Фарфоровая джонка

Жозеф ДЕЛЬТЕЙ

ФАРФОРОВАЯ ДЖОНКА

Глава 1

КАРАВЕЛЛА

Жоан, маленький юнга, мчался по каравелле. Он был бледен, как планета, и кричал детским голосом:

- Огонь в море! Огонь в море!

Капитан Поль Жор закрыл книгу и торопливо вышел на палубу. Там было уже несколько человек команды. Они глядели вдаль, на свет, который, казалось, был на земле. Он все время двигался, как больной глаз, и все время - слева направо. По временам он потухал.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Первый раз они встретились зимой возле старой баржи, на которую их привезла лодка. Следующая встреча состоялась уже летом на той же барже над черной водой.

fantlab.ru © ZiZu

Гензерих, вождь вандалов, плывет в Рим. Он не подозревает, что среди его окружения – предатель, собирающийся отвести корабль в бухту, где Императрица сможет покончить с угрозой. Коварный план удался бы, если не помощь легендарного Ганнибала...

Странно. Я всё же вернулся на Тсаворит. В то место, где родился.

Глеб Сергеевич подозвал, осмотрел меня с головы до ног, особо пристально глянул на разбитые кроссовки и, словно о чем-то сожалея, сказал:

— Сбегай домой. Жду завтра утром, — и отвернулся, не желая продолжать разговор.

Ему даже «спасибо» в ответ не скажешь: раскричится, развозмущается, что, дескать, его от работы отрываю, срываю производственный процесс, графики, сроки поставки и так далее, и так далее…

Прозаик Елизар Пупко совершил литературный подвиг. Он сжег свою повесть объемом в десять печатных листов.

Легко сказать — сжег. Не говоря уже о том, что каждый из четырехсот тысяч печатных знаков, включая даже пропуски между буквами, весомо, грубо, зримо представляет собой часть гонорара, сам процесс сожжения двухсот сорока страниц машинописного текста — дело далеко не простое. Отошли в небытие камины, где плод бессонных ночей и полных отчаяния дней последний раз вспыхивает ярким пламенем улетающего в трубу вдохновения. Да что там камины! Даже простой ванной колонки с дровяным отоплением не сыщешь в нынешних малогабаритных квартирах. Попробуй сжечь на газовой плите объемистую рукопись. Бумага обладает препротивным свойством разлетаться при этом черными хлопьями, так что тут уж к потере проблематичного гонорара следует добавить весьма реальные расходы на косметический ремонт кухни.

Любителям фантастики известны повесть «Особая необходимость» и рассказ «Черные журавли Вселенной» Владимира Михайлова, впервые напечатанные в «Искателе». Сегодня мы начинаем печатать его новую, написанную для нас научно-фантастическую повесть.

Рисунки Н. Гришина

Опубликовано в журнале «Искатель», 1964 г., № 2–5

Опубликованы в журнале "Иностранная литература" № 6, 1986

Из подзаглавной сноски

ДАИНА ЧАВИАНО — DAINA CHAVIANO (род. в 1957 г.)

Кубинская писательница. Автор двух сборников рассказов: «Миры, которые я люблю» («Los mundos que amo»; литературная премия за лучшую кубинскую научно-фантастическую книгу 1979 года) и «Планета любви» («Amorosa planeta», La Habana, Letras cubanas, 1983), из которого взяты публикуемые рассказы.

— Вчера, Ыыыы, тебе исполнилось 10 лет, — сказал таксист Аааа своему сыну, — каждый год размеры жителей нашей страны должны перезаноситься в базу данных. Встань-ка на рост — вес — метр.

Ыыыы встал. Измерения показали:

— Рост — 145;

— вес — 60.

— Папа, — спросил Ыыыы, — я вроде слышал, что завтра наступают LXXXI век и VIII тысячелетие.

— Да, верно. Завтра — 1-ое солобря 7000 года, а сегодня — 4-ое квинтабря 6999-ого.

— Теле-ви-и-зор! Ма-а-а-а…

— Сейчас включим, Катюшенька, доктор уже уходит, укройся.

— Включите ей пока и давайте выйдем в коридор, у вас телефон в коридоре кажется?

— Да, и в большой комнате, пятый день уже сорок, ничем не сбивается, я ей сначала бисептол давала, а потом Корягина выписала от кашля…

— Это Корягина сказала, что у нее грипп?

— Да, она каждый день к нам заходит, вот только сегодня…

— Я без рентгена ничего сказать не могу, но у меня очень нехорошее впечатление — похоже на тяжелейшую левостороннюю пневмонию. А этот черный язык — это общая интоксикация. Необходимо ее сию же минуту отправить в больницу, сделать рентген, и если, не дай Бог, это действительно пневмония, немедленно — тут каждая минута важна, речь идет просто о жизни — немедленно в реанимацию, под капельницу, форсированный диурез и колоть самые сильные антибиотики. Самые сильные антибиотики…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.А.ДЕЛЬВИГ

Антон Антонович Дельвиг носил баронский титул, но ни имеиий, ни даже достатка, который можно было бы назвать приличным, его родители не имели. Его отец происходил из прибалтийских дворян, почти всю жизнь прослужил в русских губерниях, принял православие и совершенно обрусел. Мать была из семьи адъюнкта Академии наук астронома Красильникова, солдатского сына. Антон Антонович Дельвиг родился в 1798 году в Москве. Друг А. С. Пушкина поэт и критик П. А. Плетнев вспоминал, что Пушкин и Дельвиг "всегда гордились этим преимуществом, утверждая, что тот из русских, кто не родился в Москве, не может быть судьею ни по части хорошего выговора на русском языке, ни по части выбора истинно русских выражений". Первоначальное образование Дельвиг получил в частном московском пансионе. 12 августа 1811 года, в один день с Пушкиным выдержав вступительный экзамен, Дельвиг становится воспитанником Царскосельского лицея. Вспоминая об этом периоде жизни Дельвига, Пушкин пишет: "Способности его развивались медленно. Память у него была тупа; понятия ленивы. На 14-м году он во знал никакого иностранного языка и не оказывал склонности ви к какой науке. В нем заметна была только живость воображения". Эта живость воображения, по-видимому, и сделала Дельвига поэтом. Спокойный, уравновешенный, Дельвиг не мешал товарищам считать себя безмятежным ленивцем; между тем в нем постоянно шла напряженная работа ума. Пушкин рассказывает, как проявлялась у Дельвига "живость воображения": "Однажды вздумалось ему рассказать нескольким из своих товарищей поход 1807-го года, выдавая себя за очевидца тогдашних происшествий. Его повествование было так живо и правдоподобно и так сильно подействовало на воображение молодых слушателей, что несколько дней около него собирался кружок любопытных, требовавших новых подробностей о походе. Слух о том дошел до нашего директора А. Ф. Малиновского, который захотел услышать от самого Дельвига рассказ о его приключениях. Дельвиг постыдился признаться во лжи столь же невинной, как и замысловатой, и решился ее поддержать, что и сделал с удивительным успехом, так что никто из нас не сомневался в истине его рассказов, покамест он сам не признался в своем вымысле". Но, передавая этот случай, Пушкин делает оговорку, характеризующую нравственный облик лицейского друга: "Дельвиг... никогда не лгал в оправдание какой-нибудь вины, для избежания выговора или наказания". Пушкин рассказал и о первых шагах Дельвига в поэзии. "Любовь к поэзии,-пишет Пушкин,-пробудилась в нем рано. Он знал почти наизусть Собрание русских стихотворений, изданное Жуковским. С Державиным он не расставался. Клопштока, Шиллера и Гёльти прочел он с одним из своих товарищей, живым лексиконом и вдохновенным комментарием (здесь речь идет о В. К. Кюхельбекере.- Вл. М.); Горация изучил в классе под руководством профессора Кошанского... Первыми его опытами в стихотворстве были подражания Горацию. Оды: "К Диону", "К Лилете", "Дориде" писаны им на пятнадцатом году и напечатаны в сборнике его сочинений безо всякой перемены. В них уже заметно необыкновенное чувство гармонии и той классической стройности, которой никогда он не изменял". В 1814 году Дельвиг первым из лицеистов напечатал свои стихи. Талант молодого поэта не получил тогда особого призвашш, Пушкин отмечает с горечью, что "никто не приветствовал вдохновенного юношу". Сам Пушкин уже з те годы отдал должное поэтическому дарованию Дельвига. В 1817 году, оскорбленный тем, что три его стихотворения, посланные в "Вестник Европы", были отклонены редакцией, Пушкин в своем послании "Дельвигу" в запальчивости отрекается от поэтической деятельности:

Антон Антонович Дельвиг

- Близость любовников ("Блеснет заря, и все в моем мечтаньи...") - Вдохновение - Жаворонок - Застольная песня - К мальчику - Любовь - Моя хижина - Н. М. Языкову - Не осенний частый дождичек... - Подражание Беранже - Поэт - Пушкину - Романс (Друзья, друзья!..) - Романс (Прекрасный день...) - Романс (Только узнал я тебя...) - Русская песня (Как за реченькой...) - Русская песня (Пела, пела пташечка...) - Русская песня (Соловей мой, соловей...) - С.Д. Пономаревой - Смерть, души успокоенье!.. - Сонет (Златых кудрей...) - Там, где Семеновский полк... - Тихая жизнь - Эпилог

Арман Делафер

Проще не бывает

"Если бы я тонула, то не стала бы делать никаких попыток выплыть: глупо спорить с судьбой".

Именно эту фразу она сказала ему однажды ночью, а он, как обычно, пропустил все мимо ушей. Впрочем, она и не рассчитывала привлечь его внимание: она вообще сказала, не подумав, так - размышления вслух, поток сознания. Но сама эту фразу почему-то не забыла.

И теперь вот вспомнила. Теперь, когда она лежала в той же кровати одна, обессилевшая и опухшая от слез. Вспомнила, потому что не испытывала ни малейшего желания что-то исправить, что-то объяснить, договорить, кого-то вернуть или вернуться самой. Если честно, она не испытывала никаких физических страданий: только слезы лились как бы сами по себе. И это состояние было хуже любой агонии, в том числе, и той, через которую проходит утопающий.

Филипп ДЕЛЕРМ

Загубленная сиеста

Перевод А. и Н. Васильковых

Анонс

Сборник рассказов Филиппа Делерма, одного из самых ярких современных писателей Франции. Автор пишет о радости бытия, о счастье узнавания мира в детстве, дает читателю возможность почувствовать прелесть мелочей жизни, воссоздает вкус, цвет, запах Франции.

СОДЕРЖАНИЕ:

ЗАГУБЛЕННАЯ СИЕСТА:

Перевод А. и Н. Васильковых

Над кортами Ролан-Гаррос сейчас пойдет дождь