Факел

Это повесть о жизни Гиппократа, врача и целителя, повесть о том, что, быть может, произошло как-то весной две тысячи четыреста лет назад. Первое четкое изложение научного метода — метода, который создал современную медицину и естественные науки, — мы находим в «Гиппократовом сборнике». Век за веком входившие в него трактаты списывались и вновь переписывались и более двух тысяч лет служили миру учебником медицины. В наши дни Гиппократа называют «Отцом медицины», а «Клятва» Гиппократа и теперь остается основой морального кодекса практикующего врача.

Отрывок из произведения:

Это повесть о жизни Гиппократа, врача и целителя, повесть о том, что, быть может, произошло как-то весной две тысячи четыреста лет назад. Многое осталось таким же, каким было в те дни, когда Гиппократ был молод, а Дафна приехала на остров Кос. Небо и ветер, щебет птиц и ропот прибоя — они не изменились. И человеческий мозг был тогда таким же могучим, как и теперь, а врачи сталкивались в своей работе с теми же трудностями, что и мы в наши дни.

Другие книги автора Уайлдер Пенфилд

Уайлдер Пенфилд (1891–1976) – один из наиболее оригинальных нейрохирургов своего времени, определивший методологию этого направления медицины на многие годы. Врач, которого современники называли даже «величайшим из всех канадцев», посвятил годы изучению текущих в мозге процессов – в попытке объяснить феномен человеческого сознания, человеческой души. Размышления над этой темой и выводы, к которым пришел практикующий врач и ученый по итогам многих исследований, будучи уникальными, не теряют актуальности по сей день.

Автор, приводя сугубо научные факты, рассуждает о галлюцинациях и дежавю, делится опытом общения со своими пациентами, для которых он выступал также психологом и психиатром.

Популярные книги в жанре Историческая проза

Продолжение романа «Лубянка, 23».

От автора: Это 5-я часть моего затянувшегося «романа с собственной жизнью». Как и предыдущие четыре части, она может иметь вполне самостоятельное значение и уже самим своим появлением начисто опровергает забавную, однако не лишенную справедливости опечатку, появившуюся ещё в предшествующей 4-й части, где на странице 157 скептически настроенные работники типографии изменили всего одну букву, и, вместо слов «ваш покорный слуга», получилось «ваш покойный…» <…>

…Находясь в возрасте, который превосходит приличия и разумные пределы, я начал понимать, что вокруг меня появляются всё новые и новые поколения, для кого события и годы, о каких пишу, не намного ближе и понятней, чем время каких-нибудь Пунических войн между Римом и Карфагеном. И, значит, мне следует, пожалуй, уделять побольше внимания не только занимательному сюжету и копанию в людских душах, но и обстоятельствам времени и места действия.

Историческая повесть об Аврааме Линкольне

Григорий Канович

ОГОНЬ И ВОДЫ

Главы из повести

"Лики во тьме"

I

Как странно, - думал я, сидя под лимонным деревом в благодатной и недолговечной тени, - минуло без малого шестьдесят лет, а до сих пор все еще кружат голову неотвязные сны о том далеком, бедственном времени, которое как бы смерзлось в лед на степных казахских просторах; только зажмурю глаза и вижу перед собой крошечный кишлак у подножия Ала-Тау; его белоснежные загадочные отроги; мерцающие желтушными огоньками саманные хаты; нашу хозяйку и спасительницу Анну Харину, приютившую беженцев или, как их тут называли, "выковырянных" из никому не известной в здешних местах и уже поэтому враждебной Прибалтики. Как странно, - думал я, - миновала целая вечность, но в состарившейся памяти вслед за тусклыми огоньками в узеньких, без всяких рам и занавесок окнах, похожих на башенные бойницы, то и дело вспыхивают размытые контуры полузабытых лиц; откуда-то, словно утопленники со дна, нет-нет да всплывают умершие с голоду люди и околевшие домашние животные, терпеливо делившие с беженцами и кров, и скудную пищу, и хвори, а порой - и редкие, сморщенные, как перезревшие райские яблочки, радости.

…Горы молчат. Все затаилось: скалы, низкорослые кусты, деревья, птицы… Кажется, сама природа напряглась в ожида-нии смертельного поединка. Укрывшиеся в ущелье шахские сарбазы подкарауливали восставших курдских смельчаков. И вот они встретились, — орлы войска Ходоу-сердара и наемные убийцы. Бой упорный. Сарбазы оседлали скалы, обстреливают сверху. Курды стремятся на прорыв, сметают головной заслон врага. У них одна дорога — только вперед…

Это один из центральных и наиболее драматических эпизодов книги Гусейнкули Гулам-заде «Гнев» — книги о восстании иранских курдов в Хорасане в 1917—20 гг. Волнующее и занимательное произведение написано на достоверных фактах.

По приказу сводной сестры Марии Кровавой опальная принцесса Елизавета была заточена в Тауэр и встретила там свою любовь. А когда она оказалась на воле, охоту за ней начал искусный отравитель. Принцесса должна найти убийцу, пока он не настиг ее…

В королевском дворце дочь бедного дворянина Кэт Эшли появилась в качестве… шпионки. Но волею судьбы она стала фрейлиной и подругой Анны Болейн. Перед казнью королева попросила ее позаботиться о Елизавете. Она заменила принцессе мать, стала ее помощницей, хранительницей ее сокровенных тайн…

Женька Шкаратин, добрый и честный малый, с охотой отзывающийся на прозвище Шкалик, ищет отца. Поиски, как завещание мамы, превратили его естественную жизнь в самозабвенную эпопею, где грани реальной цели смываются, превращаясь в настоящее экзистенциальное путешествие к… самому себе.

Перемещаясь по географическим весям отечества, меняя работу, образ жизни и мышления, наш герой создает собственную сагу существования, где поиск прошлого оборачивается поиском своего настоящего.

Комментарий Редакции: Эмоциональный и невероятно жизненный роман, который вряд ли имеет в своем литературном соседстве сюжетные аналоги. Неоднозначный герой с уникальным характером непременно зацепит и привлечет своего читателя, и наблюдать за его жизненной дорогой вдруг становится вдвойне интереснее.

Содержит нецензурную брань.

Седьмой век нашей эры. Эпоха Троецарствия на Корейском полуострове. Борьба трёх великих государств друг с другом и с внешней угрозой, со стороны китайской империи Тан. Люди сгорают в огне пламенного века, но при этом – так отчаянно пытаются строить собственные судьбы. Как сложится судьба героев и чья правда поможет выжить? Выжить, чтобы победить.

Комментарий Редакции:

Насквозь пронизанный тонкой восточной культурой, художественный исторический роман "Ветер времён" впечатляет своей масштабностью, многослойностью и отсутствием всяческих аналогов. Волнующее погружение в экзотическую и неоднозначную эпоху.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дорогие родители и воспитатели! В этой книге под одной обложкой мы собрали самые лучшие, самые любимые стихи малышей. Стоит только один раз прочитать эти чудесные стихи малышам вслух, и они запомнят полюбившиеся строчки на всю жизнь. Поэтому именно такие стихи считают классическими, хрестоматийными. Без них не обходится ни один праздник — ни день рождения, ни новогодняя ёлка, ни праздничный концерт, ни утренник в детском саду. И в нашей книге 100 таких замечательных стихов (и даже больше!).

Стихи, песенки, считалочки.

Вариант без иллюстраций.

Дорогие родители и воспитатели! В этой книге под одной обложкой мы собрали самые лучшие, самые любимые стихи малышей. Стоит только один раз прочитать эти чудесные стихи малышам вслух, и они запомнят полюбившиеся строчки на всю жизнь. Поэтому именно такие стихи считают классическими, хрестоматийными. Без них не обходится ни один праздник — ни день рождения, ни новогодняя ёлка, ни праздничный концерт, ни утренник в детском саду. И в нашей книге 100 таких замечательных стихов (и даже больше!).

Стихи, песенки, считалочки.

В просторной, ярко освещенной столовой Дмитрия Ивановича Сольского сидело за чайным столом все его семейство, состоявшее из жены и троих детей: десятилетней дочери Маши и двух маленьких сыновей пяти и четырех лет. Мать о чем-то задумалась над своей чашкой чаю, а дети в это время вели не совсем дружелюбный разговор.

— Митя, — замечала Маша внушительно младшему брату, — ты опять пьешь чай с ложечки; ведь мама велела тебе наливать на блюдечко.

Рауль Линтон ушел в отставку, поняв, что война — это совсем не то, что ему представлялось когда-то. Здесь есть место коварству и интригам, которых не терпел Линтон. Он поселяется на одной из планет периферии Империи, но даже здесь за ним пристально следят не только власть предержащие, но и оппозиция. И те и другие хотели бы переманить Рауля Линтона на свою сторону…