Эй, кто-нибудь!

Эй, кто-нибудь!
Автор:
Перевод: Юрий Иванович Абызов
Жанр: Драма
Год: 1941

Одноактная пьеса.

Отрывок из произведения:

Камера небольшой тюрьмы в провинциальном городке. Парень медленно выстукивает ложкой по полу. Постучав некоторое время, точно передавая что-то по телеграфу, встает и начинает ходить по камере. Неожиданно останавливается посреди камеры и стоит неподвижно. Щупает голову, по-видимому, раненую. Оглядывается, затем кричит.

Парень. Эй, кто-нибудь!

Пауза.

Эй, отзавись кто-нибудь!

Долгая пауза.

Другие книги автора Уильям Сароян

Жители американского городка Итака живут в своем маленьком и уютном мире. Только братья Улисс и Гомер нарушают их спокойствие: один – мелкими шалостями, другой – нежданными новостями. Гомер – старший мужчина в доме. Он разносит телеграммы горожанам: иногда это весточки от отцов, старших братьев и сыновей с далеких фронтов войны, которую вот-вот назовут мировой, а иногда это извещения для горожан от военного министерства. Они говорят о том, что их родные не вернутся домой никогда. Улиссу и Гомеру приходится не только слишком быстро взрослеть, но и самим, без чужих подсказок, разбираться в непонятных, жестоких и безумных правилах жизни.

«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна хорошо известно читателям по его знаменитым романам «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона» и пьесам «В горах мое сердце…» и «Путь вашей жизни». Однако в полной мере самобытный, искрящийся талант писателя раскрылся в его коронном жанре – жанре рассказа. Свой путь в литературе Сароян начал именно как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение: «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ».

В настоящее издание вошли более сорока ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов из сборников «Отважный юноша на летящей трапеции» (1934), «Вдох и выдох» (1936), «48 рассказов Сарояна» (1942), «Весь свят и сами небеса» (1956) и других. И во всех них Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».

Смысл настоящей пьесы в том же, что и смысл самой действительности. Что же касается морали пьесы, ее нравственного посыла, то он прост и стар как мир: быть добрым лучше, чем быть злым. По самой природе человеческой — лучше…

В пьесе писатель в фантасмагорических сценах, разворачивающихся в таверне, живописует самых разных героев, каждый из которых имеет свое представление о счастье.

«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна (1908–1981), автора романов «Человеческая комедия», «Мама, я тебя люблю», «Папа, ты спятил» и других, а также многочисленных сборников рассказов, хорошо известно русскоязычным читателям.

В настоящее издание вошел знаменитый роман Сарояна «Приключения Весли Джексона», полный бурлескных, комических ситуаций, проводя через которые своего 20-летнего героя, автор надеется помочь ему «стать Человеком независимо от того, как сложатся обстоятельства».

The Laughing Matter, впервые опубликованная в 1953 году, тревожная семейная драма.

Что-то смешное. Серьезная повесть // Литературная Армения. 1963. № 5-8

У Томаса Трейси был тигр. На самом деле это была черная пантера, но это не имеет никакого значения, потому что думал он о ней как о тигре.

Зубы у тигра были белые-белые.

Откуда было взяться у Тома тигру? А вот откуда.

Когда Томасу Трейси было три года и он судил о вещах по тому, как звучали их названия, кто-то сказал при нем “тигр”. И хотя Томас не знал, какой он, этот “тигр”, ему очень захотелось иметь своего собственного.

Однажды он гулял с отцом по городу и увидел что-то в витрине рыбного ресторана.

«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна хорошо известно читателям по его знаменитым романам «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона» и пьесам «В горах мое сердце…» и «Путь вашей жизни». Однако в полной мере самобытный, искрящийся талант писателя раскрылся в его коронном жанре – жанре рассказа. Свой путь в литературе Сароян начал именно как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение: «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ».

В настоящее издание вошли более сорока ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов из сборников «Отважный юноша на летящей трапеции» (1934), «Вдох и выдох» (1936), «48 рассказов Сарояна» (1942), «Весь свят и сами небеса» (1956) и других. И во всех них Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».

The Time of Your Life by William Saroyan (1939)

Перевод Гаянэ Багдасарян

Премьера спектакля (в постановке Театральной Гильдии при сотрудничестве Эдди Доулинга) состоялась в Театре Бут, в Нью-Йорке, 25 октября 1939 года, со следующим актерским составом:

Мальчишка-газетчикРосс Багдасарян

Пьяница — Джон Фаррел

УиллиУилл Ли

Популярные книги в жанре Драма

Перевод с французского Людмилы Скаловой

Действующие лица

Режиссер (Р.).

Его ассистентка (А.).

Главный герой (Г.).

Люк, осветитель за сценой (Л.)

Репетиция. Последние поправки в последней картине. Пустая сцена.

А. и Л. только что установили освещение.

Р. только что пришел.

Р. сидит в кресле на авансцене с левой стороны. Меховое пальто. Подобранная к нему шапка. Возраст и внешность не имеют значения.

Парк. В небе горит луна. Субботний вечер. На летней эстраде гремит вокально-инструментальный ансамбль. Четверо юношей сотрясают гитарами, путаясь в проводах. Призвано гудит электроорганола. На посыпанной песком танцплощадке яростно топчется поселковая молодежь.

Комната Зинаиды.

Зинаида стоит у открытого окна. Кажется, что за ним лес, но это не лес. Это парк. Там гремят гитары, и барабанщик оглашает дробью погруженный в вечерний покой пригородный поселок.

Мужчина

Женщина

Детский голосок(за сценой)

Манхэттен. Меблированная комната на Западном конце 8 авеню. На раскладной кровати в измятом нижнем белье лежит Мужчина, изо всех сил стараясь справиться с тяжелым похмельем: он стонет, кряхтит, вздыхает. У единственного в комнате окна на стуле сидит Женщина. Ее силуэт смутно вырисовывается на фоне неба, обложенного тяжелыми предгрозовыми тучами — вот-вот начнется дождь. В ее руках стакан воды, из которого она отпивает мелкими судорожными глотками — точь-в-точь птица. У обоих молодые потерянные лица. Чем-то они напоминают изголодавшихся детей. В том, как они говорят друг с другом, ощущается своего рода учтивость, какая-то нежность с несколько формальным оттенком, подобная той, что возникает у двух одиноких детей, которые хотели бы подружиться. Видно, что они давно живут вместе. То, что сейчас происходит, происходило уже много раз. Эти постоянно повторяющиеся сцены, полные одновременно упреков и раскаяния, уже давно их вымотали и настолько опустошили, что осталось лишь чувство безнадежной уверенности в том, что это будет продолжаться вечно.

Занавес поднимается. Доносится шум океана. Сцена слабо освещается. На ней — смутные очертания бара в одном из городков Западного побережья, где-то между Лос-Анджелесом и Сан-Диего. Фасад бара обращен к океану. Почти все посетители — старые знакомые, для них это место своего рода клуб. Большинство из них проводит тут целые вечера. Желательно, чтобы стены бара, все три, казались как бы окутанными наплывающим с океана туманом. Голубая неоновая вывеска гласит: «У Монка». Бар расположен по диагонали сцены на всю ее ширину; к потолку подвешено покрытое лаком чучело парусника — широко раскрытое клювообразное рыло и выпученные глаза придают рыбине изумленный вид. В баре три стола, застеленные скатертями в красную клетку. Справа стоит музыкальный автомат. Рядом двери в мужской и женский туалеты. Слева — лестница, ведущая в жилое помещение. Мы видим только несколько нижних ее ступенек. Помещение бара освещено слабым, но ровным светом. По ходу пьесы, когда кто-то из персонажей отделяется от общей группы, чтобы произнести реплику или монолог, фигура его освещается отдельным прожектором.

Немолодая и небогатая супружеская пара живет надеждой на выигрыш в лотерею. Их мечта сбывается. Большие деньги круто меняют жизнь этих людей, но совсем не в лучшую сторону.

Летнее утро. Во время первой сцены встает солнце.

Сеппо и Марко проверяют сети.

Шумит прибой. Слышно тихое пение птиц. Август.

Сеппо: Твою мать! Это ж налим.

Марко: Ух ты, здоровый какой! Ухи наварим…

Сеппо: Ни черта ты с летнего налима не наваришь. В нем червей полно, и тиной он воняет.

Марко: Давай разрежем и посмотрим. Я что-то не припомню, чтобы раньше налимы в наши сети попадались, тем более летом. Ведь, правда?

В темноте загорается электрическая лампочка. В тусклом свете виден силуэт Пола — он, по своему обыкновению, репетирует, отрабатывая приемы фокусника. Лампочка как бы материализовалась в его руках и зажглась непонятно как. Нет ни провода, ни патрона, ни розетки. Выпущенная из рук, она непостижимым образом парит в воздухе. Пол специально надевает на нее колпачок, чтобы его не заподозрили в том, что лампочка держится на нитях.

Полу шестнадцать лет. Он неуклюжий и неловкий юноша, болезненно робкий — это видно по тому, что, говоря с людьми, он никогда не смотрит в глаза, заикается и при удобном случае норовит смыться в свою комнату, где тут же приступает к любимому занятию — разучиванию новых фокусов. Там его никто, кроме зрителя, не видит.

«Супермаркет» — снова история о затхлом западном мире, где ничего никогда не меняется, так что героям несколько раз приходится жить в одном и том же дне. Место действия — школа для детей эмигрантов — в сущности, представляет собой витрину.

Неясно, в какой стране находится школа (то ли Австрия, то ли Германия), неясно, почему в ней всего два ученика, причем одна из школьниц — дочь директора. Директор на протяжении всего действия пытается всучить регулярно навещающему его журналисту собственное диссидентское досье, якобы выкупленное им у органов. Педагогов в школе тоже два и всю пьесу они выясняют отношения. Лишь директор школы пытается всеми силами и всеми возможными способами разорвать порочный круг. Особенно странны взаимоотношения персонажей друг с другом. Здесь все спят со всеми, все оказываются жертвами, и все — истязателями. Все врут. У всех есть своя тайна и свой скелет в шкафу. В пьесе все оказываются не теми, за кого себя выдают. Нагромождение нелогичных и в то же время банальных превращений действительно напоминает телесериал. Оказывается, что вся прошлая борьба директора с режимом — чистая фикция, а досье он написал сам. Здесь Биляна Срблянович затрагивает тему мнимого и истинного диссидентства, которая ей должна быть хорошо известна.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Драма о браке Джорджа Оруэлла с 30-летнему помощницей редактора журнала Соней Браунелл. Лондон, 1949 год. В больнице «Юнивесити колледж» находится Джордж Оруэлл с тяжелой формой туберкулеза…

Действие пьесы разворачивается в 1964 году в католической церковной школе в Бронксе. Директор школы, строгая и требовательная монахиня, сестра милосердия, Алоизиус Бьювер, теряется в смутных сомнениях относительно отца Флинна, священника церкви, при которой существует школа. Она собирает своих преподавательниц (также монахинь) и намекает им, что со священником что-то не в порядке и что они должны быть бдительными и сообщать ей о всём, что им покажется странным или необычным. Пьеса получила Пулитцероскую премию и Тони за лучшую пьесу в 2005 году.

Книга посвящена истории отечественной фотографии в ее наиболее драматичный период с 1917 по 1955 годы, когда новые фотографические школы боролись с традиционными, менялись приоритеты, государство стремилось взять фотографию под контроль, репрессируя одних фотографов и поддерживая других, в попытке превратить фотографию в орудие политической пропаганды. Однако в это же время (1925–1935) русская фотография переживала свой «золотой век» и была одной из самых интересных и авангардных в мире. Кадры Второй мировой войны, сделанные советскими фотографами, также вошли в золотой фонд мировой фотографии. Книга адресована широкому кругу специалистов и любителей фотографии, культурологам и историкам культуры.

В авторский сборник Розалинд Краусс (р. 1941), ведущего американского историка и теоретика искусства, вошли тексты, так или иначе связанные с фотографией. Среди затрагиваемых тем – неприменимость к фотографии традиционных методов изучения искусства, ее причины и следствия; роль фотографии как специфической техники получения изображений в генезисе ключевых явлений новейшего искусства, казалось бы, прямо с нею не связанных, – «Большого стекла» Марселя Дюшана, сюрреализма и др.; теоретические возможности фотографии как средства прочтения и интерпретации произведений искусства. Для искусствоведов, историков фотографии, всех, интересующихся теорией и практикой современного искусства.