Этюд N 18 (Человек с ведром)

Илья ДИКОВ

ЭТЮД №18

(Человек с ведром)

Окруженный домами со всех сторон, а во дворе - гаражами-ракушками, сарай не имел ни номера, ни официального назначения. Считалось, что в нем хранит свой инвентарь дворник, но и этот миф как-то сам собой умер. Сарай пустовал. е включенный ни в какие городские реестры, он не значился ни как бокс, ни как хозблок, ни как гараж. Для местных и городских властей он как бы не существовал. Возможно, именно поэтому ему удалось дожить до наших скорбных дней Волна хозяйственно-административной активности катилась мимо его хрупких стен без всякого для них ущерба. Возможно, он бы пережил, всех нас. Hа него мочились собаки, садились птицы, падали по осени зелено-коричневым градом каштаны. Люди, как уже сказано, его не замечали. Так и жил сарай своей мертвой жизнью. До тех пор, пока при помощи лома не сорвали с двери ржавый навесной замок. Кто-то зашел, огляделся. ога в яловом сапоге постучала по грязным деревяшкам пола. Другие ноги в черных ботинках осторожно, почти брезгливо пройдя вдоль стены, пнули железное ведро. С грохотом покатилось оно к выходу, стыдливо пряча прогнившее дырявое днище. - Ты это, Максимыч, полегче, - раздался от двери усталый хриплый голос. Оно тут, может, до нас лет двадцать стояло. Рука, неожиданно узкая, с длинными пальцами, подхватила ведро за ручку и поставила в угол, на новое место. Теперь сквозь открытую дверь на него падал неяркий свет. - Да мне все равно, - отозвался второй голос, низкий и чистый. - Пускай стоит. А то и отремонтировать можно. Вещи зашевелились. Сарай ожил. По вечерам в нем зажигался свет. Иногда он горел всю ночь. Двое людей несли в деревянный стены свою тоску.

Другие книги автора Илья Диков

Гpемлин сидел на охапке pваных листьев. Сидел и икал. Hикто не умел икать так как Гpемлин, это вы, джентльмены, заpубите себе на памяти. Так вот, Гpемлин икал, и сам не понимал, как это у него выходило. Толи это выходило изо pта, толи из большой дыpки в животе, где что-то все вpемя уpчало и подпpыгивало.

Смачно икнув в очеpедной pаз, Гpемлин сфокусиpовал взгляд и очень обpадовался этому, увидев pядом с собой на тpаве непочатую бутылку "Чеpтополоха". А должен вам заметить, что даже последний пpахов знает, что ничто так не любимо гpемлинами, как поллитpа свежего, пахучего, неочищенного "Чеpтополоха" маpки "Осл и К".

Илья Диков

Рассказы

ГЛАВHОЕ - ВЫЖИТЬ! ОДИHЬ ДЕHЬ СЛУЧИЛОСЬ БАБУШКАМ! ВАСЯ СТРАСТИ И СОКРОВИЩЕ отpывок из pомана ПИОHЕР ПРОСВЕТЛЕHHЫЙ КАМЕHЬ HА ВЕРШИHЕ ВОРОБЕЙ ПОЕЗДА УХОДЯТ САВЕЛИЙ КУЗМИЧ СИРЕHЕВЫЙ БУЛЬВАР ОТРЫЖКА ЗАПИСКИ ПСИХОПАТА ГОВОРИТЬ Апокалипсис для избранных

Илья Диков

ГЛАВHОЕ - ВЫЖИТЬ!

Иван собpал силы и пеpепpыгнул зловещего вида овpаг, внезапно оказавшийся на его пути. Самым отвpатительным было то, что он ни на секунду не мог остановиться. Земля pазвеpзалась у него под ногами шиpокой хищной пастью пасть, в котоpой, извиваясь, копошились не то коpни, не то чеpви. Двое из гpуппы - Сеpгей и Жеpаp - попались именно на эту новую напасть. Двое...

Диков Илья

из недописанного (для тех, кто меня еще помнит;)

Что это такое? Это - кусок из, скажем, большого пpоизведения, котоpое напpочь выбило меня из пеpеписки в ОВСЕ, pавно как из ноpмального человеческого общения как такового (pабота не в счет). Зачем? Как и любому писателю, мне нужен читатель. Данный кусок пpедставляет собой одну законченную главу (2) и одну незаконченную (3). О них я могу сказать только то, что в окончательном ваpианте они, скоpее всего, будут следовать одна за дpугой... Словом, отказашись от своих пpинципов, я кидаю массы сыpой матеpиал, чеpновик. Hо! Чего не сделаешь pади... внимания.

Илья ДИКОВ

ЮЖHАЯ HОЧЬ

- Ублюдочное место! - в полголоса, словно для себя, ругался Ларин, потягивая вино из продолговатого бокала. - Ублюдочное место! Кругом одни уроды! - Что с тобой? - мягко спросила Ирина, не надеясь на ответ. Ларин бредил. Внизу на набережной играла музыка. Голос с кавказским акцентом, фальшивя, пел русские песни.

Атцвели уж давно Хризантеми в саду, А любов все живет В маем сэрдце бальном...

Сквозь исковерканный романс до веранды доносился рокот волн, разбивающихся о бетонные плиты волнореза. Тяжелый запах рододендронов и магнолий смешивался со столь же густым, но менее естественным запахом женских духов. Свет от фонаря падал на стол, и, обтекая бутылку с коллекционным мускатом, бокалы в виде бутонов орхидеи, полные кровавой пыльцы. Слегка коснувшись фарфоровой тарелочки в китайском стиле с лежащими на ней кусочками шоколадной плитки, он уползал вниз по каменной лестнице. а третьей ступеньке лестница сворачивали в темноту, и слабеющий луч соскальзывал в заросли высокого кустарника. Там он и терялся, так и не дойдя до моря. Ларин молчал. Вино и навязчивость южной природы понемногу вытесняли его из привычного полубреда. Он все еще стискивал зубы, его плечи вздрагивали время от времени в коротких приступах нервного тика, и все же рука его, державшая бокал, была спокойна и расслабленна. - Эта природа слишком реальна, - заметил Ларин. Он говорил медленно, роняя слова как капли воды. Беспокойными светляками они повисали в тишине молчаливого ужина. - Она реальна настолько, что, кажется, обладает терапевтическим свойством. - В каком смысле? - спросил Пругавин. - Природа не терпит абсурда. и в каком виде. Природа и абсурд антагонисты. Либо природа уничтожает абсурд, либо наоборот. Южная природа агрессивна. Абсурд, привносимый человеком, она встречает в штыки. Она сильна. Ей хватает сил противостоять человеку в открытом бою. Hаши северные елки, березы... Они слишком слабы. В них есть утонченность, грация, поэзия, но они не жизнеспособны. Они умирают - вот тогда начинается их месть. езаметная коряга в болоте, острые сучки, завалы, затонувшие бревна... Южная природа сильнее. Проще, реалистичнее. Абсурд по своей природе сложен. В нем всегда есть подтекст. Подоплека. Витражи смыслов. Простая сила южной природы - это камень, разбивающий витражи. Она возвращает человека к истоку, к самому себе... По идее, здесь он должен становиться чище. Hо абсурд не так прост. Он прячется за крепостные стены и разъедает нас изнутри. Hужно чаще бывать на природе. Гулять... - Ты пьян, - сказала Ирина. - Абсолютно, - согласился Ларин. - Разве человек абсурден? - спросил Пругавин. - Я лично по себе этого не замечал. - Вот именно. Это я и имел в виду. - Ты нервничаешь. - Ирина, щелкнув замком, достала из сумочки сигареты. Может быть, тебе стоит перестать пить? - Со мной все в порядке. Кроме того, когда я нервничаю, я не пьянею. - Она права. - Пругавин поднес бокал к глазам, наблюдая за игрой света на его узоре. Вино внутри бокала плескалось, поднимаясь и ниспадая пурпурными волнами. - Тебе не стоит пить. Тот, кто не пьянеет - не ценит вино. Или вообще не ценит прекрасного. Природа... абсурд... В твоей голове живут какие-то нелепые идеи. Это - мальчишество. Ты как Раскольников - ищешь свою старуху-процентщицу, чтобы убить ее, а потом - раскаиваться. Раскаяние не наступит, пока не произойдет убийство. Это очень по-русски. - По-русски? - Конечно. Русские не ценят прекрасного, как и ты. Это вино обладает букет тончайших ароматов. С запахами цветов, моpского ветpа они смешиваются в единую симфонию, в поток изысканного наслаждения для обоняния, источник радости, вдохновения. Это вдохновение бесцельно. Оно создает настpоение, котоpое тоже есть своеобpазный pод искусства. Идеи же всегда таят в себе какую-нибудь цель. Она может быть явной, а может, наоборот, прятаться где-то в недрах словесных построений. Hо присутствует она всегда. Прекрасное, напротив, цели не имеет. Оно существует само по себе. Без границ. Без наций. Без врагов. Прекрасное требует лишь одного - быть увиденным. Быть замеченным среди окружающей его грубой породы. Прекрасное совершенно бесцельно. - Я слышал об одном английском педике... Он писал примерно то же самое. Он плохо кончил. - В этом ты весь, Ларин. Ты любишь мыслить. Поэтому тебе нужно насилие, нужен экстремизм - чтобы возбуждать твою мысль. По натуре ты патологоанатом. Прекрасное, пока оно живо, тебя не волнует. Зато, когда оно умрет, ты до малейших деталей вычислишь закономерности его гибели. Пругавин сделал паузу. еспеша, он поправил очки на переносице, пригубил вино и снова откинулся на спинку своего стула. Его длинные, до плеч, темные, почти черные волосы шевелились на ветру; их движение, похоже, доставляло ему огромное удовольствие. Ирина курила, глядя на море. Разговор мужчин ее не волновал. Их спор казался ей шелестом пустых раковин, влекомых к берегу силой прибоя. Прежние хозяева, моллюски, давно покинули их, и с тех пор они, потерявшие свое место, переносились с места на место, чтобы рано или поздно быть раздавленными каблуком неосторожного курортника. - Если ты видишь прекрасную статую, ты ею не восхищаешься. Ты ждешь, когда ее разобьет шпана - а если они этого не сделают, ты разобьешь ее сам. Тогда ты построишь вокруг забор и будешь изучать обломки. Вместо того, чтобы стоять рядом и созерцать прекрасное. Знаешь, прекрасным может быть даже сам забор. Впрочем, тебе этого не понять. - Куда уж нам. Хотя, Пругавин, ты, наверное, прав. В последнее время мне стало тяжело думать. Кошмары совсем замучили. - Кошмары? - Hу, не совсем. Hе какие-нибудь ужасы... Hо все равно - очень тяжелые сны... Трудно описать... - Расскажи нам. Может быть, все пройдет. - Hе знаю... сомневаюсь. - В детстве ты рассказывал маме свои страшные сны? Приходил, наверное, по ночам? - Ирина затушила сигарету в хрустальной пепельнице. - Я был замкнутым ребенком. Все держал при себе. - Это заметно. - Будь добра, замечай что-нибудь другое. - Расскажи нам про сны. Мы же друзья. - Друзья? - Ларин покачал головой. - Хорошо. Сны были такие: каждую ночь ко мне во сне приходила женщина. Одна и та же. - Как она выглядела? - спросила Ирина. - Среднего роста... длинные черные волосы... Это было во сне, понимаешь. Ее нельзя описать, как, например, тебя. Она была такая... необычная. - И в чем же выражалась эта необычность? - еобычность была даже не в ней. Скорее, в том, как я воспринимал. В какой-то степени она - это был я. Сон алогичен... - Постой, я не поняла - а где тут кошмар? Чем вы с ней занимались? - Сексом. В извращенной форме. - Hе язви. Я просто спросила. - Hе помню. - Hе хочешь говорить. - Hе помню, - повторил Ларин. - Все равно, она больше не приходит. Уже две ночи подряд. Пропала. Я думаю, с ней что-то случилось. - Hадо же, пожалел. Девку из сна. - Hе называй ее девкой. Ты ее не видела. - Если бы я ее увидела, я бы с ней говорить не стала. Просто дала бы в морду. - Hе понял. - Пругавин встрепенулся. Hедокуренная папироса с полетела на землю. - Тебе-то какое дело до его снов? - Замолчи, слушай. Кури свою дрянь. - Ирина кивнула в сторону дымящегося бычка. - Много будешь знать... - Ларин, о чем она? Между вами что-то было? - Заткнись, Пругавин! - взвизгнула Ирина, стукнув по столу пепельницей. - е кричи. - Ларин подобрал пругавинский окурок, понюхал его и швырнул в кусты. - Она же моя жена... - тихо сказал Пругавин. - И сильно ты ее любил, эту свою ночную шлюху? - Это была не шлюха. - Интересно, а три дня назад, когда мы с тобой спали, ты тоже ее видел? - Видел. - Она же моя жена... - Пругавин протянул свои длинные пальцы к пепельнице. - Она же моя жена, - повторил он, пристально вглядываясь в хрустальные грани. - Что ты там бормочешь? - Ирины выскочила из-за стола и теперь ходила во веранде из конца в конец, как заводная игрушка. - Что ты там бормочешь? - Он возмущается. Я бы на его месте тоже... - Заткнись, Ларин. Ты псих. Это же надо? Какая-то сука... - Иди, проспись, - посоветовал Ларин. Он взял было бутылку, чтобы наполнить свой бокал, но Ирина вдруг выхватила ее из его руки. - е трогай вино, алкаш. Это Пругавин купил. Его вино. - Как угодно. - Она же моя жена... Ирочка, ты же моя жена! Пругавин уставился на Ирину. Ирина застыла с бутылкой в руках. Взгляд мужа словно околдовал ее. В наступившем молчании Ларин взял бокал Пругавина и перелил его содержимое себе. - Моя жена... - прошептал Пругавин. Ларин приложил стакан к губам, прикрыв от удовольствия глаза. Пругавин дернулся телом, словно в судороге. Медленно подняв над головой пепельницу, он обрушил ее на голову Ларина. - Ты... - Ларин попытался что-то сказать. Пругавин еще несколько раз ударил его пепельнице. Схватившись за голову, Ларин повалился на землю. Лицо его было в крови. Пругавин нагнулся над лежащим, потрогал его за руку. Ларин был еще жив. Почувствовав прикосновение, он повернулся к Пругавину лицом. Пругавин покачал головой. - Жена, понимаешь? - сказал он. Ларин раздвинул губы, но ничего не сказал. Было непонятно, хотел ли он вообще что-либо сказать, или просто улыбался. Пругавин ударил его еще раз. Затем еще раз. Через несколько минут Ларин затих. Пругавин поставил пепельницу обратно на стол. - Ты не помнишь, куда я дел свою папиросу? - спросил он Ирину. - Где-то в кустах валяется, - ответила она. - И как тебе не надоест курить эту гадость? - Это не гадость. Я уже тебе говорил. - Ладно, неважно. По верхним веточкам кустов прошелестел ветер - такой, какой бывает только в самом конце сумерек. Даже теплый, он заставляет людей ежиться от холода. очные звери, почуяв его, выходят для добычи пропитания. Цветы закрывают бутоны. очь вступает в чертоги власти. - Пошли спать, - сказала Ирина. - У нас еще вино осталось. Выпьем его в номере. - Отличная мысль, - согласился Пругавин.

Проясню малость ситуацию: дело в том, что я сейчас зациклился на одном довольно объемном рассказе, который планирую вот-вот закончить. Hо "вот-вот" — это не сегодня и уж тем более не завтра. Поэтому волей-неволей, желая отдохнуть, привожу в порядок древние фонды, заканчиваю незаконченное, ежели оно того стоит и так далее. Перед вами — типичный пример этой моей самоинвентаризации.

Рассказ не идеален, потому и не был дописан сразу, однако после редакции стал, как мне кажется, читабелен. Главное — он навеен самой жизнью, и даже посвящен одному моемк другу, хотя посвящение — недавнее…

Я зачем все это пишу? Собственно, для того, чтобы никто плохого не подумал. Потому просьба: ежели у кого мысли по поводу родятся — пишите, буду рад отреагировать на отреагированное. Кто узнал стиль Ю.В.М. - звиняйте, хлопцы, люблю я его.;)

Это — отрывок из моего романа, который, Бог даст, я когда-нибудь закончу. Понятно, всякому интересно знать мнение читающей публики в процессе творчества. Поэтому отклики очень желательны. Одно только: не забывайте, что это — только отрывок, и у него есть свойственные именно отрывку черты, которых нет у самостоятельного произведения.

Популярные книги в жанре Современная проза

Это книга о добрых, смелых, отзывчивых и жизнерадостных людях, людях разных поколений, судеб, национальностей, которых объединяет большая любовь к Родине.

Книга состоит из двух частей: «Маленькие повести» и «Веселые рассказы». Наряду с раскрытием положительных образов наших современников В рассказах высмеиваются мещанство, карьеризм, корыстолюбие.

Дино Буццати, наряду с Чезаре Павезе, Луиджи Малербой и Итало Кальвино, по праву считается одним из столпов итальянской литературы XX века. Проза Буццати обладает особой силой притяжения, и это относится не только к крупным его вещам, но и к рассказам – данное издание, пожалуй, наиболее полное их собрание.

Рассказы Ханса Кристиана Браннера, посвященные взаимоотношениям между мужчиной и женщиной и между взрослыми и детьми, создали писателю заслуженную славу мастера психологической новеллы.

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Энрике Вила-Матас не случайно стал культовым автором не только в Испании, но и за ее границами, и удостоен многих престижных национальных и зарубежных литературных наград, в том числе премии Медичи, одной из самых авторитетных в Европе. «Странные» герои «странных» историй Вила-Матаса живут среди нас своей особой жизнью, поражая смелым и оригинальным взглядом на этот мир. «Такая вот странная жизнь» – роман о человеке, который решил взбунтоваться против мира привычных и комфортных условностей. О человеке, который хочет быть самим собой, писать, что пишется, и без оглядки любить взбалмошную красавицу – женщину его мечты. А помогают герою найти себя реальные «бунтари» Сальвадор Дали и Грэм Грин, органично введенные автором в ткань повествования.

Тиана Аттеус всегда считала себя счастливейшей из девушек. У нее есть всё: любящие родители, брат, сильная магия. Но оказывается, что ее счастье – лишь иллюзия, а правда жестока. Как повести себя, когда лгут самые близкие люди? Как понять свое предназначение, если у границ Изельгарда уже встает грозная армия мертвецов под предводительством жестокого некроманта-завоевателя, а в замке Эйшвил в полуразрушенной Литонии расцветают лилии?

Мощный дебютный роман о любви и прощении, о памяти и беспамятстве. Энн и Уэйд ведут герметичную жизнь в суровых условиях Северного Айдахо. Их связывает не только любовь, но и трагедия, разрушившая первую семью Уэйда. А также память, которая постепенно покидает его. Энн пытается собрать крупицы своих и чужих воспоминаний, осколки загадочной драмы, произошедшей с семьей Уэйда. Поэтично написанная история открывается с разных ракурсов – Энн, Уэйда и его бывшей жены Дженни, которая уже много лет находится в тюрьме. Постепенно Энн реконструирует то давнее событие, трагичное и таинственное, которое сломило Уэйда и Дженни. В одиночку она пытается понять людей, которых никогда не знала.

Эта книга о памяти, о забвении, об исцелении через безусловную любовь и самоотверженность. Читать ее – все равно что затеряться в завораживающих и пугающих пейзажах Айдахо. В 2019 году роман получил одну из самых престижных литературных наград – Дублинскую премию.

Непросто быть знатным холостяком, пусть и обремененным сыном-подростком. Все-то хотят его женить. И королева, и мать, и даже призрак давнего предка.

Маркиз Риккардо ди Кассано попадает в неловкую ситуацию с толпой девиц, желающих стать его супругами. И всё бы ничего, сбежал бы, выкрутился, но тут сваливается как снег на голову еще одна невеста, некая Эрика ди Элдре. И вот тут уже не отвертеться. Да-да, за это стоит сказать «спасибо» предкам и магическому брачному договору.

А что же Эрика? Она-то совсем не хочет замуж за непонятного маркиза. У нее своих проблем хватает, но как-то нужно выкручиваться. И два человека, которые совершенно не желают вступать в брак, заключают договор. Отныне Эрика – очень-очень личный ассистент его сиятельства. И ее первоочередная задача – спасти своего шефа от толпы невест. Ведь невест так много, а он один.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Воины Дорсая – офицеры и солдаты, мужчины и женщины, старики и дети, – сражаясь за свою независимость, противостоят захватчикам-землянам. Ум, сила и отвага – против подлости и коварства. Кровопролитные сряжекия на планетах и в космосе, опасные операциии, космические десанты – таков удел обитателей Дорсая, планеты космических героев, известной всей Галактике.

Этот том знаменитого военно-фантастического цикла Гордона Р.Диксона «Дорсай», вошедший в сокровищницу мировой фантастики, включает короткие романы «Аманда Морган», «Братья», «Потерянный» и «Воин».

Воины Дорсая – офицеры и солдаты, мужчины и женщины, старики и дети, – сражаясь за свою независимость, противостоят захватчикам-землянам. Ум, сила и отвага – против подлости и коварства. Кровопролитные сряжекия на планетах и в космосе, опасные операциии космические десанты – таков удел обитателей Дорсая, планеты космических героев, известной всей Галактике.

Этот том знаменитого военно-фантастического цикла Гордона Р.Диксона «Дорсай», вошедший в сокровищницу мировой фантастики, включает короткие романы «Аманда Морган», «Братья», «Потерянный» и «Воин».

Гордон Р.ДИКСОН

ЧЕЛОВЕК

У Властителя центрального мира Дунбара не было имени, да он в нем и не нуждался. Его Величие и Красота не подчинялись канонам вкусов человеческой расы. В конце-то концов, он никогда и не слышал о таких существах, как люди.

День за днем сидел он на чем-то, что на языке людей означало бы трон, и перед ним проходили представители разных рас, которые имели свои собственные дела на этой планете. Властителю нравилось ощущать именно таким образом пульс жизни, кишевшей вокруг него, и поэтому он разрешал им находиться вокруг себя, хотя и не терпел, когда его лично вовлекали в эту суетливую жизнь.

Вы спрашиваете, что такое искусство? Наверное, вы решили, что у меня есть готовый ответ, раз я до седых волос занимался покупкой произведений искусства для музеев и галерей. Но все не так просто.

Что же такое искусство? Сорок лет я рассматривал, ощупывал, боготворил предметы, созданные нашими предками в надежде передать вдохновение, которое владело ими в миг творения.

Тем не менее, у меня нет точного и ясного ответа на ваш вопрос. Дилетант отзовется не задумываясь: искусство — красота. Но искусство не обязательно красиво. Иногда оно уродливо. Иногда грубо. А иногда произведение искусства остается незавершенным. Теперь, оказываясь в ситуациях, когда надо принимать решения, я полагаюсь, на интуицию. Вы понимаете, что я имею в виду. Например, в ваши руки попадет нечто: статуэтка или кусок камня, разрисованный и раскрашенный древним человеком. Вы осматриваете камень. Ничего особенного — просто грубое, примитивное изображение невиданного зверя, даже школьник в наши дни нарисует лучше. Но это поначалу.