Эй, Джульетта!

Эфраим Кишон

Эй, Джульетта!

Музыкальная трагедия в 2 актах

Перевод с иврита Марьян Беленький

Запрещается публичное исполнение, публикация, использование для сценариев фильмов, мюзиклов, издание на бумажных, электронных, магнитных и иных носителях, а равно любое иное коммерческое использование настоящего перевода или его фрагментов без письменного разрешения правообладателя.

Действующие лица:

Ромео Монтекки, 49 лет, преподаватель балета

Другие книги автора Эфраим Кишон

Действие романа происходит в Израиле 60-х годов — в эпоху безраздельного господства социалистической рабочей партий МАПАЙ — Маарах (нынешняя Авода). Видный функционер-мапаевец, прожженный политикан и демагог Амиц Дольникер попадает на лечение в отдаленную деревню, где никому не нужны его многочасовые речи о том, как «партия и правительство проявляют неустанную заботу о простых тружениках», никто не просит его мудрых советов.

Дольникеру — мастеру политической интриги удается, путем хитроумных построений, внедрения «системы привилегий» в виде предоставления простой телеги для старосты, расколоть всю деревню на два враждебных, ненавидящих друг друга лагеря. И снова Дольникер на коне, все бегают к нему советоваться, всем он оказывается нужен… Увлекшиеся политическим интриганством крестьяне забывают ремонтировать плотину, что приводит к трагическому исходу…

Неприкрытый политический авантюризм, дешевая социальная демагогия властей предержащих, на которые направлены стрелы сатиры Кишона, присущи, увы, далеко не только Израилю…

Эта книга для всех. Для евреев и антисемитов, для умных и глупых, для богатых и бедных, правых и левых, любящих и ненавидящих, разбрасывающих камни и собирающих камни, строящих и разрушающих, обнимающих и уклоняющихся от объятий; для людей, живущих в любой точке мира. Ибо тема ее вечна — семья, дети.

Перу Кишона принадлежит несколько тысяч рассказов, два романа, несколько пьес и киносценариев. По сценарию Кишона создан самый популярный в мире израильский мюзикл «Салах Шабати» и фильм с тем же названием.

Кишон живет в Швейцарии, где продолжает писать на иврите и вести свои литературные дела по всему миру.

Государство Израиль так удобно расположено вдоль средиземноморского побережья, что из любой точки внутри страны можно запросто попасть либо на пляж, либо в плен к арабам.

Наша страна столь крошечная, что на имеющихся в продаже картах на ней хватает места лишь буквам "Изр". И только когда в Шестидневную войну мы достигли Суэцкого канала, то смогли, наконец, вывести на ней "Израиль".

Правда, потом добрый египетский президент Садат сумел выторговать у нас обратно "иль". А сейчас на нас давят, чтобы мы убрали и остальные буквы, и надо радоваться, если оставят хотя бы заглавную "И".

Моему любимому дяде Эгону из Нью-Йорка, приехавшему к нам в отпуск, до этого не было никакого дела. Он просто хотел основательно познакомиться с новым еврейским государством.

— Нет ничего проще, — с готовностью ответил я. — Завтра с утра встанем, и я покажу тебе всю страну. Но что мы будем делать после обеда?

Обычная, ничем не примечательная гостиная в Тель Авиве, с тремя входами.

1-й с улицы, второй с кухни, третий — со спальни. Посреди гостиной тяжелый стол, кресла, мебель старая, провинциальная. Идеальная чистота. На стенах — пейзажи, фото супругов Бен Цур, сделанное много лет тому, фото Аялы, телефон, радиоприемник, этажерка с несколькими книгами. Зеркальный шкаф. Модерновый диванчик в углу, покрытый выцветшим покрывалом.

Стол накрыт к трапезе. Яфа стоит у зеркала, примеряя не совсем готовое платье, еще рукава не пришиты. Шифра стоит на коленях, подкалывая подол булавками. Радио тихо играет.

Сборник переводов «Израильская литература в калейдоскопе» составлен Раей Черной в ее собственном переводе. Сборник дает возможность русскоязычному любителю чтения познакомиться, одним глазком заглянуть в сокровищницу израильской художественной литературы. В предлагаемом сборнике современная израильская литература представлена рассказами самых разных писателей, как широко известных, например, таких, как Шмуэль Йосеф (Шай) Агнон, лауреат Нобелевской премии в области литературы, так и начинающих, как например, Михаэль Марьяновский; мастера произведений малой формы, представляющего абсурдное направление в литературе, Этгара Керэта, и удивительно тонкого и пронзительного художника психологического и лирического письма, Савьон Либрехт. Читатель, взявший в руки эту книгу, получит представление о широком и многообразном спектре стиля и тем произведений израильской художественной литературы и сможет насладиться драгоценными сверкающими гранями таланта ее авторов.

Кулинарные сатиры и советы для тех, кто всегда торопится

Рассказы о зверях и людях

Одним прекрасным утром на нашей кухне потек кран. Я сразу же поспешил к Штуку, единственному в округе слесарю, чтобы попросить его навестить наш кран непосредственно в его больничной палате. Однако дома оказалась только г-жа Штук, которая пообещала мне, что Штук будет у нас к середине дня.

Поскольку Штук не появился и за полдень, я снова отправился к нему. Дома была только г-жа Штук. Она сообщила мне, что сказала г-ну Штуку, что он должен к нам прийти, но г-н Штук не смог к нам прийти, поскольку должен был идти куда-то в другое место. Однако к началу вечера он к нам придет. Штук не пришел к началу вечера, равно, как и к его концу, и когда я сам пришел к нему, дома никого не оказалось. От соседей я узнал, что чета Штуков ушла в кино. Я воткнул в замочную скважину записку: "Г-н Штук, очень прошу зайти к нам завтра утром, поскольку кухонный кран требует ремонта".

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Михаил Волохов

КОМПАНЬОНКА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Коля

Надя

Сергей

Галя

Филадельфий Иванович

Светланка

Борода

Москва, наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Двухкомнатная квартира в новом доме.

Большая комната. Кроме тумбочки, книжных полок, трех стульев и стола, который сейчас собирают Коля и Надя, ничего нет. Вторая половина дня.

Коля. Гаечку сюда. (Завинчивает.) Ставим, Надежда. (Ставят стол к окну.) Лаковый. И жизнь такая будет. Жрать охота. Сообразим?

Одноактная пьеса, озаглавленная А.Вампиловым как «психологический этюд».

Впервые начало первого действия этой неоконченной комедии опубликовано в кн.: А. Вампилов. Я с вами, люди. С.279. По свидетельству О.М. Вампиловой, работа над комедией была отложена из-за всецело захватившего Вампилова замысла «Несравненного Наконечникова».

По этой пьесе был снят известный художественный фильм "По семейным обстоятельствам".

Галина Павловна – еще достаточно молодая и привлекательная женщина становится тещей, а в скором времени и бабушкой. Новое амплуа дается ей с трудом, конфликты между членами семьи учащаются. Тогда она решает разменять свою квартиру, где она живет вместе дочерью и ее семьей. Но встреча с обаятельным мужчиной благополучно разрешает "квартирный вопрос": она переселяется к избраннику. Однако роли меняются: она сама становится невесткой, и на собственном опыте узнает, что значит жить с родителями.

Из этого получилась нескучная история о советской семье.

Книга известного драматурга Валентина Азерникова включает шесть пьес. Большинство из них идет на сценах театров страны и за рубежом. Такие, как »Возможны варианты», «Третьего не дано», «Чудак-человек», имели большой зрительский успех. Книга позволит еще раз встретиться с полюбившимися героями.

Альбертас Казевич Лауринчюкас – литовский писатель и журналист. В 1960-1963 годах работал корреспондентом газеты «Сельская жизнь» в США. Вернувшись на родину, написал книгу «Третья сторона доллара», за которую получил республиканскую премию имени Капсукаса. В 1968-1970 годах представлял в США газету «Москоу ньюс».

Советскому и зарубежному читателю А. Лауринчюкас знаком по книгам очерков «Медное солнце», «Черная кровь», «Тени Пентагона», «Вечные березы». Пьесы – «Средняя американка», «Мгновение истины», «Цвет ненависти», «Последняя просьба» – поставлены театрами Литвы, Российской Федерации, Украины и других республик.

Международным союзом журналистов за заслуги в борьбе за укрепление мира, международной солидарности и взаимопонимания между народами А. Лауринчюкас награжден медалью Юлиуса Фучика.

Альбертас Казевич Лауринчюкас – литовский писатель и журналист. В 1960-1963 годах работал корреспондентом газеты «Сельская жизнь» в США. Вернувшись на родину, написал книгу «Третья сторона доллара», за которую получил республиканскую премию имени Капсукаса. В 1968-1970 годах представлял в США газету «Москоу ньюс».

Советскому и зарубежному читателю А. Лауринчюкас знаком по книгам очерков «Медное солнце», «Черная кровь», «Тени Пентагона», «Вечные березы». Пьесы – «Средняя американка», «Мгновение истины», «Цвет ненависти», «Последняя просьба» – поставлены театрами Литвы, Российской Федерации, Украины и других республик.

Международным союзом журналистов за заслуги в борьбе за укрепление мира, международной солидарности и взаимопонимания между народами А. Лауринчюкас награжден медалью Юлиуса Фучика.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я.Киселев

ВЕК ЛОВИ - ВЕК УЧИСЬ

Ошибка отшельника

Года три назад кто-то из нашей компании прозвал его Отшельником. Кличка пристала. Так его стали называть многие из тех, кто ездит на Каменку.

Почему Отшельник? На льду он ни с кем не общается и даже о клеве никогда не спрашивает. Наверно, потому-то к нему никто не подходит. Даже для того, чтобы посмотреть его отличные удочки с катушками, заграничный ледоруб и чемодан со складывающимися полозьями.

Юлия Киcина

ГОВОРЯЩАЯ ПЛЕСЕНЬ

C. Д. Pадлову

Чеpнильные поля мы увидели на фотогpафияx, где cветящиеcя зибоxpомом маленькие золотые геpои пpевpащали cвое бегcтво в атpибуты pомантичеcкого повеcтвования. Мы долго иcкали оpужие, потому что запаx кpови cтоял в воздуxе, как благоуxание цветущего cада. В четвеpг вечеpом в овощной лавке Малыш купил аpбалет, cкpывавшийcя под ящиками c помидоpами..

Целый вечеp мы говоpили о живопиcи.

Юлия Кисина

ЯРОСТЬ, ЯРОСТЬ

и другие рассказы

Милосердные Братья

Опускали десант. Прыгали по одному по команде. Им навстречу стремительно летела земля - вверх и убийственно. Озерные гладкие пятна, схожие с ртутными камнями, грозно катились вверх, чтобы разбить мякоти лиц о свирепую жидкость. Вертолеты оставались висеть над морями, которые горбились колючими пучами волн. Их сладко притягивала луна - кривыми силлограммами как на гравюрах. Серые униформы клубочками вывернувшись наружу вдруг распахивали свои металлические крылья и зависали недалеко от сырого, в жарких рытвинах кладбища, только что разбушевавшегося листвой жирных кущей, принимавшего в легкий сквозняк железные помыслы. Спускались - каждый на свою могилку. Быстро разворотив ловкими пальцами дерн на свежих холмиках, еще не обросших черепаховой кожей гранитовых захоронений, они вскрывали свежие смолянистые гробы. Молодые гробы были сколочены наскоро - служащими из полевого контроля из человеческих. Еще не успело засмердеться, хотя немного нос пробивало. Кое-кто уже себе в усы ухмылялся. Привычными движениями одну за другой десантники вскрывали секретные шкатулки, чтобы там внутри увидеть наслажденное чудо жемчуговых лиц. Каждый с ненавистью смотрел на свою добычу, на свою драгоценность, на жажду уничижительных страстей своего усмирения. Каждый складывал руки своего на свой манер. Вдували в лица тот строгий порядок смерти, что не тревожит подспудную маску дневной жизни, находящейся у каждого при лице. Называли каждого по имени. Габриэль, Айван, Константин, Людвиг-Юлиан-Амбросий. Гладили волосы, превращая их в солнечные изваяния бликов. Потом души забирали нежненько так, и души пищали как устрицы: бессильно и сладко. Барокко диких бактерий, летучей мошкары уже сияло жужжащими воротниками маленьких вампиров вокруг Габриэля, Айвана, Константина, Людвига-Юлиана-Амбросия.

Юлия Киcина

ПО ТУ СТОРОНУ

На пеpфоpмации пpоcтупили желтые пятна. Доктоp cpезал чаcть дымчатой пленки, котоpая cкатилаcь целлофановым мячиком к моим ногам. В микpоcкопе задеpгалиcь зеленые мушки, четыpе змейки подбежали к кpаям cтеклышка и cтали его гpызть. Пятно в cеpедине тоненько запело. Мне казалоcь, что вcе иcнцениpованно, потому что я чувcтвовала cебя как никогда xоpошо. Доктоp в тpениpовочныx штанаx cел на тpенажеp и веcело закpутил педали. Включилcя пpожектоp. За cтеклом звукоcтудии заcуетилаcь медcеcтpа, что то куcая губами.