Феникс

Радио на комоде зашипело, как кипящая кислота, и сквозь хрипы помех пробился голос, хвастливо вещающий о новых победах.

– Мясники! – взорвалась она в ответ диктору. – Лгуны, убийцы и сволочи!

В глазах библиотекаря мелькнуло нечто такое, что заставило ее мгновенно присмиреть, – словно цепь, тянущая назад к будке разбрехавшуюся попусту собаку.

– Но вы же не партизан!

Библиотекарь не ответил. Но даже будь он способен говорить, он все равно промолчал бы.

Рекомендуем почитать

Романы «Проклятый дар» и «Голоса» начинают новый цикл Урсулы Ле Гуин, действие которого происходит в фэнтезийном мире Западного побережья. Герои «Проклятого дара» живут в Верхних землях, и каждый из них обладает тем или иным магическим даром. Кому-то покоряется огонь, кто-то может призывать и укрощать животных, а кому-то дан страшный талант убивать на расстоянии взглядом и движением руки.

В романе "Голоса" повествуется о покоренном варварами-иноземцами городе Ансул. Но Султер Галва, искалеченный пытками Лорд-Хранитель Ансула, не смирился с поражением – и скоро для города настанут новые времена...

В этот том также вошел самый свежий сборник рассказов писательницы – "Пересадка".

– Мелочь, – пробрюзжала тетушка, когда я положила обол ей под язык. – Там, куда я направляюсь, мне потребуется куда больше.

Мелочь – это точно. Тетушка почти не изменилась за последние часы, только дышать перестала.

– Прощай, тетя, – сказала я.

– Я еще никуда не ухожу! – огрызнулась тетушка. Вечно она на меня злится. – В этом доме есть комнаты, куда я даже не заглядывала.

Не пойму, о чем это она? В нашем доме всего две комнаты.

Воины Кондора стремятся подчинить своей воле народ Кеш… И все это происходит на территории Северной Калифорнии! Правда, в далеком-далеком будущем. О противостоянии народов и культур читайте в романе «Всегда возвращаясь домой», жанр которого сама Урсула Ле Гуин определяет как «опыт археологии будущего».

Это первый рассказ, за который мне заплатили, второй рассказ, который я опубликовала, и, наверное, тридцатый или сороковой из мною написанных. Стихи и прозу я писала с того дня, когда мой брат Тед, которому надоела неграмотная пятилетняя сестренка, научил меня читать. Годам к двадцати я начала рассылать свои труды издателям. Кое-какие стихи были напечатаны, но прозу я до тридцати лет даже не пыталась предлагать – так упорно ее отвергали. «Апрель в Париже» стал первым «жанровым» рассказом – определенно фантастическим, – написанным мною с 1942 года, когда я накропала для «Эстаундинг» рассказик о Происхождении Жизни на Земле, который был по некоей недоступной мне причине отвергнут (мы с Джоном Кэмпбеллом не сходились характерами). В двенадцать лет мне было очень приятно получить уведомление об отказе на настоящем бланке, но в тридцать два мне было куда приятнее получить чек. Профессионализм – не добродетель. Профессионал – это человек, делающий за деньги то, чем любитель занимается из любви к искусству. При экономике, основанной на деньгах, оплаченный труд – это труд, который будет использован, будет прочтен. Это способ высказать что-то и быть услышанным. Селия Голдсмит Лэлли, купившая этот рассказ в 1962-м, была самым интересным и внимательным редактором, какой только может быть в НФ-журнале, и я благодарна ей за то, что она отворила мне дверь.

Думаю, доктор Спики – замечательный человек. И то, что он сделал, – просто прекрасно. Я в это верю. И верю, что людям нужна вера. Если бы я не верила в него, не знаю, что могло бы случиться.

А если бы доктор Спики не верил в себя – разве он достиг бы исполнения своей мечты? Откуда бы он взял мужество? Нет, его дела только доказывают его искреннюю самоотверженность.

Конечно, было время, когда многие пытались очернить его. Говорили, что он рвется к власти. Это неправда. С самого начала он стремился лишь к одному – помогать людям строить новый, лучший мир. Те, кто называли его властолюбцем и диктатором, – та же компания, что говорила, будто Гитлер безумен, и Никсон безумен, и все лидеры мира – безумцы, и гонка вооружений – безумие, и растрата природных ресурсов – безумие, и вся мировая цивилизация – самоубийственное безумие. Такие люди других слов просто не знают. Вот и доктор Спики не избежал этой участи. Но он-то как раз и расправился с безумием, верно? Так что он с самого начала был прав и имел полное право верить в себя.

С перезвоном колоколов, от которого встревоженно взмыли в воздух ласточки, Летний Фестиваль пришел в город Омелас. Город с сияющими башнями у моря. Корабли в гавани украшены яркими флагами. По улицам мимо домов с красными крышами и разноцветными стенами, среди старинных садов, где земля поросла мхом, по аллеям, укрытым кронами деревьев, движутся праздничные процессии. Кое-где это настоящие торжественные шествия: старики в длинных, тяжелых мантиях розового, лилового и серого цветов, мастера с серьезными лицами, нешумные, но веселые, переговаривающиеся на ходу женщины с маленькими детьми на руках. На других же улицах, где звучит быстрая музыка гонгов и тамбуринов, люди пускаются в пляс, и сами процессии превращаются в одну большую пляску. Радостно носятся туда-сюда дети, их крики поднимаются над звуками музыки и пения, словно стремительные росчерки полета ласточек. Все процессии сходятся к северной части города, где на огромном зеленом лугу, что называется Зеленое Поле, под ярким утренним небом выводят норовистых лошадей для соревнования обнаженные юноши и девушки с длинными гибкими руками и перепачканными землей ногами. Никакой упряжи на лошадях нет – только короткие поводья без удил. Зато гривы их украшены вплетенными серебряными, золотыми и зелеными лентами. Лошади раздувают ноздри и встают на дыбы, они возбуждены – наверное, потому, что лошадь – это единственное животное, которое принимает наши церемонии как свои. Далеко к северу и к западу вздымаются горы, наполовину окружающие стоящий в заливе Омелас. Утренний воздух столь чист, что под глубоким голубым небом на многие мили видны горящие белым золотом все еще заснеженные вершины Восемнадцати Пиков. Ветер задувает ровно настолько, чтобы время от времени трепетали и хлопали флаги, отмечающие маршрут гонки. В тишине огромной зеленой долины слышны отголоски музыки, гуляющей по городским улицам, то дальше, то ближе, но они становятся все сильнее. В воздухе стоит пьянящая, чуть заметная сладость, которая иногда вдруг вздрагивает, собирается вместе и прорывается в мощном радостном перезвоне колоколов.

В сборник «Король планеты Зима» вошли произведения Урсулы Ле Гуин, каждое из которых тесно связано со знаменитым Хайнским циклом. В столь разных по стилю и жанрам повестях и рассказах история планет Экумены прирастает все новыми и новыми гранями, обретая целостность и законченность.

Когда правительство Атлантического союза, спонсировавшее ОСПУЗ в рамках очень секретной программы, пало в результате Високосного путча, Мэстон и его люди уже были готовы. В один день все накопления, документы и члены Общества были переброшены в США. Немного оправившись, они подали прошение правительству Республики Калифорния на поселение, заявившись группой сектантов-хилиастов, и им выделили для проживания обезлюдевшие отравленные болота долины Сан-Хоакин. Построенный ими город-купол был прототипом самого Особого Спутника Земли, и жизнь в нем была приятна настолько, что кое-кто из колонистов начал поговаривать, будто вовсе незачем тратить зря столько сил и энергии – почему бы, дескать, тут и не остаться? Но разрыв калифорнийско-мексиканского мирного договора, первая волна вторжения с юга и новая вспышка грибковой чумы показали лишний раз, что Земля более для жизни непригодна. В течение четырех лет четырежды в год сновали туда-обратно челноки со строительными командами. Через семь лет после переезда в Калифорнию последний челнок, десять раз просновав между Землей и золотым пузырьком в точке либрации, доставил колонистов на ОСПУЗ, в безопасность. А пять недель спустя мониторы ОСПУЗа показали, как орды Рамиреса захлестнули Бейкерсфилд, разрушив взлетную площадку, разграбив все, что осталось в комплексе, и подпалив купол.

Другие книги автора Урсула К Ле Гуин

Цикл Урсулы Ле Гуин о Земноморье давно и прочно обосновался на Золотой полке мировой фэнтези рядом с книгами Толкиена, Льюиса, Говарда и других классиков жанра. По мотивам цикла сняты телесериал и полнометражный мультфильм. В настоящий том вошли первые четыре романа одной из самых знаменитых саг в современной истории фантастики.

Этот сборник – еще несколько загадок вселенной Хайнского цикла: закрытая для контактов планета в «Роканноне», захваченная пришельцами Земля в «Городе иллюзий», непримиримая вражда колонистов и туземцев в «Планете изгнания», уникальная физиологическая зависимость обитателей планеты Зима от лунного цикла в «Левой руке тьмы». Необычные миры, удивительные народы, сильные и страстные герои, оригинальные фантастические идеи и прекрасный литературный слог. Волнуя умы и завоевывая многочисленные награды, книги Урсулы Ле Гуин мгновенно становились классическими.

Деревенский колдун, явившийся к бывшему Верховному Магу Земноморья Ястребу-Перепелятнику, становится вестником грядущих великих событии. Рушится стена, отделяющая мир живых от Темной Страны не нашедших успокоении мертвецов. Чем это грозит миру, не знает никто. Искать ответ предстоит королю Лебаннену и Мастерам Рока, но уже без Ястреба. Самый мудрый и сильный из них, однажлы уже спасший Земноморье от гибели, он потерял свое могущество.

Каждый знаменитый фэнтезийный мир неминуемо создает свой эпос. В этот том собрания сочинений Урсулы Ле Гуин вошли произведения, расширяющие наши познания о мире Земноморья: сборник "Сказания Земноморья" (рассказы, повесть и статья, описывающие историю и культуру этой удивительной островной страны), роман "На иных ветрах", а также четыре рассказа, примыкающие к циклу.

Урсула Ле Гуин

Те, кто уходит из Омеласа

(Вариации на одну из тем Уильяма Джеймса)

Перевод Р. Рыбкина

Со звоном колоколов, поднявшим ласточек в небеса, в город Омелас, чьи веселые башни высятся на берегу моря, пришел Праздник Лета. Мачты судов в гавани украшены яркими флагами. По улицам, где крыши у домов красные, а стены свежевыкрашенные, где сады, такие старые, покрылись мхом, под тенистыми деревьями, минуя огромные парки и общественные здания, движутся процессии. Некоторые из них ведут себя сдержанно: это процессии стариков в длинных одеждах, серых или сиреневых, из жесткой ткани, мастеров (эти идут спокойно, а лица у них суровые), женщин, которые, оживленно болтая, несут своих малюток. На других улицах музыка быстрая, то там, то здесь поблескивают гонги и тамбурины, и люди пританцовывают, шествие движется в танце. Выскакивают из процессий и вбегают назад дети, их звонкие голоса взмывают над музыкой и пением, перекрещиваясь как полеты ласточек. Все процессии направляются на север, за город, где на огромном заливном лугу, называющемся Зелеными Полями, юноши и девушки, одетые только в просвеченный солнцем воздух, у которых руки длинные и гибкие, а ноги забрызганы грязью, сейчас проминают своих беспокойных лошадей: скоро начнутся скачки. Кроме простого недоуздка без мундштука, никакой сбруи на лошадях нет. В гривы их вплетены зеленые, золотистые и серебристые ленты. Лошади раздувают ноздри и, выхваляясь одна перед другой, встают на дыбы; они возбуждены, и это неудивительно: ведь лошадь единственное животное, которое считает наши церемонии также и своими.

Центральная идея публикуемого ниже психомифа — тема козла отпущения — отсылает нас прямиком к «Братьям Карамазовым» Достоевского, и несколько человек уже спрашивали меня с легким подозрением, как бы ожидая подвоха, почему я одалживаюсь именно у Уильяма Джемса. Ответ весьма банален — с тех самых пор, как мне минуло двадцать пять лет, я была совершенно не в силах перечитывать любимого некогда классика и попросту запамятовала о бесспорном его приоритете. Лишь наткнувшись на подобный же пассаж в «Нравственном философе и нравственной жизни» Джемса, я пережила подлинный шок узнавания. Вот как он звучит:

Где сказка, а где быль на этих мирах, спрятавшихся за бесконечными годами? На безымянных, называемых живущими на них просто «мир», планетах без истории, где лишь в мифе продолжает жить прошлое и исследователь, их посещая снова, обнаруживает, что совершенное им здесь всего несколько лет назад уже успело стать деяниями божества. Сон разума рождает тьму, и она наполняет эти зияющие провалы во времени, через которые ложатся мостами лишь трассы наших летящих со скоростью света кораблей; а во тьме бурно, как сорняки, разрастаются искажения и диспропорции.

В настоящий сборник вошли произведения знаменитой писательницы, лидера американской «мягкой» фантастики, посвященные самым различным темам. Роман «Порог» рассказывает о приключениях двух подростков в параллельном мире; в романе «Глаз цапли» повествуется о конфликте цивилизаций на удаленной планете Виктория; герой романа «Резец Небесный» способен с нами изменять реальность, а главными персонажами цикла новелл «Морская дорога» стали жители маленького городка Клэтсэнд, штат Орегон.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Жизнь удивительна и чудесна, когда вы молоды и невинны. И даже то, что вы оборотень, не очень портит эту самую жизнь. А то, что в борьбе за власть враги не остановятся ни перед чем, даже перед убийством вашего любимого дяди и друга, да еще и вас подставят? Если вашим единственным близким человеком становится вампир, и это при учете того, что вампиров вы ненавидите? Если вы не знаете, кому верить, а покушения и предательства сыпятся одно за другим? Приходится учиться не доверять никому, а за все ошибки платить самостоятельно. Только не увлекайтесь истреблением врагов, возможно, мир не так уж и плох.

Самые великие колдуны и волшебники будущего не смогут пробиться к истокам событий этой эпохи через магический щит заклятия неизвестности. Историкам и архивариусам будет проще — многие документы, манускрипты, воспоминания очевидцев и мемуары сохранятся. Но, как обычно, никто не даст исчерпывающий ответ… Почему случились одни события и не произошли другие? Как изменился бы текст, ныне навечно золотом впечатанный в изумрудные скрижали, захвати или не захвати Величайший Полководец конкретный город, крепость, мост, пленника… Но на самом деле ключевые моменты истории находятся абсолютно не там. И бурная лавина судьбоносных случайностей зародилась вовсе не так, как это будет представляться ученым.

Подросток Орландо умирает от неизлечимой болезни. Но продолжает существовать в виде информационной матрицы в виртуальной вселенной «Иноземье». Он становится смотрителем этой вселенной. Смотрит чтобы не было ошибок в работе сети, но ошибки неизбежны, а порой и вовсе парадоксальны.

© farakus

Аннотация:

Поле битвы после сражения принадлежит мародёрам… Ещё один реверанс в сторону фэнтезийной "чернухи". Вероятно, прощальный. Хотя кто знает…

Опубликовано в газете "Просто фантастика", N8/2003

Вы верите в сказки? Нет, погодите морщиться и переворачивать страницу! Скажите всё-таки: верите? Если да, то – предупреждаю заранее – вам может быть неприятен рассказ «Цветы в её волосах». Тут будет сказка, да. С ложью и намёком, всё как положено. Вот только часто ли мы задумываемся о том, насколько много в сказке лжи? И что именно – ложь? И – самое главное – какова в таком случае правда?

Сентиментальность и цинизм – вещи, как ни странно, родственные. И того, и другого в этом рассказе достаточно. Даже и не знаю, чего больше. Так что пусть вас не обманет название. Или, может, наоборот – пусть обманет. Сколь ни циничная – а сказка, всё-таки… Потому что я вот, знаете ли, верю в сказки. Если уж это единственное, во что остаётся верить. Как вы думаете, это правильно?

Этот монашеский орден образован бывшими сисадминами. Мышь не проскочит сквозь их сети, но вот «крот» завелся.

Срубленное дерево, если его использовать на доброе дело, не умирает, а обретает новую жизнь. Дома или беседки, пустячной поделки для утешения души, мебели, даже двери или половицы. Погибает оно, только став никому не нужным, выброшенным на свалку или обочину, где сгнивает и становится гнездом для гнуса, личинок, зловредных микроорганизмов.

Лучше вывезти списанную или сломанную вещь на дачу, за город, где сжечь - в печи, камине, в веселом, обдуваемом ветерками костерке.

Единственное, во что они верят, это удача. Для вполне безобидных жителей безымянной планеты их суеверия превыше здравого смысла, жизни, будущего.

* * *

В научной фантастике Рик Нойбе дебютировал рассказом «Военнопленные» (1994) и с тех пор опубликовал около двух десятков рассказов и повестей в профессиональных журналах (главным образом, в «Isaac Asimov's Science Fiction Magazine») и «оригинальных» антологиях. В соавторстве с Робертом Шофелдом и Джудит Трейси Нойбе составил антологию «Убийство и нанесение увечий в Godbox за миллиард долларов в день» (2006).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я долго пытался сохранять мужество и относиться ко всему происходящему с юмором, но сейчас знаю, что не в силах более выдерживать эти пытки. Я уже почти не ориентируюсь во времени, но, по-моему, несколько дней назад понял, что не могу больше контролировать эмоции и очень близок к полному упадку сил. Я практически потерял способность двигаться. Не могу говорить. Даже дышать этим тяжелым чуждым воздухом становится все труднее. Когда паралич дойдет до груди – я умру, что, вероятно, сегодня и случится.

Тамара предполагала застать Рамчандру за работой на свежем воздухе, но нашла в хижине, где он, на вид изможденный и в холодном поту, распластался на узкой койке.

– Извини, Рам. Я за последними детскими снимками.

– Пошарь в рундучке.

Указательный жест, которым он сопроводил свои слова, был столь вялым, столь нетипичным для обычного его состояния, что гостья не на шутку встревожилась:

– С тобой все в порядке?

– Бывало и лучше.

Хотя у меня и нет намерения публиковать этот отчет, я думаю, будет все-таки замечательно, если мои внуки или чьи-то еще внуки найдут его спустя многие годы. Я буду хранить его в кожаном чемодане на чердаке вместе с платьем Роситы, в котором ее крестили, серебряной погремушкой Хуанито и моими свадебными туфлями.

Первое необходимое условие для снаряжения любой экспедиции – наличие денег – выполнить обычно труднее всего, и я очень сожалею, что даже в этом отчете, который будет храниться в чемодане на чердаке дома в тихом предместье Лимы, не могу упомянуть имени нашего щедрого благодетеля, человека большой души, без чьей помощи экспедиция «Ельчо» так и осталась бы лишь праздной экскурсией в страну воображения. Самое лучшее и самое современное оборудование, обильные запасы превосходного продовольствия, принадлежавший чилийскому правительству корабль с храбрыми офицерами и галантной командой, дважды высланный через полмира для наших нужд, – все это благодаря тому благодетелю, чье имя – увы! – я не имею права назвать, но чьим осчастливленным должником я останусь до самой смерти.

Миссис Джерри Дебри, героиня Перекрестка Гронг, любила прихорашиваться. Это очень помогало деловым связям Джерри, а кроме того, она чувствовала себя донельзя уверенной и счастливой, зная, что волосы свежевыкрашены, ресницы приклеены намертво, а румяна подчеркивают скулы, как и сказала продавщица. Но очень трудно было выглядеть свеженькой и чистенькой, когда пустыня становится все жарче и жарче, краснее и краснее, пока ей не начало казаться, что это похоже на… ну, вы понимаете… преисподнюю, только тут еще и народу меньше. Совсем никого.