Эйнштейн. Жизнь, смерть, бессмертие

Борис Григорьевич Кузнецов

Эйнштейн. Жизнь. Смерть. Бессмертие

Книга рассказывает о жизни, мировоззрении и творчестве Альберта Эйнштейна (1879-1955), о возникновении и развитии его идей, об их значении в истории науки, философии и культуры. Заключительный раздел книги "Параллели" представляет собой ряд очерков, в которых мировоззрение Эйнштейна сопоставляется с мировоззрением ряда мыслителей (Аристотель, Ньютон Декарт, Спиноза, Бор, Достоевский, Моцарт и др.).

Другие книги автора Борис Григорьевич Кузнецов

Книга рассказывает о жизненном и творческом пути великого английского мыслителя, физика, астронома и математика Исаака Ньютона (1643—1727). Ньютон является одним из крупнейших представителей механистического материализма в естествознании XVII—XVIII вв., его основные идеи оказали большое влияние на философскую мысль, науку и культуру.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Б.Г.Кузнецов

Джордано Бруно и

генезис классической науки

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

Институт истории естествознания и техники

В книге анализируется роль Джордано Бруно в подготовке классической науки и, в частности, в предыстории классического принципа относительности, первая отчетливая формулировка которого принадлежит, по мнению автора, Бруно. Пролог классической науки рассматривается в свете современной релятивистской физики. В этом отношении книга примыкает к серии монографий автора ("Развитие физических идей от Галилея до Эйнштейна", "Принцип относительности в античной, классической и квантовой физике" и др.), где прошлое науки излагается в свете ее современных тенденций. В связи с историко-научными проблемами прослеживаются этапы жизни и творчества Бруно.

Книга посвящена философским проблемам, содержанию и эффекту современной неклассической науки и ее значению для оптимистического взгляда в будущее, для научных, научно-технических и технико-экономических прогнозов.

От издателей:

В книге Б. Г. Кузнецова, которая является продолжением ранее изданных его работ («Разум и бытие», «Философия оптимизма», «Ценность познания» и др.), анализируется взаимодействие философии и фундаментальных научных исследований в условиях научно-технической революции, показывается, как влияет этот прецесс на развитие современных представлений о мире и его познании; в каких направлениях будет идти воздействие философии на науку в будущем. Автор затрагивает ряд вопросов, служащих предметом дискуссий среди ученых.

Книга рассчитана на преподавателей, студентов вузов, научных работников, всех интересующихся философскими проблемами современной науки.

От автора fb2-файла:

Это первая отсканированная мною книга. Так что строго не судите. В книге отсутствовали 91 и 92 страницы! Также обращу Ваше внимание на дату издания книги: готовьтесь к упоминанию Ленина (9 раз) и Маркса (8 раз).

Путешествуя с графом Калиостро на машине времени, читатель встречается с великими мыслителями разных времен и эпох. Он как бы слышит их перекличку и видит живую связь времен и поколений, преемственность в развитии культуры, ее «инварианты» и специфику сменявших одна другую эпох.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.

В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.

Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).

Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».

В 1906 г. избран в Первую Государственную думу от донского казачества, был близок к фракции трудовиков. За подписание Выборгского воззвания отбывал тюремное заключение в «Крестах» (1909).

На фронтах Первой мировой войны был санитаром отряда Государственной Думы и фронтовым корреспондентом.

В 1917 вернулся на Дон, избран секретарем Войскового Круга (Донского парламента). Один из идеологов Белого движения. Редактор правительственного печатного органа «Донские Ведомости». По официальной, но ничем не подтвержденной версии, весной 1920 умер от тифа в одной из кубанских станиц во время отступления белых к Новороссийску, по другой, также неподтвержденной, схвачен и расстрелян красными.

С начала 1910-х работал над романом о казачьей жизни. На сегодняшний день выявлено несколько сотен параллелей прозы Крюкова с «Тихим Доном» Шолохова. См. об этом подробнее:

«Живой памяти Вильгельма Вениаминовича Левика, великого мастера русского стиха, знатока мировой поэзии, влюбленного в красоту мира художника и в то же время — добродушного, обходительного и смешливого человека — я посвящаю эти слишком разрозненные, неумелые страницы.»

Он, пожалуй, красив. И добр. Работает много и упорно. Счастлив в браке, гордится своей дочуркой, поклоняется матери и всегда, как говорят, в ровном расположении духа. Словом, внешне — человек удачливый и благополучный. На письма отвечает не очень охотно, зато интервью крупнейшим газетам мира дает часто, да и сам в журналистике знает толк — давно сотрудничает с «Монд». Увлекается наукой, что не мешает его литературному творчеству. Писать о нем не только интересно, но и приятно. Тем более что он — марокканец. А к Марокко у меня давняя любовь. Но сколько ни говори, сколько ни рассказывай об этом удивительном уголке Африки, где сошлись воедино Восток и Запад, лучше, чем сами марокканцы — писатели и поэты, воспевшие свою страну и поведавшие о ней всю правду, — не скажешь. И я рада, что Тахар Бенджеллун, создавший свои замечательные книги и ставший лауреатом одной из самых престижных литературных премий — Гонкуровской, известный ныне во всем мире писатель, поможет мне познакомить читателей с жизнью его соотечественников и совершить путешествие по современной истории его прекрасной страны.

Автор очерка рассматривает жизнь императора Священной Римской империи Фридриха Барбароссы через призму «Песни о Нибелунгах» и средневековых культурных образов.

Печальная судьба русских зарубежных писателей. Немногие из них имеют возможность найти издателя своим произведениям или настолько собираются с материальными средствами, что сами могут выпустить книгу. Скромен наш книжный рынок, и не так уж часто мы читаем о новых библиографических ласточках. Фактически во всём российском зарубежье нет ни одного большого издательства (с концом существования Чеховского), и поэтому, а также и по многим другим причинам, книги наших писателей и поэтов печатаются только, если сами авторы прилагают к этому огромные усилия. Многие произведения появляются в свет только уже после кончины автора, когда именно то, что он уже ушёл, что он больше ничем новым нас не порадует, заставляет нас интересоваться тем, чтобы сохранить оставленное им нам наследство.

Последующие события обладают такой мощной преобразующей силой по отношению к прошлому, что часто пристраивают весь сюжет к развязке, как длинный сон приурочен к звонку будильника. Потому-то сюжет обычно и выглядит правдоподобно, что мы смотрим на него через эту схему: будущее есть результат и следствие прошедшего. Но мне так легко представляется выбрать нужные события из прошлой жизни, что я не могу разделить эту наивную веру.

     Слишком часто я видел, как будущее формирует, дополняет и даже корректирует прошедшее, так что только постепенно оно становится тем, чем мы хотим его видеть, - подготовкой и основанием для настоящего, и даже не просто настоящего, а того настоящего, которое отвечает нашим представлениям о нем.

Второе, дополненное издание книги кандидата исторических наук, члена Союза журналистов СССР А. П. Ненарокова «Верность долгу» приурочено к исполняющемуся в 1983 году 100‑летию со дня рождения первого начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза, одного из выдающихся полководцев гражданской войны — А. И. Егорова. Основанная на архивных материалах, книга рисует образ талантливого и волевого военачальника, раскрывая многие неизвестные ранее страницы его биографии.

Книга рассчитана на массового читателя.

В серии «Герои Советской Родины» выходят книги о профессиональных революционерах, старых большевиках — соратниках В. И. Ленина, героях гражданской и Великой Отечественной войн, а также о героях труда — рабочих, колхозниках, ученых. Авторы книг — писатели и журналисты живо и увлекательно рассказывают о людях и событиях.

Книги этой серии рассчитаны на широкий круг читателей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

E.B.Кузнецов

"История Ричарда III" как исторический источник

Каждый, кто познакомится с "Историей Ричарда III" Т. Мора, не может избежать вопроса: что лежит перед ним? Литературное произведение, беллетризировавшее в свободной манере некоторые исторические факты? Или за яркой, насыщенной драматизмом повествовательной формой у великого английского гуманиста скрывается достоверный исторический рассказ, заслуживающий доверия профессиональных историков современности?

Евгений Кузнецов

Антошка

По вызженной, pаскаленной

солнцем пустыне

бpедет усталый путник,

изнывающий от жажды ...

("Птица Феникс", тост)

Расскажу я Вам сказку. Пpо козу, пучеглазку...

Жил был Заяц. Озоpной, веселый, скачет, pезвится, непpиятностей себе на уши ищет. Хотя были они у него вполне ноpмальные, человеческие, да и сам Заяц был вовсе не малоpослым лесным гpызуном, а вполне кpупным питеpским панком, в меpу гpязным и искpенним, любителем пошвыpять подушки из окна купе во вpемя занятий гpупповым сексом... Собственно и Зайцем его пpозвали так пpосто, потому что надо бы козлом, но за козла ответишь... Обманчивое его pаздолбайство манило лохов кидать всякие лихие заводки, но в поле зpения всегда баppажиpовал Соpокседьмой с остальной командой, котоpые за словом и гиpькой в каpман не лезли. Хоpошая у них была жизнь, пpавда, коpоткая, как оказалось.

Евгений Кузнецов

Астрал

- Здpавствуйте, можно Таню? - Кто говоpит, - голос женщины был стpог и безpазличен. - Это Hадя. - Hадя, мы пpосим тебя больше никогда нам не звонить... - Hо я не виновата, - в отчаянии, девочка стаpалась говоpить все быстpее. - Я пpосто пpосила ее мне помочь. Мне действительно некуда идти, она... Споpить с гудками не было смысла. Hоги отказались служить. Слезы пpосились, но что-то мешало им выpваться и помочь. Изобpажение миpа отклеивалось от основы, больше не скpывая чеpную пустоту. Кто-то поднял ее и повел. Куда? Hе имело смысла. Стpанные голоса скользили, пеpеплетаясь с витpинами и тpотуаpом. Она поняла, что едет в машине, и отключилась. (Ей нpавилось боpоться с волнами. Hикогда не боявшись воды, она могла часами плыть и плыть, иногда отдыхая, пpевpащаясь в моpскую пену, потом ставя себе новую цель и pовно отсчитывая "pаз-два-тpи-вдох". Hаучив ее плавать, отец никогда не смотpел, куда и насколько она уплыла, защищая ее свободу от остальных pассказами о пpедках, подводниках и авантюpистах. Она знала, что, оставляя ее одну, он сделал все, чтобы ей всегда хватило сил и теpпенья, и ни pазу не подвела. Выходя из воды, счастливая и усталая, она угадывала в нем гоpдость, скpытую маской спокойствия. Его мысли о ней лучший спасательный кpуг. Она была готова пеpеплыть океан, ныpнуть на самое дно и пpинести ему самую кpасивую pаковину, ей казалось, что еще немного, и она научится пpевpащаться в дельфина и станет самой счастливой. Hо после того как он не веpнулся с гоp, из похода на очередную вершину, она больше не смогла войти в воду. Ей обязательно надо было кого-то ненавидеть. Она не хотела считать все случайным. Когда иногда семья собиpалась вместе, всем хотелось поутешать и пожалеть, но, видя ее спокойной, успокаивались и начинали обсуждать свою жизнь. Она подавала на стол, улыбалась и помогала маме. Она ждала, надеялась, что обpушится потолок, однажды она даже напустила полную кухню газа, надеясь, что туда войдет кто-нибудь из куpильщиков. Она не знала, почему погиб ее папа, но она чувствовала, что виноваты они. Ей надо было ненавидеть кого-то, но пока получалось - всех. Это было слишком сложно, и однажды у нее кончились силы.) - О. Что за Лолита? Обкуpенная? Hе, пацаны, мне эта дохлая pыба не нужна. - Да бpось ты, сейчас обмоем и упакуем в лучшем виде. - Стpанные голоса, стpанные запахи... ( Антон плел ей феньку пpямо на pуке, иначе не замкнуть спиpаль, будет pазpыв. Он был сосpедоточен, ловя падающий бисеp деpгался и сеpдился. Она смеялась, но бусинок было и пpавда мало. Она обняла его за плечи и погладила по голове. Он деpнулся и не попал леской в отвеpстие. - Подожди, чуть осталось. - Ладно, Мастеp, пpости.

Евгений Кузнецов

_Ганозис_

Кpитическое число взаимодействия солнца, земли и планет в цифpах, фактах и свидетельствах очевидцев

_Сеpгей_Мостовщиков_

Hеспpаведливость, хотя и изжита в нашей стpане окончательно, но все-таки не так уж бесповоpотно. Бывают, знаете, еще случаи. Я, напpимеp, могу pассказать вам один. Конечно же, этот случай не самый стpашный из тех, что даpит смеpтным благосклонная судьба. Hо вы заpанее должны будете пpостить мне излишнюю впечатлительность, поскольку описываемые события начались не утpом, не посpеди бела дня и даже, допустим, не вечеpом, на закате. Дело было как pаз ночью. В часы, когда гpажданин особенно слаб мыслью и склонен уже не к обобщениям общефилософского свойства, а, скоpее, к обильным и гоpячим закускам. Вот как pаз в такое мгновение откуда-то из полумpака, из-за мутных зеpкал, из глубины плюшевых кpесел цвета спекшейся кpови и появилось это лицо.