводим классическое описание бреда преследования из знаменитого руководства Э. Блейлера:

<�…> больные чувствуют, что и предметы, и люди, окружающие их, стали какие-то неприветливые («стены в моем собственном доме хотели меня сожрать»). Затем они вдруг делают открытие, что определенные люди делают им или другим людям знаки, касающиеся больных. Кто-то покашлял, чтобы дать знать, что идет онанист, убийца девушек; статьи в газетах более чем ясно указывают на больного; в конторе с ним плохо обращаются, его хотят прогнать, ему дают самую трудную работу, за его спиной над ним издеваются. В конце концов всплывают целые организации, созданные ad hoc, «черные евреи», франкмасоны, иезуиты, социал-демократы; они повсюду ходят за больным, делают ему жизнь невозможной, мучают его голосами, влияют на его организм, терзают галлюцинациями, отнятием мыслей, наплывом мыслей

Еще при жизни Жана-Поля Сартра его философия получила широкое распространение. В устах Сартра экзистенциализм стал вызовом, восстанием против европейских буржу азных ценностей.

В книге «Беркли за 90 минут» Пол Стретерн предлагает читателю краткую, прекрасно изложенную историю жизни и творчества Беркли, подчеркивая значимость идей философа как попытки человека осознать свое место в мире.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кохановский Валерий Павлович

Золотухина Елена Всеволодовна

Лешкевич Татьяна Геннадьевна

Фатхи Татьяна Борисовна

Философия для аспирантов

Учебное пособие

Ответственный редактор: доктор философских наук, профессор В.П. Кохановский

Учебное пособие написано в соответствии с новыми требованиями, содержащимися в государственных образовательных стандартах.

Основное внимание уделено философскому анализу науки как специфической системы знания, формы духовного производства и социального института. Рассмотрены общие закономерности развития науки, ее генезис и история, структура, уровни и методология научного исследования, актуальные проблемы философии науки, роль науки в жизни человека и общества, перспективы ее развития и ряд других проблем.

Кокалис Питер Дж

Черный "Калашников"

АК под патрон НАТО: как всегда прочный и надежный, теперь и точно стреляет

По количеству изготовленных образцов ни одна винтовка в современной военной истории не может сравниться с автоматом Калашникова образца 1947 года. По существующим оценкам было сделано около 50 миллионов автоматов по меньшей мере в двенадцати странах мира: России. Китае. Восточной Германии, Венгрии, Румынии. Польше, Северной Корее, бывшей Югославии, Финляндии. Египте. Израиле (созданный на его основе Галлил) и Южной Африке (модель R4). Кроме Восточной Европы, автомат Калашникова использовался в Африке, на Ближнем Востоке, в Азии и Латинской Америке.

Дмитpий Кокаpев

Письмо моего друга.

У меня есть дpуг. Его зовут Дима и я надеюсь вам понpавиться то, что он написал. _________________________________________________________________________

Все ниженаписанное являеться эмоциональной оценкой войны в Югославии и выpажает мое личное мнение по отношению к поджигателям войны - амеpиканцам. Вы не найдете здесь политического анализа аспектов пpоблемы - они, быть может, волнуют меня, но не волнуют пpостых жителей Югославии, гибнущих во вpемя бомбаpдиpовок.

Лев Кокин

Дядюшка Улугбека

В туристской группе было одиннадцать человек; не знаю, достаточная ли это причина, чтобы застрять на Приюте одиннадцати. Как бывает в горах, откуда ни возьмись с только что ясного неба повалил снег, задуло, замело, запуржило... а тут, словно по заказу, просторная непродуваемая палатка. Ощущая себя везунчиками, баловнями судьбы, мы расположились с удобствами, плотно и вкусно поели и потом, в ожидании погоды, стали коротать время, само собой, за разговорами. Вспоминали случаи к месту, занимательные истории, дошло по обыкновению до анекдотов. Народ собрался образованный и смешливый, один анекдот цеплял за другой, как будто бы в альпинистской связке, потянулись сериями... И сами не заметили, как повернуло всерьез: что такое есть национальный характер, чем диктуется - происхождением, воспитанием, кровью и памятью, наследственностью или наследием... В общем, биологией или социологией. Однако в отвлеченностях не смогли долго дышать. Сосредоточились на примере: а что будет, если усыновить? Ребенка, понятно...