Фалак

Низко плывущие над полями тучи то и дело принимались сеять холодным дождем, а когда заляпанная грязью машина въехала на окраину Булакбаши, пошел снег. В белой мгле потонули бурые холмы, лепящиеся по уступу речного берега саманные домики, и только голые ветви деревьев протягивались к дороге из снежной круговерти, как просящие милостыню руки.

Султан не отрывал взгляда от дороги, бежавшей под колеса машины, а сидевший рядом Асад в который раз уже пересказывал историю саркофага:

Другие книги автора Тахир Малик

Тахир Малик

Преступный муталиб

Фантастическая юмореска с прологом и незаконченным эпилогом

Как известно, почти все таинственные события случаются в темное время суток, поэтому нет ничего удивительного, что наш односельчанин Муталиб по прозвищу Всезнающий пропал именно ночью. Несмотря на свое столь высокое прозвище, Муталиб не имел никакого отношения к ученым. Родом он был из простых дехкан - вплоть до сорокового колена. Однако это не мешало ему пускаться в ученые рассуждения по поводу и без повода. Рассуждения эти всегда начинались излюбленной Муталибовой присказкой: "Оно, конечно, мы самые что ни на есть простые люди, дехкане, но не глупее всяких там разных образованных выскочек. Вот я, к примеру. Кто я такой? Простой дехканин. А чем я хуже какого-нибудь там ученого зануды? То-то. Главное - до всего дойти своим умом".

Звездная гавань — это наша голубая планета, наша Земля. Здесь, на Земле, сходятся маршруты космических путешествий, здесь берет начало любая самая смелая мечта. По-своему рассказывают об этом советские фантасты — авторы сборника.

Ниг и Кив представители умирающей цивилизации планеты  Унета, и прибыли на Землю с разведывательной миссией — искать место для переселения своих соотечественников. Но Земля встретила их неприветливо, желтой, застывшей поверхностью, застывшими изваяниями... 

В жарком Узбекистане ведутся археологические раскопки. По старому преданию когда-то здесь стоял город, но его жители много грешили и святой Хызр покарал его. Параллельно этому ведется рассказ о цивилизации унетян, гибнущих от экологических и техногенных катастроф.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

РОД СЕРЛИНГ

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ЗАБВЕНИЯ

Перевод Г. Барановской

Они были отличной командой, так помнил их Боб Эмбри с той последней ночи, которую они провели вместе. Как и сам Эмбри, каждый был неотъемлемой частью своего самолета "Кинг Наин", так назывался их "боинг", который принадлежал Двенадцатому полку воздушных сил США, базировавшемуся в Тунисе. На следующий день они собирались на выгодное дело - бомбардировку южного побережья Италии, что они делали и раньше, во время этой напряженной кампании 1943 года.

Анатолий Борисович Шалин

Цветок

1

Я прихожу сюда уже третий вечер и подолгу гуляю среди огромных, поросших мхом, корявых дубов и раскидистых лип, по тенистым, посыпанным крупным песком аллеям парка. В парке много скульптур, фонтанов и скамеек. Я обхожу их все. На скамейках шепчутся влюбленные парочки, у фонтанов играют дети, а скульптуры, большей частью иллюстрирующие античную мифологию, сосредоточенно рассматривают почтенные седые старцы с тросточками и мохнатыми собачками на поводках. Обойдя весь парк из конца в конец, я усаживаюсь на скамейку рядом с памятником пожилому веселому поэту, внимательно рассматриваю проходящих мимо стариков, собачек, влюбленных. Восхищаюсь спокойствием и безмятежностью летнего вечера, зеленью деревьев, нежным цветом травы на лужайках, вдыхаю влажный цветущий воздух, и жду... Я жду по нескольку часов, но та, которую я жду, не приходит. Я не знаю, где она и что с ней. Я даже плохо представляю себе ее лицо, ведь, если она придет, мы встретимся в первый раз и через несколько минут расстанемся, чтобы уже никогда не встретить друг друга. Но ее нет. Сегодня последний вечер ожидания. Боюсь, что она так и не придет. И тогда все напрасно. Я думаю об этом и мне становится грустно. В руках у меня небольшой цветок. Семь остроконечных лепестков вздрагивают от порывов ветра. Это для нее. Я вдыхаю аромат цветка и мир перестает быть реальным, все происходящее вокруг превращается в какой-то короткий сладостный сон, в сон-сказку. И мне начинает казаться, что я понимаю, о чем шепчутся листья, о чем поют травы. Я постигаю характеры стариков и собак. Но сон обрывается, а той, которую я жду, все нет. Мне пора уходить, на этот раз навсегда. Навсегда! От этих лип и замшелых дубов, от стариков и собак, от скульптур, которые проживут еще не одно столетие. Мне пора уходить из парка. Мне пора уходить из этого города, из этого мира, из этой Вселенной. Мне пора уходить из этого времени навсегда. "Жуткая штука ВРЕМЯ! - думаю я.- А что же делать с цветком, с подарком?" Напротив меня на скамейке сидит девушка... В руках у нее небольшая книжица. Стихи?.. Не знаю - книга остается закрытой. Девушка смотрит по сторонам, часто оборачивается, подносит к глазам руку с часами. Она тоже ждет кого-то, но этот кто-то так и не приходит, а возможно, он придет позднее - я об этом уже не узнаю. Мне пора уходить. И я встаю, бросаю последний взгляд на старый парк и подхожу к девушке. - Извините, - говорю я, - но мы с вами сегодня товарищи по несчастью. Ведь те, кого мы ждали, так и не пришли... Девушка удивленно и вопросительно смотрит на меня. У нее влажные темные глаза, длинные ресницы, длинные густые волосы до плеч. Она красива и опечалена. Я понимаю, что ей не до меня. У нее нет никакого желания разговаривать с незнакомым нахалом, но я уже ничего не могу с собой сделать. "В самом деле, - думаю я, - должен же я оставить о себе какую-то память в этом мире. А память о человеке должна быть хорошей." - Вы что-то сказали?- говорит девушка. - Да. Я вижу, вам грустно, а мне сегодня хочется сделать что-нибудь доброе. Возьмите этот цветок. - Это мне? - Да, да! Вам. Только не выбрасывайте его, это не простой цветок, а почти волшебный. Да, да, поверьте, стоит его понюхать и ваше плохое настроение как рукой снимет. Это неземной цветок, он растет под другими звездами, на далекой планете. Девушка подносит цветок к лицу, вдыхает незнакомый запах и улыбается. - Вы гипнотизер?- спрашивает она. - Нет. - Тогда вы волшебник! - Увы! Нет. Я путешественник во времени, - отвечаю я, улыбаясь. - Но мне уже пора. Меня ждут новые страны, новые планеты и бесконечная череда веков. - Я знаю, кто вы! - говорит девушка. - Вы - поэт. - Вы правы. Там, откуда я пришел, все немного поэты. - Хотела бы я оказаться в такой стране, - говорит девушка, улыбаясь. - Нет ничего проще, - говорю я. - Небольшое усилие воображения и вы там. Мы весело смеемся, затем я прощаюсь и иду к выходу из парка, но на полпути оборачиваюсь и кричу: - А цветок! Цветок поставьте в простую воду. Он никогда не увянет! Помните, он с другой планеты! Девушка еще долго глядит мне вслед и я не знаю, чего у нее сейчас в глазах больше - радости или печали?

Шалин Анатолий

Эх! Мне бы мои семьдесят пять!

Высокий старичок в темном элегантном костюме неторопливо семенит по тротуару. На голове старичка старомодная войлочная шляпа, на ногах лакированные черные туфли, а в руках, спрятанных в тонкие кожаные перчатки, трость с костяным набалдашником в виде головы дракона. Настроение у старичка самое благодушное. Чувствуется, как он рад солнечной погоде, свежести утра. Он с улыбкой подходит к газетному киоску, снимает на мгновение огромные черные очки, подкручивает усы, разглаживает бородку и раскланивается с киоскершей. Старичок покупает свежие газеты. И в этот момент из-за поворота дороги показывается автобус. До автобусной остановки старичку добрых сто метров.

АНАТОЛИЙ ШАЛИН

МУЗЕЙНАЯ РЕДКОСТЬ

Огромное розовое здание с колоннами у входа. Построено, видимо, еще в начале XXI века, в так называемом псевдостаринном стиле. Сотня этажей вверх, километры в длину.

Высокие зеркальные окна с ажурными рамами. Надпись с угла: "улица Героев Первой Звездной экспедиции, дом 7".

Кажется, здесь, - подумал Риль, подходя к почерневшей от времени двери и поворачивая ручку.

На мгновение внимание его привлекла небольшая медная табличка рядом с дверью: "Музей..." Разбирать надпись дальше Риль не стал и очутился в сумрачном, устланном коврами вестибюле.

Шалин Анатолий

Новое о Тунгусском метеорите

Интересную историю рассказал одному из наших корреспондентов местный житель Тунгусского края, коренной таежник - старый охотник, а ныне почетный пенсионер Иван Захарьин.

В молодости Иван не раз служил проводником в экспедициях к месту падения Тунгусского метеорита, работал поваром, шофером, на досуге изучал астрономию. Иван Спиридонович великолепно знает тайгу и таежные обычаи.

Шалин Анатолий

Обидно

(Ненаучная фантастика)

В палате было тихо. Больные дремали, а в дальнем углу кто-то стонал во сне.

- Тяжкая у меня профессия, - сказал Шансонетов, обращаясь к соседу в надежде завязать разговор, - жестокая и опасная.

Сосед, здоровенный детина, приоткрыл один глаз и посмотрел на Шансонетова, затем вздохнул и отвернулся.

Окрыленный вниманием публики Шансонетов продолжал:

- По профессии я - поэт. Поэт-сельскохозяйственник. У нас, знаете, теперь многие так узко специализируются. То же разделение труда, прогресс. Одни жар мартена воспевают, другие тяжелое машиностроение, третьи кипучесть новостроек, а мне вот уборочные и озимые достались. В общем-то, тема перспективная, работы хватает. Одно плохо: на село выезжать приходится выступать перед колхозниками, делиться творческими планами, а многие из слушателей, прямо скажу, современной поэзии не понимают. Один мне в клубе так при всех и заявил. Надоело! - говорит. - В поле целый день пашешь, в клуб отдохнуть придешь - опять про тракторы. Катись ты, - говорит, - со своими стишками... Да... И послал он меня довольно-таки далеко. Лучше, говорит, - пусть Митька, который из самодеятельности, нам что-нибудь из Пушкина или Есенина почитает.

Шалин Анатолий

Определенно, господа, тонем!

Стоны слышались все чаще. Кто-то икал, кто-то кашлял. Из трюма корабля стройными колоннами выползали крупные, весьма упитанные крысы и, прощально помахивая хвостами в сторону капитанского мостика, спешили по сходням и канатам покинуть судно (резво плюхались в воду и плыли к другим фрегатам).

Штурман, пристально созерцая происходящее, все чаще с тоской посматривал на берег и почесывал в задумчивости лысину на затылке.

Шалин Анатолий

По недосмотру

(Фантастический рассказик из серии "Проблемы ХХV века")

На заводе Кибернетических Автоматов все бурлило. Добивали план последнего квартала текущего 2458 года.

Директор завода, Барбалеев Юпитер Иванович, рвал, метал и скрежетал. Из его кабинета то и дело сыпались молнии и слышались раскаты грома. Юпитер умудрялся ругаться одновременно по восьми видеофонам с шестнадцатью начальниками цехов и диктовать на самописец указания своим заместителям. В приемную из кабинета с интервалом в три минуты выскакивали получившие очередную взбучку работники завода, вслед им несся мощный бас директора:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Руби Соммерс, одинокая оборотень-ягуар, которая через паранормальное агентство знакомств «Полуночные связи» согласилась на свидание вслепую. Когда она приходит на встречу, то узнает, что ее кавалер — вампир, а также парень, в которого она была влюблена четыре года назад, но была вынуждена бросить.

Молодая ученая из Гарварда Клер Донован приезжает на конференцию в Венецию, чтобы прояснить один из самых загадочных моментов в истории этого города. Известно, что Алессандра Россетти, знаменитая куртизанка XVII века, написала секретное письмо, в котором предупреждала Венецианский совет о существовании испанского заговора против республики. Клер считает Алессандру героиней, однако высокомерный профессор из Кембриджа Эндрю Кент разбивает ее теорию в пух и прах, доказывая, что куртизанка входила в число заговорщиков…

Рассказ Under the Weather («Недомогающая») [2011] был добавлен во втором издании сборника Full Dark, No Stars («Тьма и больше ничего»).

В первое издание (ноябрь 2010) не вошел.

В семнадцатом веке много чего не было. Не было там автомобилей, радио, телевидения, дизель-электрических теплоходов, самолетов-амфибий и термоэлектрических станций. Однако это не страшно, считают Николай Мещерский, Михаил Анисимов и Саша Попаданец. Понадобится – все будет. И руки, и головы у них есть.

А еще там не было членовозов с мигалками, эффективных менеджеров с заоблачными окладами и слуг народа, живущих в хоромах, накопить на которые с официального дохода они могли бы разве что лет за сто. Герои этой книги приложат все усилия, чтобы ничего подобного так и не появилось – по крайней мере, в их стране.