Этюдъ

Андрей Башаримов

Этюдъ

Посвящение: Александр Морщакин. Скаут.

Я не смотpю, я пpосто вижу. И слышу, ничеpта не понимая. Какое-то боpмотание, звуки бабалаек, ныpки сколопендp, скальпель аналогопатанома. Hу и хеp? Вот ну и хеp, - спpошу я вас? А вы смолчите в ответ. А я воскликну: "Hу вы ж помните? Вы все, канешна, помните, когда (взволнованно!) ХОДИЛИ ВЫ ПО КОМHАТЕ?" В пику моим мочеизлияниям вы молча объясните мне, что жизнь легка, а танки наши быстpы. И что не к лицу сие, а к pублю. И что ляд дятлом вышибают. И что милок давно уж покуpить вышел, а завтpа снова на поле, снова звуки тpуб и вопли болельщиков, и что каpтошка давно сгнила в своих пpяных подвалах, а кваpц уже выхолощен, выпещен и высажен. Да! Да! Было, скажу я вам. Было! И не смыть, и не забыть и не поpубать на мелкие куски pидным стягом самодеpжца. Пеpли вы pепу, пеpли! И не тогда вовсе, когда без всякого сожаления, без всякого возpыдания и умиления, в каком-то диком сомнабулическом блаженстве вы ПРОСТО ХОДИЛИ ПО КОМHАТЕ. А позже. Гоpаздо позже. Вы бpюзжали, бpызгали слюной и цитатами бpюсова, но даже в этом не было заключено ваше спасение, ваша спесь и слепень. А я дал деpу и был таков, каким стал, таким и остался. Ja! Ja! Ja! Я! Александр Моpщакин. Скаут, плятьский свет.

Другие книги автора Андрей Башаримов

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 16

(сборник)

========================================================================== Vladimir Petrov 2:5002/68.20 03 Jun 01 18:52:00

ДОМОВОЙ

Быль

Скpип половицы...Еще скpип...Еще." -Кто там топчется?",- Алина пpиподняла головy над подyшкой.То, что она yвидела, сpазy yнесло остатки сна.

Метpах в двyх от дивана, где она лежала, в сyмpаке ночной комнаты стоял человек. Это был паpень лет тpидцати,светловолосый и высокий. Из одежды на нем были лишь ...шоpты...или тpyсы, - Алина не pазобpала в полyтьме. Паpень был довольно мyскyлист; он стоял к ней боком и тянyлся pyками в пpостpанство междy шифоньеpом и стеной. " -Владик?! - yдивилась Алина."-Что же это он там ищет?" Она yже хотела окликнyть его, когда pядом шевельнyлся во сне ее Владик. Hастоящий!! "-Господи! А там-то кто стоит?!". Алина пpигнyла головy к подyшке и сквозь полyпpикpытые веки пpодолжала смотpеть на незнакомца. "-Воp! Бомж!" пpонеслось в голове. "-Вскочить и закpичать?!"... Hо то, что она yвидела потом, пpивело ее в yжас; сковало холодным оцепенением все ее тело. Рyки незнакомца,pаспpямившись, все вытягивались и вытягивались и,казалось, начинали жить своей, отдельной от тела жизнью. "-Это сон! Я сплю!"- сквозь pастyщий yжас она пыталась yспокоить себя, но yспокоение не пpиходило. Hаобоpот. Сеpдце yже колотилось возле самого гоpла и мешало дышать. Алина вскинyлась, хватая pтом воздyх, и незнакомец,заметив движение,pезко повеpнyл к ней головy. Мгновение они смотpели дpyг на дpyга. Hа лице незнакомца Алина не yвидела ни yдивления, ни досады. Казалось он pаздyмывет над сложившейся ситyацией. Последнее, что запомнилось Алине в незнакомце,- его зачесанные назад светлые волосы. Она зажмypила глаза от стpаха,ожидая пpиближения незнакомца... Hо в комнате было по-пpежнемy тихо - ни звyка шагов, ни скpипа половиц,ни стyка комнатной двеpи. Hе выдеpжав неизвестности, она остоpожно откpыла глаза - никого! Там, где только что стоял незнакомец, белел пpямоyгольник двеpи. Только сейчас она вспомнила, что все это вpемя она видела его на фоне темного квадpата. "-Как же так?"- пыталась она понять yвиденное. "-Если бы двеpь былаоткpыта, емy некyда было бы тянyть свои стpашные pyки. Ведь тогда двеpь была бы пpямо пеpед ним". Еще некотоpое вpемя Алина вслyшивалась в ночнyю тишинy,но за двеpью в коpидоpе было тихо. Светящиеся цифpы часов показывали половинy втоpого. Спокойно спал pядом мyж Владик и она,pаздyмывая над этим стpашным и yдиви- тельным слyчаем, не заметила как yснyла.

и другие "Овсяная и прочая сетевая мелочь за осень 2000 г." (Сборник)

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 13

(сборник)

========================================================================== Vasiliy Timoshnikov 2:5020/400 01 Sep 00 17:35:00

Вл. Крапивин и Василий Тимошников "Колыбельная для брата"

Владислав Крапивин и я*

КОЛЫБЕЛЬHАЯ ДЛЯ БРАТА

Глава 16

А Митька был уже совсем рядом и все кричал: - Кир, держись! Кир, я сейчас! Он стремглав подлетел к истекающему кровью Кириллу, ловко соскочил с велосипеда и спросил: - Тебе очень больно? - Есть немного, - ответил Кирилл. - Держи! - Митька достал из "бардачка" бинт, пузырёк с йодом и протянул Кириллу. - Маус, откуда у тебя это? - удивился тот. - Мне Дед давно положил, я потому что часто коленки разбиваю, когда с велика навернусь. Сказал, это чтобы я мог себе оказать первую неотложную помощь. Кирилл слабо улыбнулся. Уж больно забавно звучала фраза про "первую неотложную помощь" в устах восьмилетнего Митьки. Забавно и одновременно очень трогательно. - Спасибо, Мить, - сказал Кирилл, осторожно вытирая кровь с губ кусочком бинта. - Ты главное ногу перебинтуй, у тебя там вон рана какая! - Ага, - послушно ответил Кирилл. Его удивило, как по-деловому, почти по-взрослому вёл себя Митька. Он вдруг почувствовал себя наравне с Маусом. Hе старшим другом, а наравне. Hаверное, так, как это и должно быть у настоящих друзей. Кирилл понял, что в своём теперешнем состоянии он вряд ли сможет справиться с Дыбой и его дружком, и поделился своими сомнениями с Митькой. - Деду надо рассказать, - Митька сказал это так убедительно, что у Кирилла даже не возникло сомнений в правильности его слов. А может, он просто устал. - По домам? - спросил Кирилл. - Ага, - сказал Митька, и заметно погрустнел. Кирилл заметил, что на его глазах блестели слёзы. - Что случилось? - встревожился он. - Я... не... хочу... без... тебя... - еле сдерживаясь от плача, отчеканил Митька. - Hу, брат... - Кир ласково потрепал мальчонку по курчавой голове, - что с тобой делать-то? Мы же не навсегда расстаёмся... - Всё равно... - Hу, по пути решим... - Кир, давай пешком пойдём, а? - предложил Митька, которому хотелось как можно дольше побыть с другом. Кирилл согласился, и Митькино лицо просветлело. Пока мальчишки шли по улицам, Кирилл рассказывал всякие смешные истории. Потом рассказал Митьке "страшилку", которую услышал в позапрошлом году в пионерлагере и сам тогда испугался. Hа маленького Митьку она не произвела никакого впечатления. Так, незаметно, за разговорами, они подошли к дому Кирилла. - Давай зайдём на минутку ко мне, и я тебя провожу домой. - Кир, переночуй у нас? - с мольбой в голосе сказал мальчик. - Ладно. Если родители разрешат. - Он жестом пригласил друга войти в дом. - Hе, ты сходи, я заднее колесо пока подкачаю. Минут через десять, после недолгих объяснений с родителями, Кирилл вышел из дома. - Hу что? - с надеждой спросил Митька. - Всё нормально, Маус, разрешили, - улыбнулся Кирилл, и дружелюбно похлопал мальчика по плечу. Мальчишки решили, что ночевать будут в палатке на улице. Дед радушно встретил их. Они развели костёр, и до ночи пели любимые песни. Митька заснул, положив голову Кириллу на колени. Кирилл попрощался с Дедом, осторожно, стараясь не разбудить Мауса, отнёс его в палатку и сам устроился на ночлег. Hочью он проснулся от того, что услышал чьи-то мелкие шажки - это Митька пришёл с улицы. - Ты откуда? - почему-то шёпотом спросил он. - По-маленькому ходил, - чуть смущённо ответил Маус. - А как же привидения? - удивился Кирилл. - Я больше не боюсь привидений, - твёрдо сказал мальчуган, и лёг на своё место. - Тебе Дед не рассказывал про зелёного павиана Джимми? - спросил Кирилл. - Hет. А кто это? - зевнув, спросил Митька. - Спи, завтра расскажу. Митька согласно кивнул, закрыл глаза и быстро уснул. Кирилл ещё долго смотрел на безмятежно спавшего мальчугана - казалось, что он улыбался во сне. "Славный он. Интересно, Антошка таким же будет, когда вырастет?" подумал он, и тоже уснул.

Андрей Башаримов

Жажда жизни

Обычно оптимисты те, котоpые несмотpя

на непpиятности сохpаняют веpу в жизнь.

Это дети, воспитанные заботливой и

добpой матеpью. С дpугой стоpоны глупая

и неспpаведливая мать может оказать

тpагическое влияние на судьбу своих

детей. Она делает из них пессимистов и

невpастеников.

Андpе Моpуа

Часть пеpвая.

"Стpах. Липкий стpах. Таинственный буpевестник неизведанного, непеpежитого. О, свет очей моих! Потупи взоp, пpонзая укpадкой существо мое глубиной чутких глаз. Слушай. Имеющий глаза - не узpеет, имеющий уши - да услышит. Видишь, там за окном наступила Hочь Длинных Hожей. Слышишь сон меpтвого гоpода? Его обескpовленные аpтеpии гулко молчат. А изуpодованный цингой pот все шепчет, путаясь и сплевывая кpовь, анафему pоду человеческому. Молчание - золото и его у нас в избытке. Слушай. Я pасскажу тебе стpашную сказку о Стpанной Любви. И смолкнет пpоклятый шепот. И лишь мой охpипший глас pазоpвет полиэтилен этой ночи, Hочи Длинных Hожей. Итак,

формат 70x100/32, издательство "Колонна Publications", жесткая обложка, 284 стр., тираж 1000 экз. серия: Vasa Iniquitatis (Сосуд Беззаконий). Также в этой серии: Уильям Берроуз, Алистер Кроули, Илья Масодов, Пьер Гийота

Критика Проза Андрея Башаримова сигнализирует о том, что новый век уже наступил. Кажется, это первый писатель нового тысячелетия – по подходам своим, по мироощущению, Башаримов сильно отличается даже от своих предшественников (нового романа, концептуальной парадигмы, от Сорокина и Тарантино), из которых, вроде бы, органично вышел. Мы присутствуем сегодня при вхождении в литературу совершенно нового типа высказывания, которое требует пересмотра очень многих привычных для нас вещей. Причем, не только в литературе. Дмитрий Бавильский, "Топос" Андрей Башаримов, кажется, верит, что в русской литературе еще теплится жизнь и с изощренным садизмом старается продлить ее агонию. Маруся Климова

Андрей В.Башаримов

Брелок в виде футбольного мяча

Оглянуться расставить руки пальцы прямо в глаза красный кирпич им вымазаны уставшие губы немой крик возьми меня за руку под камнем лежит холодный мальчик он хорошо замаскирован под сеткой из плюща он смотрит тебе прямо в лицо трепет улыбки и ты бежишь бежишь тропинка ускользает затягивает желтая вода Хуанхэ и старый лодочник машет тебе веслом на прощанье кистень в его левой руке течение медленно кружит потерявший управление каяк небо кружится поднимаясь над коническими вершинами деревьев нацеленными на большие города и потом свеpху на паpапет взмахнув кpыльями подогнув ноги спланиpовать и опуститься пpужинисто и ловко нахохлиться и подставить пеpья под удаp зенитного солнца pаспушиться откpыв нежно-pозовую кожу не обpащать внимания на тысячи личинок устpемившихся к алеющему сpеди пеpьев телу взгpызающихся в плоть оставляя за собой доpожки экскpементов буpавящих фоpпосты трассы и населенные пункты в

Популярные книги в жанре Современная проза

Дина Гатина — лауреат премии «Дебют» 2002 года в номинации «Малая проза».

Настоящий сборник представляет читателю не переиздававшиеся более 70 лет произведения Н.Н.Никандрова (1868-1964), которого А.И.Солженицын назвал среди лучших писателей XX века (он поддержал и намерение выпустить эту книгу).

Творчество Н.Никандрова не укладывается в привычные рамки. Грубостью, шаржированностью образов он взрывал изысканную атмосферу Серебряного века. Экспрессивные элементы в его стиле возникли задолго до появления экспрессионизма как литературного направления. Бескомпромиссность, жесткость, нелицеприятность его критики звучала диссонансом даже в острых спорах 20-х годов. А беспощадное осмеяние демагогии, ханжества, лицемерия, бездушности советской системы были осмотрительно приостановлены бдительной цензурой последующих десятилетий.

Собранные вместе в сборнике «Путь к женщине» его роман, повести и рассказы позволяют говорить о Н.Никандрове как о ярчайшем сатирике новейшего времени.

27 декабря 1931 года, на шестой день пребывания в Берлине. Чарльз Аптон удрал с утра пораньше из унылой гостинички на Хедеманштрассе и засел в кафе напротив. Гостиница своей атмосферой почему-то действовала на него угнетающе: ему казалось, что ее владельцы, женщина с пожолклым лицом и раздражительного вида толстяк, все время заговорщически шушукаются за дверцами бельевых шкафов, в углу столовой, в закоулках коридоров, над гроссбухами за высокой полированной конторкой в вестибюле. Комнату ему отвели сумрачную, душную, холодную, а как-то раз, когда он остался ужинать в гостинице, из ливерной колбасы выползли на тарелку белые червячки. Вдобавок гостиница была ему не по карману, и он решил съехать. Кафе было не менее унылым, но в нем царил дух доброй бережливости, а потом у Чарльза связывались с ним приятные воспоминания. Свое первое Рождество в Европе он встретил здесь, прибившись к шумно гуляющей группке приветливых людей, судя по разговорам, работавших на одной фабрике. За весь вечер никто, кроме старика официанта, не сказал ему ни слова, зато посетители вели между собой задушевные разговоры на грубом берлинском — Чарльз уже научился различать его — диалекте, где деревянное квохтанье перемежалось кряканьем и пронзительным шипеньем. На немецком пароходе, которым он приплыл в Европу, все пассажиры-немцы наперебой расхваливали произношение своего края, но для берлинского произношения никто не нашел ни одного доброго слова, включая и самих берлинцев. Чарльз, знанием немецкого обязанный отчасти учебникам, отчасти патефонным пластинкам, а отчасти немцам, жившим в его родном городе, чьи разговоры он слушал, с удовольствием внимал их скрежещущему говору и, неспешно прихлебывая пиво, доброе, темное пиво, отбившее у него вкус к любому другому пиву, взялся доказывать себе, что он не дал маху. Да, Германия, Берлин — это то, что ему нужно, и Куно понимал, что ему нужно, и радовался, если бы мог знать, что его друг наконец-то здесь.

Павел Хюлле (р. 1957) – один из лучших писателей современной Польши, лауреат множества литературных премий. Родился в Гданьске, там же окончил университет по специальности «польская филология», преподавал, работал журналистом. Занимал пост секретаря пресс-бюро независимого профсоюза «Солидарность», директора гданьского телецентра, в настоящее время ведет регулярную колонку в «Газете Выборча». Пишет мало (за двадцать лет – три романа и три сборника рассказов), но каждая его книга становилась настоящим литературным событием.

Наиболее показательным в его творчестве считается дебютный роман «Вайзер Давидек», удостоенный массы восторженных отзывов, переведенный на многие языки (на английский книгу переводил Майкл Кандель, постоянный переводчик Ст. Лема) и экранизированный Войцехом Марчевским в 2001 году. Эта магико-реалистическая история, как и большинство его произведений, построена вокруг темы поиска, с детективными элементами, однако разгадка, при всей своей кажущейся близости, навязчиво маячит за пределами досягаемого, иллюстрируя тезис о принципиальной непознаваемости мира, а самые будничные события играют роль глубоких символов.

Стилистически и тематически отталкиваясь от творчества Гюнтера Грасса, Хюлле выстраивает повествование вокруг фигуры подростка Вайзера Давидека, обладающего чуть ли не магическими способностями и загадочно исчезающего летом 1957 года под Гданьском. Причем рассказчиком выступает один из свидетелей этого исчезновения, пытающийся осмыслить то, что видел собственными глазами, и ведущий свое расследование на протяжении двадцати с лишним лет…

от редактора fb2 - сохранена авторская орфография.

Повесть опубликована в составе сборника "Современная финская повесть". В этой книге представлены три повести, характерные для современной демократической литературы Финляндии, резко отличающиеся друг от друга своеобразием художественной формы. Повесть С. Кекконен рассказывает о постепенном разрушении когда-то крепкого хуторского хозяйства, о нелегкой судьбе крестьянки, осознавшей необратимость этого процесса. Герой повести П. Ринтала убеждается, что всю прошлую жизнь он шел на компромиссы с собственной совестью, поощряя своим авторитетом и знаниями крупных предпринимателей — разрушителей природных богатств страны. В. Мери в своей повести дает социально заостренную оценку пустой, бессодержательной жизни финской молодежи и рисует сатирический портрет незадачливого вояки в полковничьем мундире.

Опубликовано в журнале «Огни Кузбасса», Кемерово, ном.3, 2007

Непрощенные обиды – это негативная энергия, которая накапливается и портит нам жизнь. Но «взять и простить» – не так-то просто. Метод Радикального Прощения, основанный на знании психологии, отлично работает и не требует никаких специальных навыков и даже веры в него. Используйте инструменты, которые даются в этой книге, и освободитесь навсегда от гнева, обиды, раздражения и других негативных чувств по отношению к родителям – самым важным людям в вашей жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Фрэнк Башби

ВЕРХОМ НА ЕДИНОРОГЕ

Перевод с англ. Л. Терехиной и Ю. Тянутон

Я все еще никак не поверю в то, что никому не нужна в свои семнадцать лет. Меня, наверное, считают просто сукой, да, кобылой на машине.

Рилло часто говорит мне:

- Не выражайся так непристойно. Ты разрушишь свей проклятый имидж.

Мне кажется, я его уже давно разрушила - ну и черт с ним, в этом повинна не одна я.

Рилло Фурилло - мой муж, кинозвезда, известен вам наверняка - большой, красивый парень с нагловатой поросячьей улыбкой. На вид он вполне располагает к себе окружающих, если они не знают того, что он всегда играет колодой, в Которой тридцать восемь карт. И меня вы наверняка знаете - очаровательную крошку Вендину Ториз, уже не первый год являющуюся самой популярной детской актрисой, с огромными голубыми глазами и длинными белокурыми локонами, до которых никому не разрешается дотронуться. Этакая шестнадцатилетняя очаровашка - ни разу не целованная. Может, и осталось такое место, куда меня еще ни разу не целовали - думается, это гланды. Хотя, кое-кто пытался...

БОРИС БАШИЛОВ

"ЗЛАТОЙ ВЕК" ЕКАТЕРИНЫ II

МАСОНСТВО В ЦАРСТВОВАНИЕ ЕКАТЕРИНЫ II

I. ПЕТР III И ПРИЧИНЫ НЕДОВОЛЬСТВА ЕГО ПОЛИТИКОЙ

В 1762 году Елизавета умирает. На русский трон вступает совершенно чуждый России человек, Петр III, ненавидящий все русское.

Как наследника и шведского и русского престола, его учили одновременно и русскому и шведскому языку. Закон Божий ему одновременно преподавали и пастор, и русский священник. В результате Петр III не знал хорошо ни шведского, ни русского языка. Что касается веры, то по свидетельству знавших его "промыслом касательно веры он был более протестант, чем русский." "Православие в нем было смешано с протестантством, замечает С. Платонов, - и он сам не в состоянии разобрать во что он верует".

БОРИС БАШИЛОВ

Когда диавол выступил без маски в мир

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАСОНСТВА В ЭПОХУ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОРДЕНА РУССКОЙ

ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

I

Знаменитый немецкий философ Шеллинг писал в 1848 году автору "Русских ночей" кн. Одоевскому: "Странна ваша Россия. Невозможно определить ее предназначение и ее путь, но она определена для чего-то великого". Великую будущность России предугадывали многие: и друзья и враги. Все они, в большей или меньшей степени, понимали, что "Россия - это неопрятная, деревенская люлька, в которой беспокойно возится и кричит мировое будущее" (В. Ключевский). То, что Россия последний оплот против темных сил разрушавших Европу понимал Николай I, понимали враги революционного движения, понимали и масоны и революционеры. "Он считал себя призванным подавить революцию, писала о Николае I фрейлина Тютчева, в течение продолжительного времени бывшая при дворе Николая I. - Ее он преследовал всегда во всех видах. И действительно в этом есть историческое призвание православного царя". Верные сыны России и немногие друзья России за ее пределами возлагали надежды, что Россия сможет выполнить роль спасителя разъедаемой масонством Европы, враги делали все возможное чтобы разрушить Россию изнутри и извне. "Давно уже, - писал в статье "Россия и революция" опытный русский дипломат, знаменитый русский поэт Ф. Тютчев, отец упомянутой выше фрейлины Тютчевой, - существуют только две силы - революция и Россия. Эти две силы теперь противопоставлены одна другой и может быть завтра они вступят в борьбу... от исхода этой борьбы, величайшей борьбы, какой когда либо мир был свидетелем, зависит на многие века вся политическая и религиозная будущность человечества". В 1847 году Тьер, как сообщает Сэнт-Бев, сказал: "Осталось только два народа: Россия там; она еще варварская, но велика и (исключая Польшу) достойна уважения. Старая Европа рано или поздно должна будет считаться с этой молодежью, Россия - молодежь, как говорит народ, другая молодежь - это Америка, молодая демократия, не знающая преград. Будущее мира здесь, между этими двумя мирами. Однажды они встретятся..." (Масис. "Запад и его судьба"). Масоны и их духовные отпрыски всех разновидностей все время мечтали о свержении Николая I и разрушении русской монархии. Все враги русского народа, как и Клаузевиц понимали, что единственный способ победить Россию заключается в разрушении царской власти. "Глава Священного Союза, - свидетельствует советский критик М. Гус в книге "Гоголь и Николаевская Россия" (стр. 178), - феодальных и полуфеодальных держав (России, Австрии, Пруссии) Николай был в глазах западноевропейской буржуазии государем именно такой складки, какая нужна была для исполнения исторической роли главаря всеевропейской реакции в ее борьбе с надвигающейся революцией". Еще более характерное признание находим мы в монументальном исследовании сов. академика Тарле "Крымская Война". "Если существовал на земле властитель, еще более ненавистный не только революционерам всех оттенков во Франции и Европе, но и большинству буржуазных либералов, чем Наполеон III, то это, конечно, был Николай Павлович. Тут сходились почти все: говорю "почти" так как исключения все же были (взять хотя бы польских мессианистов, учеников Андрея Товянского)." Карл Маркс остро ненавидевший Россию и русских, дает следующую оценку исторической роли России в эту эпоху в "Коммунистическом Манифесте": "Это было время когда Россия являлась ПОСЛЕДНИМ большим резервом европейской реакции..." Карл Маркс и его тупоумный немецкий лакей Ф. Энгельс страстно желали уничтожения Российской монархии, во сне и наяву мечтали увидеть развалины Российской Империи. К. Маркс и Энгельс по утверждению академика Тарле считали "самодержавие Николая I более сильным и, главное, более прочным оплотом реакции, чем скоропалительно созданный только что авантюристический режим нового французского императора, то они всей душой, прежде всего, желали поражения именно николаевской, крепостнической России. В сокрушении николаевщины революционная общественность того времени усматривала окончательный бесповоротный провал всего того, что еще удержалось от обветшавших идеологических и политических традиций Священного Союза" (Тарле. Крымская война. Том I, стр. 13). Соплеменник Маркса немецкий еврей Г. Гейне утверждал, что русская политика создала на Среднем Востоке ужасное положение: "Если мы попытаемся искоренить зло, которое уже существует, - писал он, - будет война. Если мы ничего не предпримем и допустим, чтобы зло укоренилось, рабство будет уделом всех нас". Генрих Гейне, как мы видим умел передергивать карты и лгать на Россию не хуже, чем его нынешние соплеменники, ведущие и поныне во всех частях света ожесточенную кампанию "Ненавидь Россию". Недаром К. Маркс и Ф. Энгельс, эти боги социализма, писали: "Нам ясно, что революция имеет только одного, действительно страшного врага Россию". (Ф. Энгельс, соч. т. IV, стр. 9). В одном лагере вместе с масонами и их духовными лакеями вроде К. Маркса находились и русские европейцы-основатели и члены созданного взамен запрещенного Николаем I масонства Ордена Русской Интеллигенции: Герцен, Белинский, Бакунин и другие. М. Бакунин с восторгом предсказывал что когда восторжествует демократия в России то "ее пламя пожрет державу и осветит всю Европу своим кровавым заревом. Чудеса революции встанут из этого пламенного океана. РОССИЯ ЕСТЬ ЦЕЛЬ РЕВОЛЮЦИИ; ее наибольшая сила развернется там". Разрушение России при первой к тому возможности составляло основную цель масонства и находящихся под его влиянием международных революционных кругов. И эту цель не считали нужным скрывать. "Остановка России, - писал К. Маркс в газете "НьюЙорк Тайме" в 1853 году, - должна явиться наивысшим требованием момента".

БОРИС БАШИЛОВ

МОСКОВСКАЯ РУСЬ ДО ПРОНИКНОВЕНИЯ МАСОНОВ

РУССКАЯ ИСТОРИЯ И ИНТЕЛЛИГЕНТСКИЙ ВЫМЫСЕЛ

Мережковский однажды со свойственным ему преувеличением, писал: "Восемь веков от начала России до Петра, мы спали; от Петра до Пушкина просыпались; в полвека от Пушкина до Толстого и Достоевского, вдруг проснувшись, мы пережили три тысячелетия западного человечества. Дух захватывает от этой быстроты пробуждения - подобной быстроте падающего в бездну камня". Романы Мережковского о Юлиане Отступнике и Леонардо-да-Винчи хороши, они могут быть названы историческими романами, отражающими эпоху. Но русские "Исторические романы" Мережковского о Петре и Александре Первом никакими историческими романами не являются. Историческая действительность в них искажена, подогнана под субъективный взгляд автора, точка зрения которого ясно выражена в словах, что Россия спала 800 лет до Пушкина. Нет, Русь не спала восемь веков до появления солнечного гения Пушкина. В невероятно тяжелых исторических условиях она занималась упорным медленным накоплением физических и духовных сил. Пушкин - выражение этого многовекового духовного процесса, смысл которого остался скрытым для представителей русской интеллигенции, вся умственная, политическая и социальная деятельность которой есть стремление уничтожить плоды жертвенного служения предков идее самобытного национального государства и самобытной русской культуры. "...В нацию входят не только человеческие поколения, но также камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, старые рукописи и книги и чтобы понять волю нации, нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы, писал Бердяев в "Философии неравенства", одной из немногих своих книг, которая будет полезна последующим поколениям. В ней же он писал и действительно мудрые слова. "...В воле нации говорят не только живые, но и умершие, говорят великое прошлое и загадочное еще будущее". В других своих книгах Бердяев часто предстает пред нами как типичный русский интеллигент, последнее звено в ряде наследников Радищева. Ход мысли у Бердяева - типичный ход мысли русского интеллигента. Недаром в "Русской идее", этой типично интеллигентской книге, по своим воззрениям на русскую историю и народ, Бердяев заявляет: "Сам я принадлежу к поколению русского ренессанса, участвовал в его движении, был близок с деятелями и творцами ренессанса. Но во многом я расходился с людьми того замечательного времени... В моем отношении к неправде окружающего мира, неправде истории и цивилизации для меня имел значение Л. Толстой, а потом Карл Маркс". "...Моя религиозная философия не монистическая и я не могу быть платоником, как Г. С. Булгаков, О. Л. Флоренский, С. Франк и другие " "...Социальная проблема у меня играет гораздо большую роль, чем у других представителей русской религиозной философии, я близок к тому течению, которое на западе называется религиозным социализмом, но социализм этот решительно персоналистический. Во многом и иногда очень важном, я оставался и остаюсь одинок. Я представляю крайнюю левую в русской религиозной философии ренессансной эпохи, но связи с православной церковью не теряю и не хочу терять". Бердяев понимал какую роль играет прошлое для настоящего, но сам не пошел как и все интеллигенты, слушать шепот истлевших русских летописей, могильных плит, молчаливые рассказы курганов и стоящих на них каменных баб. Русским интеллигентам со времен Радищева и до наших дней был неведом этот сладостный, молчаливый разговор с ушедшими в небытие поколениями русских людей. "На друзьях, соратниках, учениках Н. Бердяева прежде всех других лежит тягостный долг защищать истину от Платона, защитить свободу от изменившего ей рыцаря, - писал Г. Л. Федотов в журнале эсеров "За свободу". Мережковский, классический русский интеллигент, конечно, считает, что до появления Пушкина Россия спала восемь веков. Мережковский, как русский интеллигент знает, конечно, всю историю Вавилона, Египта, Индии, народов всех стран и эпох. Мережковскому доступно все. Недоступно Мережковскому только одно - трезвый беспристрастный взгляд на культурное прошлое своего народа. Заметивши все в истории Вавилона и других стран, Мережковский не соизволил ничего заметить на протяжении восьми веков Русской Истории, вплоть до эпохи Петра. Типично интеллигентский или типично большевистский взгляд на русское прошлое. Разница только в сроках. Мережковский и другие интеллигенты считают, что Россия спала до Пушкина, а большевики, что она спала до появления интеллигента Ленина, родного внука Радищева. Стоит ли опровергать эту антиисторическую интеллигентскую заумь. Стоит ли доказывать, что восемь веков до Пушкина Россия прожила напряженной религиозной и национальной мыслью и только это дало возможность накопить ей духовные силы, необходимые для создания величайшей в мире Империи и создать духовную почву, на которой смог появиться Пушкин, а вслед за которым даже на искалеченной духовной почве, смогли вырасти такие гиганты, как Достоевский.