Фармацевт

Елена Долгопят

Фармацевт

маленькая повесть

Долгопят Елена Олеговна родилась в г. Муроме Владимирской обл. Закончила сценарный факультет ВГИКа. Публиковалась в журналах "Знамя", "Дружба народов", "Юность". В "Новом мире" печатается впервые. Живет в Подмосковье.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

С кладбища вернулись часам к пяти вечера. В доме горел уже свет, от натопленной печи запотели окна. Сдвинутые столы стояли посреди комнаты. Половики были сняты, выбиты в снегу, свернуты и лежали на печи за белой занавеской.

Другие книги автора Елена Олеговна Долгопят

Елена Долгопят

Мальчики

Рассказы

Часы

Был вечер. Горели окна, бежали огни машин. Перед крыльцом стеклянного магазина стоял жалкий человек: небритый, грязный, загорелый до черноты, в запахнутом пиджаке на голое тело.

- Мальчик, - остановил он взбежавшего уже на одну ступеньку Сашку. И вынул из внутреннего кармана пиджака сердито стучащие часы с круглым белым циферблатом под выпуклым стеклом.

- Идут, - сказал человек.

"Прошу обратить внимание на нашего соседа Павла Егорова. Он появился месяц назад с половиной, когда вы отдыхали в Крыму в очередном отпуске. По обмену с доплатой из Москвы. Старик Степанов умер, и сын

Степанов, который был прописан в доме, но никогда в нем не жил, только летом пасся на дедовых грядках, поменял дом на Москву, хотя у него и без того есть в Москве жилплощадь, только он там не прописан, у матери. И в результате махинации вместо спокойного и вежливого

В рассказах Елены Долгопят мистическое сочетается с реальным, современное — с историческим, а глубокий психологизм классической литературы — с изысканностью литературы модернистской. Там, где пересекаются вселенные Чехова, Набокова и Борхеса, — рождаются эти удивительные, ни на что и ни на кого не похожие рассказы.

Герои Елены Долгопят словно вышли из гоголевской «Шинели» и рассказов молодого Пелевина. У старого ретушера воруют любимое пальто, и это становится поводом для крепкой мужской дружбы… сотрудник НИИ криминалистики продолжает ходить на работу, даже когда институт закрывают… ученые создают голографическую копию умершего президента, а в XXI веке воскресают свидетели революции 1917 года… Рассказы Долгопят многослойны, каждая история становится вызовом современности и философским размышлением о ней.

Повесть

“Простите, почему вы убегаете, всегда в одно и то же время, как

Золушка? Но та хоть до полуночи, а вы? Еще и семи нет”.

Я уже знаю – по опыту, – что объяснить ничего нельзя человеку другого проживания. Но иногда хочется от своего опыта отвернуться и сказать:

“Я? Я никуда не спешу. С чего вы взяли?”

“Тогда почему вы пальто надели?”

Я смеюсь.

“Пальто – это улика. Но я его сниму”.

И он мне помог, и мы вернулись к столу вместе, и я просидела еще минут сорок, пока он не ушел курить. Он – сослуживец. Мы отмечали день рожденья, не его. Я исчезла, пока он курил.

Елена Долгопят

Exit

- Прозевали поворот, - сказал шофер.

- Какой? - спросили мы.

Шофер пожал плечами. Он и сам не знал, какой.

Мы уже час катили по узкой лесной дороге, и шофер жалел, что взялся нас подвезти, польстился на четырех болтливых девчонок из института математики. А что ж в лесу будете делать, деревья считать?.. Ах, на объекте!.. А что за объект?.. Ах, военная тайна!

Дорога дымилась дождем. Дворники скрипели по стеклу. Еловый лес с обеих сторон стискивал узенькую дорогу - казалось, она хрипит от удушья. И за час - ни одной машины.

Даша открыла дверь, вошла, поставила портфель, сумку с продуктами.

Потянулась к выключателю и застыла. В кухне тикали часы. За стеной у соседей играла музыка.

– Кто там? – тихо сказала Даша.

Ей показалось, что в доме кто-то есть. Сидит, не дышит.

Она сняла туфли, прошла босиком в комнату. Никого там, конечно, не было. И даже форточка закрыта. Даша отправилась в кухню.

Кран плотно завернут, посуда вымыта, вытерта и убрана в шкафчик, стол чист. Все, как должно быть. И все-таки Даше казалось, что-то не так. Она зашла в туалет, в ванную. Обошла еще раз всю квартиру.

Елена Долгопят

Два сюжета в жанре мелодрамы

Рассказ

Как у Хичкока:

Женщина под душем, бьет вода, оглушает, ослепляет. Голая, беззащитная, глухая, слепая, - страшнее, чем во сне, - женщина.

Во всей ее квартире темно. Только из маленького окна ванной - нежный квадрат света.

Со скрипом приоткрывается входная дверь. Узкая и яркая полоса падает на стену прихожей. Полоса растет, в ней - тень. Вторая тень перекрывает все.

Популярные книги в жанре Современная проза

Светлой памяти Висенты Альварес,

Нашей любимой бабушки, известной

В пяти провинциях кубинского Ориенте

Как Ма Висента Солнце, склоняясь к западу, пробралось сквозь чащу ветвей огромного агуакате, волной залило мозаичный пол на веранде, заставило светиться изнутри мраморные столбики балюстрады, заиграло на вьюнках, ползущих везде, где оказывалась хоть самая малая опора для цепких усиков, разом накалило полированные подлокотники качалки, шелк платья и батистовое шитье нижних юбок, сброшенные туфли мягкой кожи, припекло босые ноги, свешивавшиеся на цветные плиты. Засверкали тяжелые серебряные браслеты, сложенные на столике черного дерева, засиял огненный блик на золоченом ободке кофейной чашки, запереливались перламутром павлиньи перья в большом веере. Четвертый час пополудни, жара скоро начнет спадать.

«…Раз уж ты сам заговорил про Веню Шаламова, то новости таковы.

Его опять выгнали из университета. В двадцать семь лет это тревожно, ведь его выгоняют уже четвертый раз. Сам он, правда, говорит об этом несколько иначе. Обычно он говорит, что опять собирается поступать в университет. Обычно он говорит, что уже четыре раза поступал в университет и все четыре раза удачно. Нисколько он не подрос, зимой бегает на лыжах. Глаза выпуклые и пестрые, с веселой искрой. Действительно, не одного цвета, как у всех, а как бы пестрые, как бы с искрой. Одна девчонка с курса, влюбленная в Веню, сравнила Венны глаза с яйцами Фаберже. Не все знают, что она глупая. Оказавшись беременной, например, натиралась кремом для похудания.

Стая амуров… Дотошный мог бы сосчитать: триста два. По фасаду, на крыше, внутри по всем потолкам. На перилах крыльца красовались четверо – правда, с обколотыми до тупых культяпок крыльями. Особнячок был облеплен амурами, как брошенный бутерброд мухами. В народе, к слову сказать, так и назывался: Дом амуров.

Но нет, ничего такого… Правда, дебютировал особняк как гнездышко парамоновской содержанки Лидии Леру, но сразу вслед за тем (ещё и паркет не во всех комнатах дотёрли) стал штабом 24-го Летучего красноармейского полка, потом конторой Рыбхоза. “Молодой Республике – свежую рыбу!”. Долго пробыл дурдомом. А когда построили новый многоэтажный психдиспансер на северной окраине, Дом амуров ни с того ни с сего превратился в художественную студию. (Обучение детей рисованию гипсовых яиц и кубов, лепке лошадок, а во втором этаже – несколько мастерских местных художников).

— Хемосинтез, — провозгласила биологичка и шестнадцатитонным взглядом обвела класс. — Сидоров.

Лёшка Сидоров неверным шагом прошёл к доске и тоже обвёл взглядом класс. Его взгляд был светел и тих. Таким взглядом обводит умирающий родственников, собравшихся у его смертного одра.

— Хемосинтез, — начал он и глубоко задумался. Прошло полминуты.

— Молчание — золото! — язвительно заметила биологичка.

Лёшка выдохнул воздух, как перед стаканом спирта, и решился:

В «Литературке» — клуб «12 стульев».

В «Комсомолке» — клуб «КВН»

…….

В Красноярке — клуб ПВРЗ.

Везде клубы. Нам завидно. Мы тоже хотим клуб.

У клуба пока нет названия, но у него есть администрация. А раз есть администрация, она должна выносить решения. И мы выносим такие решения:

1. закрыть клуб на банкет;

2. провести юбилейное (первое) заседание;

3. наградить себя медалью «За взятие авторучки»;

— Черт! — я поскользнулся на глинистом крутом берегу и шлепнулся рядом с залитым дождем кострищем. Пила жалобно взвизгнула.

Я выпростался из рюкзака и с омерзением провел рукой по штанам. Капал дождь. А может, и снег. А может, еще что-нибудь. В темноте и тумане ничего не было видно. Слышно тоже было плохо: рядом вырывался из-под моста Сисим и ударялся о стену тальника. Половодье!

— Секи время! — сказал Качаев.

— Четыре! — нерадостно доложил я. Мне почему-то хотелось колбасы.

Свою новую книгу Людмила Улицкая назвала весьма провокативно – непроза. И это отчасти лукавство, потому что и сценарии, и личные дневники, и мемуары, и пьесы читаются как единое повествование, тема которого – жизнь как театр. Бумажный, не отделимый от писательского ремесла.

“Реальность ускользает. Всё острее чувствуется граница, и вдруг мы обнаруживаем, как важны детали личного прошлого, как много было всего дано – и радостей, и страданий, и знания. Великий театр жизни, в котором главное, что остается, – текст. Я занимаюсь текстами. Что из них существенно, а что нет, покажет время”. (Людмила Улицкая)

Любовь к себе – это умение выбирать свободу! Когда ты себя любишь, ты точно знаешь, чего хочешь, и идешь к этому.

Как избавиться от негативного шума в голове, принять себя, перестать сомневаться в будущем и излучать в мир счастье и позитив? Татьяна Мужицкая, известный психолог и бизнес-тренер, поделится техниками, как соединить в себе энергии инь и ян, отдаться на волю обстоятельств и одновременно трансформировать мир, наполнив его собой. Эта книга научит вас принимать подарки от Вселенной, получать удовольствие от жизни и любить себя в каждом своем проявлении.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Елена Долгопят

Физики

Повесть

От автора

Утро, автобус, электричка, метро, Музей кино, метро, электричка, автобус, вечер. Сны.

Моя жизнь упорядоченна, размеренна (отмерена). Как жизнь большинства людей, я полагаю. Но человек живет воображением, а не реальностью. Строго говоря, реальности не существует.

Я - это не сведения обо мне (родилась, училась, работает...). Подозреваю, что и мои рассказы - это не совсем я, это люди, которые их читают.

Р.Долгов

Перевоплощение

- Ну что, готов? - спросил Овидий Бериллович.

- Готов, - обреченно вздохнул Петя.

- Сосредоточился?

- Сосредоточился...

- Трансформируйся!

Петя напрягся, слегка оплыл по краям и стал медленно видоизменяться.

С чем тебя и поздравляю! Посмотри-ка на свои ноги. Нет, ты посмотри, посмотри! Что ты там видишь? Ах ничего такого? Тогда я тебе скажу, что там такое - это туфли на трифрениловой подошве - ваша последняя дурацкая мода. Что же, по-твоему, тогда их тоже носили? Сначала! Немедленно все сначала!

На охваченной безумием фанатиков планете Геония, как некогда на далекой Земле, прародине человечества, запылали костры новой инквизиции.

Страшной гибелью расплачивались люди, обладающие Даром, – псионики, за то, что они не такие, как все. Но за бессмысленной жестокостью одичавших орд просматривалась чья-то злая воля, и следы вели к таинственной Аномалии, которая, расширяясь, грозила поглотить всю планету. На ее пути встал Алекс Дезет, бывший офицер-десантник. Ему пришлось собственной судьбой ответить на, казалось бы, абстрактный философский вопрос: Реальность ли порождена Идеей, или Идея – всего лишь отражение Реальности...

Елена Долгова

Дезинсекция

фантастический рассказ

Старый корпус "Майского цветка" бессильно плыл в стылой пустоте задворок Галактики. Хрупкие шпили гипердвигателя давно исчезли, сметенные небрежной рукой катастрофы, псевдогравитация ослабела, но ее хватало на то, чтобы бесчисленные обломки оборудования и обрывки пластика, усеивающие коридоры "Цветка", не превратились в стаи летучего мусора. Мусор равнодушно лежал на своем месте - там, где его бросили тщетно метавшиеся в поисках спасения люди.