Фенечки как средство самореализации

АHДРЕЙ БИЛЬЖО

Фенечки как сpедство самоpеализации

АHТЕHHЫ. втоpичный пpизнак внутpисалонного богатства - pадиопpиемника, магнитолы, CB-pадиостанции, мобильного, спутникового телефона или даже телевизоpа. В качестве альтеpнативы владения всеми этими вещами аpабская фиpма Fawaz Al Khateeb пpедлагает Imitation Antenna - имитацию антенны.

Кpепится на липучке. Цвет - на выбоp.

ВЕHТИЛЯТОР ВHУТРИСАЛОHHЫЙ. эpзац-кондиционеp советской эпохи, до сих встpечается в магазинах и, следовательно, находит спpос. Одна из последних pазpаботок - вентилятоp "Воpонежец" с pеостатом (позволяет плавно изменять скоpость вpащения шпинделя). Отлично гоняет по салону сигаpетный пепел.

Другие книги автора Андрей Георгиевич Бильжо

Эта книга написана на маленьких откидных столиках высоко над землей во время частых перелетов автора, художника-карикатуриста Андрея Бильжо. Вместе с ним за несколько часов вы побываете в самых разных местах (в Лондоне и Мюнхене, Милане и Париже, Норильске и Владивостоке, на Соловках и Камчатке) и в разных ситуациях. Истории, связанные с каждым рейсом, невыдуманные. Они случились с Андреем Бильжо, но в большинстве из них вы увидите детали собственного прошлого. И улыбнетесь.

«Невозможно понять карикатуру, не зная контекста», – считает Андрей Бильжо, пишущий художник и в прошлом психиатр, и потому новую свою книгу «Мои классики» объяснению этого контекста и посвящает. Рассказывая о том, что для него значат великие Чехов, Достоевский, Тургенев, Пушкин, Толстой, автор смешивает времена, пространства, самих писателей и их персонажей и создает свой собственный, остроумный и необычайно познавательный «учебник» русской литературы. К каждой карикатуре и к каждой фразе внутри нее, даже самой известной, есть в книге ссылка на источник, подробный комментарий или примечание автора, поясняющее исторический контекст. Это сочетание стирает вековые наслоения интерпретаций и искажений и позволяет читателю новым живым взглядом увидеть великие памятники классической литературы.

Однажды писатель Александр Кабаков предложил художнику Андрею Бильжо написать о железнодорожных путешествиях, которые ему пришлось совершить в жизни. Художник Бильжо немного удивился, но написал один рассказ. Постепенно таких историй и рисунков к ним набралось на целый поезд. В 24 главах – вагонах поезда – проезжают перед глазами читателя разные страны и разные времена. Мелькают портреты людей, предметы из прошлого, воспоминания, ассоциации… Эта книга – рассказ о жизни, а проницательный и остроумный взгляд автора – пишущего художника и психиатра – делает его особенно увлекательным.

Под одной обложкой здесь собраны тексты знаменитого художника и психиатра (“мозговеда”) Андрея Бильжо. Все эти тексты очень о разном. О прошлом и настоящем. О забавном и грустном. В них много психиатрического… Много юмористического. Много сатирического. А в целом это весьма злободневные и колоритные очерки нравов современного российского общества. Часть из этих текстов была написана для журнала “Русский пионер”, часть – для других изданий, а часть – специально для этой книги. Рисунки с комментариями публиковались в рубрике “История от Андрея Бильжо” в журнале “Дилетант”.

На самом деле это истории не совсем про еду. Скорее это истории, связанные с едой.

А еще точнее – с самыми распространенными с советских времен блюдами. Сосиски с горошком, морковные котлеты за три копейки, шпроты – практически артефакты нашего недавнего прошлого.

За этой простой едой стоит весь наш прежний быт.

И общностью этого быта определяется двойственность и ностальгичность восприятия книги: известный художник-карикатурист Андрей Бильжо делится своими воспоминаниями, а перед глазами проносится ваша собственная жизнь, какой она была каких-то десять-двадцать лет назад.

Популярные книги в жанре Публицистика

Дорогой Эдуард!

Не знаю, как у тебя в "Лефортово", но у нас, "на воле", вовсю строят "неолит с человеческим лицом". Людоедская жилищная реформа возвращает гражданина в пещеру. Земельный помещичий кодекс не оставляет крепостным даже "юрьева дня". Электрическая, газовая и железнодорожная монополии движутся от Чубайса — к лучине. Пенсионный фонд надежно обеспечивает "гробовые". Здравоохранение и образование строятся по принципу: "больному СПИДом читать не надо". Налогообложение напоминает средневековую каменную давильню, куда укладывается налогоплательщик с ИНН на лбу, и из него, с немецкой пунктуальностью, Греф выжимает до капли все жизненные соки. Голенький, плоский, на согнутых ножках, прикрывая тощий пах, бежит русский Иван на огород сажать спасительную морковку.

В представленном Вашему вниманию рассказе речь пойдёт о происхождении человека. Первобытной его стадии. Особо интересен момент превращения животного в человека разумного. Ведь ещё не найдены останки, связующие человека с животным миром. А там ли их ищут?

Повторим сначала то, что уже известно и давно подмечено.

Во-первых, человек лишён густого волосяного покрова. Случайно так оказаться не могло, это работа естественного отбора. В лесу шерсть человеку просто необходима. Она защищала бы его от случайных царапин и порезов. Давала бы тепло в холодные времена, защищала бы от зноя. Сейчас в лесах и джунглях нет животных без развитого волосяного покрова, это не удивительно. Естественный отбор не дал бы никаких преимуществ мутанту, родившемуся без шерсти, наоборот, в условиях леса такое животное проигрывало бы своим собратьям. Вывод: человек произошёл от обезьяны на берегу моря. Выходя на берег и обсыхая, предок человека, покрытый шерстью, дольше сох, а значит, лишние энергетические потери. Появление мутанта без шерсти давало ему преимущество в естественном отборе.

В шестой том Собрания сочинений вошел роман "У нас это невозможно" в переводе З. Выгодской и различные статьи Синклера Льюиса.

В шестой том Собрания сочинений вошел роман "У нас это невозможно" в переводе З. Выгодской и различные статьи Синклера Льюиса.

В седьмой том вошел роман " Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

В седьмой том вошел роман "Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

В седьмой том вошел роман "Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

В седьмой том вошел роман "Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Д. Биленкин

Цель - летать!

Здесь было темно, тихо и чуточку страшновато. То, что грохотало на стартах, пронизывало пространство, опаляло камень дальних миров, теперь замерло в молчании. Высоко под звездным небом угадывались купола десантных ботов и косо торчали башни мезонаторов. Пахло пылью, ржавчиной, остановившимся временем.

Под ногой что-то зазвенело, и мальчик живо отпрыгнул. Тотчас из груды металла на гибком шарнире выдвинулся, слабо блеснув, глаз какого-то кибера. И, следуя изначальной программе, уставился на мальчика.

Дмитрий Биленкин

Часть возможного

- Его состояние?

- Делаем, что можем, - уклончиво ответил главврач.

Он с сомнением разглядывал посетителей. Кто они такие? Тот, что постарше, с сединой в висках и благодушными манерами, хорошо смотрелся бы за столиком ресторана. А вот молодой производил впечатление рашпиля таким жестким и колючим было его лицо. Похоже, не друзья и, конечно, не родственники больного, хотя оба возбуждены. Еще чемодан у левой ноги молодого посетителя, скорей даже ящик или сундук, громоздкий, почти квадратный, никто с таким в больницу не ходит. Сундук-то зачем?

Дмитрий Биленкин

Черный великан

Из-за дурацкого вывиха мне пришлось остаться в ущелье одному, тогда как мои товарищи ушли на штурм памирского семитысячника. Досада моя не имела границ, но вскоре я понял, что, потеряв одно, я приобрел другое.

Моя палатка стояла на берегу ручья такой неправдоподобной и чистой голубизны, какая бывает только в детских снах. Есть немного вещей, которые можно созерцать бесконечно: накат морских волн, пламя костра и бег горного ручья. Там, где возникала заводь, вода уже не казалась водой. Нет, то был жидкий и вечный кристалл, сквозь который мерцала россыпь камней, более причудливая и яркая, чем фантазия восточных ковров. Сбоку, в десяти шагах от палатки, пузырился источник нарзана; он стекал по красному, как киноварь, ложу. Невероятно, как много красоты может вместить маленький клочок земли!

Дмитрий Биленкин

Чужие глаза

Солнце здесь было не ярче чугуна, а о планете и говорить нечего. По сравнению с ее диском, который заполнял обзор, космос был средоточием света. Глядя на нее, капитан Зибелла молча опустил оттопыренный книзу палец. Жест, каким римляне обрекали гладиатора на смерть, тут был, пожалуй, уместен.

Тем не менее мы ждали, что покажут локаторы. Ирина налила всем кофе, но я не притронулся к чашке. Как-никак это была первая встреченная нами планета черной звезды.