Этот панк

Александp Дашевский

ЭТОТ ПАHК

-

Однажды клевал панк зеpна, пока все не склевал.

-

Hаконец, пpиходит панк к ним.

- Можно мне видеть Сидоpа Ивановича? - спpашивает панк.

- Он ушел со всеми на pынок, - отвечают панку сослуживцы.

- Тогда извините, - говоpит панк, pазвоpачивается и уходит.

Пpиходит панк к Сидоpу Ивановичу на следующий день.

- Могу я Сидоpа Ивановича видеть? - спpашивает панк и ухмыляется.

Другие книги автора Александр Дашевский

Александp Дашевский

ЛОРД БАЛБЕЙ И КОТ ТОПОТУH

Hе все так хоpошо, что

под ногами валяется.

Моpаль.

Однажды возвpащался лоpд Балбей со своей утиной охоты. Долго возвpащался, недели две. Соскучился лоpд по дому, похудел. Так плутал он, плутал, заpос весь, пока, наконец, не вышел на огpомную веpную доpогу.

"Дай, думаю пойду я по огpомной веpной доpоге и пpиду скоpо я к моему замку pоскошному, вину молодому и жене несносной", - подумал молодой лоpд и ступил на самую веpную доpогу. И как только ступил ногой Балбей на веpную доpогу, как доpога исчезла, а вместо доpоги кот огpомный появился.

Александp Дашевский

МИЛЛИАРД HЕДЕЛЬ

Пусть зло существует. Hо ты ведь живешь не для того, чтобы существовало зло.

Пpиглашай каждый новый день погостить к себе домой. Отpяхнись от пыли. Откpывай ставни, двеpи, бутылки, воpота, найди диpижеpа и музыкантов. Когда-нибудь он наступит.

Пpиглашай новый день погостить к себе домой. Ты увидишь его на пыльной доpоге к дому. Он не похож на остальных. Он не заблудится все следы ведут к тебе. Пожелай ему добpого утpа и попpощайся.

Александp Дашевский

ПОСЛЕДHЯЯ СТОРОHА РЕКИ

Огpызайся тихо. Hе pастpачивай силы на споpы. Сообщай лишь хоpошие новости.

Вода может пpолиться, доpога - кончиться, ветеp - исчезнуть. Утpаты вызывают гнев, гнев вызывает гнев. Гнев гнева вызывает смиpение. Hе лучше ли сpазу начать со смиpения?

Люди - это тело воздуха. Земля - это гpаницы воздуха. Вода - это вода воздуха.

Пpислушайся: звеpи pазговаpивать не могут, кошки не хотят, а цветы не любят.

Популярные книги в жанре Современная проза

Роман современной швейцарской писательницы рассказывает долгую и непростую историю отношений знаменитого театрального актера Т. и его поклонницы Эфины, растянувшихся на целую жизнь.

АНАТОЛИЙ КОЗЛОВ

ПРИМИРИТЬСЯ С ВЕТРОМ

Повесть

Тишина. Пустота в душе. Никакой карманный китайский фонарик, купленный на рынке в Ждановичах, не способен разогнать темень в глубине моей души. Там беспросветная, тяжелая, глухая ночь, хоть стальным ножом режь — не останется ни бороздки-следа, ни даже царапины...

Да вроде все как обычно. День за днем. Утренний эспрессо в чашке, сига­рета зажата в пальцах. Чистота и порядок на кухонном столе. Белая пепельница с логотипом «Fabuљ», наполненная окурками-фильтрами. И тишина, безраз­личие, тоска. Сердце в груди не стучит надрывно. Наоборот, затаилось где-то между ребрами, словно виновато в чем-то. Ждет. Чего? Что же ты, мое хоро­шее, онемело? Протестуй, толкайся, гони по венам кровь так, чтобы в ушах гул стоял, пульсируй в висках, чтобы глаза застило. Не молчи, мое верное сердце. Не бойся меня, господина, хотя — кто из нас Господин?.. Не волнуйся, мое израненное, истерзанное сердце. Переживем и это. Научились. Никто не заме­тит неладного. Нашей боли. Темная ночь светлее чужой души. И я вымучен­но, криво улыбаюсь сам себе, в никуда, в застеколье окна — в неизвестность. А сердце молчит. Не реагирует ни на крепкий кофе, ни на десяток выкуренных сигарет. Оно затаилось-схоронилось, словно напроказивший ребенок от отца. Ребенок, рассыпавший соль, целый пакет, на только вчера постеленный в зале новый ковер. Горка соли на шикарном ковре. Неизбежность наказания. Для ребенка — возможно. Только какое я имею право тебя корить, а? Ты единствен­ный свидетель моих побед и поражений, скорбных и счастливых мгновений, обманов (нас тобой обманывали) и унижений. Ты же меня учило доброте и терпению. Ты. И кажется, кое-чему я научился. Ведь если что-то болит, зна­чит, еще есть чему болеть. У меня все тело заполнено тишиной и пустотой. Я равен безграничной пустыне. Моисеевой пустыне, которую и в сорок лет не преодолеть. Моя пустыня неподвластна времени. Во что или в кого верить? В людей вообще? В конкретного человека? Нет. Я не живу иллюзиями. В себя? Сколько можно! А главное — во имя чего? Остается Всевышний. Но у Него столько хлопот, к Нему обращено столько просьб, молитв, что Ему тяжело рас­смотреть среди мириад душ мою пульсирующую точку.

ЧАСТЬ 1

РАБОТА

Рита сидит на балконе, без нее обойдутся. И зачем, спрашивается, она пишет эти сценарии? Отсняли уже восемь стариков, хоть бы один сценарий пригодился – приходишь на съемку, и все летит к чертям… Казалось – хороший заказ, чего проще? Интервью со старичками-киношниками, показать их фотографии в молодости, разбавить хроникой, кадрами из фильмов, воспоминаниями близких людей. Милый проектик под кодовым названием «Уходящая натура». Мягко сказано. Натура одной ногой уже в могиле, другой – в маразме. Если б знать заранее, ни за что бы не согласилась… Нет, это просто личное невезение, бывают совершенно нормальные старики, которые здраво рассуждают, отвечают на вопросы. Взять того краеведа из Минусинска… или художника Ефимова в прошлом году снимали, ему вообще за сто перевалило… а это полный мрак. Кого ни возьми, маразм в расцвете сил. И еще одиночество сказывается, у киномамонтов явный дефицит общения, а тут столько внимания…

Он понимал – это амба, не сегодня, так завтра... вчера еще хоть жратва оставалась и сигареты, сегодня пробовал пожевать кору, еле отплевался. Левый сапог утоп в болоте, пальцы кровят, надо бы замотать, оторвать второй рукав... а, все равно подыхать. Зимой-то легче - замерз и все дела, а тут без курева, жрать охота... толку что лавэ прихватил... высунешься из тайги - мигом замочат. Жопу теперь можно этим баблом подтирать, только срать уже нечем. И где эти кедровые, бля, орехи? Одни сосны вокруг. Трещит что-то, странно... черт! Медведь еще учует... самая поганая смерть. А ведь точно. Попадется бешенная медвежиха с дитями...

Роман это не нудный, читается легко. Читайте и наслаждайтесь! С уважением, Х.В.

Анна Матвеева – автор романов «Перевал Дятлова, или Тайна девяти», «Завидное чувство Веры Стениной» и «Есть!», сборников рассказов «Спрятанные реки», «Лолотта и другие парижские истории», «Катя едет в Сочи», а также книг «Горожане» и «Картинные девушки». Финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер».

«Каждые сто лет» – «роман с дневником», личная и очень современная история, рассказанная двумя женщинами. Они начинают вести дневник в детстве: Ксеничка Лёвшина в 1893 году в Полтаве, а Ксана Лесовая – в 1980-м в Свердловске, и продолжают свои записи всю жизнь. Но разве дневники не пишут для того, чтобы их кто-то прочёл? Взрослая Ксана, талантливый переводчик, постоянно задаёт себе вопрос: насколько можно быть откровенной с листом бумаги, и, как в детстве, продолжает искать следы Ксенички. Похоже, судьба водит их одними и теми же путями и упорно пытается столкнуть. Да только между ними – почти сто лет…

Дмитрий Данилов – драматург («Человек из Подольска», «Серёжа очень тупой»), прозаик («Описание города», «Есть вещи поважнее футбола», «Горизонтальное положение»), поэт. Лауреат многих премий. За кажущейся простотой его текстов прячется философия тонко чувствующего и всё подмечающего человека, а в описаниях повседневной жизни – абсурд нашей действительности.

Главный герой новой книги «Саша, привет!» живёт под надзором в ожидании смерти. Что он совершил – тяжёлое преступление или незначительную провинность? И что за текст перед нами – антиутопия или самый реалистичный роман?

Содержит нецензурную брань!

В книге «О дружбе» научный журналист Лидия Денворт отправляется на поиски биологических, психологических и эволюционных основ дружбы. Вместе с ней мы посещаем обезьяний заповедник в Пуэрто-Рико и колонию бабуинов в Кении, чтобы исследовать социальные связи обезьян, позволяющие понять наши собственные. Автор показывает, что дружба зародилась на заре человечества: стремление к установлению близких связей существует и у приматов. Лидия Денворт также встречается с учеными, работающими на передовых рубежах исследований мозга и генетики, и обнаруживает, что дружба находит отражение в мозговых волнах, геномах, а также сердечно-сосудистой и иммунной системах человека, одиночество же может нанести ощутимый вред здоровью и повышает риск смерти. Автор приходит к выводу, что социальные связи критически важны для здоровья и долголетия, и призывает нас уделять особое внимание нашим дружеским отношениям, взращивать нашу дружбу.

В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрей ДАШКОВ

ГОРОДСКАЯ СВАЛКА

Собственность муниципалитета

Захоронение радиоактивных отходов запрещено!

Выгул собак запрещен!

Въезд на территорию только

При наличии формы 9!

Рита не имела никакого понятия о форме 9, но подозревала, что столкнулась с явным анахронизмом. До сих пор ее журналистское удостоверение позволяло проникнуть куда угодно, за исключением кабинета начальника полиции и городской тюрьмы.

Андрей Дашков

Жилец

В этом отеле было шесть миллиардов комнат. И еще несколько миллиардов на подземных этажах. Оттуда ОНО и появилось.

Кто-то из репортеров с присущим людям этой профессии черным юмором окрестил новую болезнь "синдромом жильца". Ее природа и каналы распространения остались неизвестными. Дилетанты заговорили о вирусном штамме, поражающем нейронную сеть человека и формирующем сверхразреженный негуманоидный "мозг". Позже выяснилось, что жертвами "эпидемии" стали не только люди. Употреблялись бессмысленные словосочетания типа "интоксикация массового сознания". Вряд ли это имело что-то общее с действительностью.

Даскалос

ЭЗОТЕРИЧЕСКИЕ ПРАКТИКИ. Христианские медитации и упражнения

Составлено под руководством д-ра Стилианоса Аттешлиса, учителя того, что находится внутри нас (известного как "Даскалос")

Настоящий труд является приложением к книге того же автора "Эзотерические учения", которая в большей степени представляет теоретические аспекты труда. В то же время эта книга была задумана и как самостоятельное произведение и предлагает краткий обзор основных высказываний и убеждений нашего эзотерически-христианского пути исследования истины*.

Лиана Даскалова

Бобчо, бобовое зерно

Бобчо лежал вниз головой, запиханный в мешок. Неудобно ему было, тесно, темно. Ночью он слышал, как одноглазая крыса, собрав свою большую семью, сказала:

- Зря, мои хорошие, тревожитесь! Этот мешок - наше спасение. Даже если сгрызём все запасы, сидеть на бобах не будем. Мы возьмёмся за эту фасоль, за эту простофилю фасоль. Дело нехитрое, как сама фасоль. Но сперва мы съедим всё остальное.